Безымянный клан (СИ)

Кто как мог, не отпуская круга и стараясь не выпадать из зоны артефакта, мы погребли к берегу.
Заскрежетав, катамаран начал тонуть. Тварь разинула пасть, обнажая ряды острых зубов, и заверещала так пронзительно, что в мозгу засвербело и слезы навернулись на глаза. Плюхнувшись в воду, она то ли продолжала верещать, убивая ультразвуком все живое, то ли молча командовала бездушным, чтобы искали нас.
  
Замелькали плавники ихтиандров, рыскающих вокруг.
— Коллаборанты хреновы, — бормотал я, загребая к берегу.
Не обнаружив нас благодаря «Тени», глубинник снова высунул башку, схватил катамаран двумя лапами и попытался согнуть пополам. Посудина заскрежетала, зазвенела выбитыми стеклами. Нашему плавсредству пришел конец.
Я ощутил прикосновение холодного и скользкого к ноге, дернулся. Рядом вскрикнул Сергеич, выматерился и принялся кого-то яростно пинать под водой.
— Силового поля нет, так что бездушные могут нас касаться, — пояснил я, стараясь говорить спокойно. — Но благодаря артефакту не распознают врагов.
— Офигеть, как мерзко! — пожаловалась Вика, передернувшись, когда что-то проскользнуло мимо ее бедра.
Преграждая путь, всплыл плавник ихтиандра. Тетыща хладнокровно принялся рубить его мечом, будто нарезая колбасу. Бездушный плеснул ластами, окатив нас волной. Мокрый рюкзак на кругу задвигался, недовольно пискнув, и Крош высунул мокрую усатую морду. Ихтиандр плеснул еще раз, очередная волна облила котенка с головы до хвоста. Он заверещал возмущенно, выпрыгнул из рюкзака и… взлетел.
Вж-жух! Вращая хвостом как пропеллером, он с бешеным мявом умчался в темноту.
Спрашивать, кто взял питомца, времени не было. Потом устрою выволочку. Сейчас главное — добраться до берега.
Ноги наконец коснулись песчаного дна. Мы побежали к берегу по горло в воде, держась за круг. Оставалось четыре минуты. Справа и слева неторопливо следовали ихтиандры, напоминая, что промедление будет стоить жизни.
— Две с половиной минуты! — крикнул я. — Быстрее!
Мы мешали друг другу, толкаясь и путаясь в ногах. На берегу уже угадывались шатающиеся силуэты пиявок. Нам предстояло пробежать мимо них вглубь порта. Это именно он — я различал очертания подъемных кранов и складов.
Когда мы выбрались из воды, таймер показал две минуты.
— Не расходимся, — проговорил я, оглядываясь. — Бежим дальше. Твари тридцатых уровней, их тут тьма. Не надо, чтобы видели.
Ноги вязли в мокром песке, одежда мешала, липла к телу. В банановых зарослях что-то затрещало, заорал котенок. Ну вот кто просил брать Кроша? Или сам пролез в рюкзак? Еще за него теперь переживай.
Впрочем, переживать не пришлось. С круглыми от ужаса глазами этот мелкий кошачий Карлсон прилетел к нам и врезался Даку в голову. Филиппинец подхватил хвостатого и собрался приложить обо что-нибудь твердое.
— Отставить! — скомандовал я. — Это мой питомец.
Дак сунул мне кота чуть ли не в лицо.
— Следи за ним, — буркнул он, потирая голову. — Чуть шею не свернул, летающий демон.
Я молча запихнул мелкого в рюкзак, презрев сопротивление и возмущенное шипение.
Мы выбрались на растрескавшуюся бетонную дорожку, когда «Тени» осталось на минуту, и я решил ее сэкономить, вырубил артефакт, приберег на крайний случай. Шарахающиеся зомби повернулись к нам, принюхиваясь.
— Оружие к бою, — распорядился я, перехватывая «Нагибатор». — Кто не вышел уровнями — позади меня, не геройствовать.
Не сговариваясь мы встали в круг. В центре оказались Маурисио и Карлос, дрожащие от страха и холода.
— Надо найти убежище, — сказал Дак, выцеливая ближайшую пиявку.
— Предложения? — Я оглядывался по сторонам. — Это порт, вокруг склады. Ночью бездушные сильнее… Найти корабли и затихариться?
— Канализация есть? — спросил Сергеич, сплевывая. — Привык к ней, родимой. Там толпой не нападут: коридоры узкие. И фонарик дай, ни хрена не вижу.
— Маурисио, — распорядился я, — в боковом кармане рюкзака налобные фонари. Раздай всем.
Вечный, пока Маурисио копался, поделился наблюдениями:
— Это не порт, а одно название. Вряд ли тут серьезные суда. Максимум прогулочные катера и старые буксиры. Может, паром где-то стоит. Жатва началась на исходе сезона дождей. Вот если бы высокий сезон…
Я первым надел фонарь. Луч скользнул в темноту, и две пары глаз вспыхнули отраженным светом. Перекошенные рыла пиявок с шевелящимися щупальцами казались особенно ужасными в резком белом свете. Что-то инфернальное.
Может, эти пиявки не подчинены глубиннику? Я включил «Сокрытие души», велел им убраться. Ничего не получилось, твари даже не дернулись.
— Охренеть, сколько их тут! — то ли восхитилась, то ли испугалась Вика. — И все отожранные!
Больше никто ничего не сказал, потому что твари атаковали разом, словно повинуясь команде невидимого дирижера. Бахнуло Викино ружье, чиркнул металл о кости, заговорили два «Скорпиона», заглушая все звуки.
Я врезал «Нагибатором» в щупалечную рожу, вкладывая всю силу. Хрясь! Пиявка отлетела в сторону, а от оружия пошла цепная молния, повалив еще двух бездушных. Тетыща покинул строй и принялся наносить удары мечом, быстро-быстро, словно иглой швейной машинки.
Когда он почти прикончил второго, первый бездушный вскочил и ринулся на него. Напоролся на защитное поле, мерцающее голубым. Вереща, принялся колотить кулаками, а Тетыща размеренно добил бездушного, снял щит и отсек недобитку голову.
Каждый выстрел Вики заканчивался контузией бездушного. Пока враг корчился на земле, Рамиз и остальные добивали его копьями. Но кольцо мы не размыкали.
Чертыхнувшись, Дак подхватил ржавую арматуру и принялся орудовать ей как дубиной. Эффективнее огнестрела. Мне отражать атаки было проще всего. Бац — и бездушный валяется с размозженным черепом.
Отбиваясь, мы перемещались к поваленному бетонному забору. Справа залив с полуразрушенными зданиями, скелетами из свай и кранов. Слева темная промзона.
— Есть тут канализация? — повторил я, отшибая очередную тварь.
И в этот момент сзади на меня набросилась пиявка.
Повалив меня на спину и выбив из рук «Нагибатор», она присосалась лицевыми щупальцами к лицу.
 Глава 16 
 А был ли мальчик? 
Мир погрузился в вонючую липкую темноту. Щупальца облепили лоб, щеки, подбородок, пытаясь добраться до глаз и рта. Я почувствовал, как присоски впиваются в кожу, силясь прокусить защиту, но экипировка чистильщика держала удар. Ощущение было омерзительным до тошноты — будто кто-то налепил на лицо теплое, влажное, шевелящееся полотенце из слизи.
Бах!
Башка твари разлетелась на куски, окатив меня волной горячей крови и густой слизи. Обезглавленное тело обмякло, повисая мертвым грузом. Щупальца на лице еще несколько секунд судорожно сжимались, не желая отпускать добычу, словно мертвая змея, продолжающая кусать по инерции.
— Твою мать, Вика! — заорал я, сдирая дохлые отростки и отплевываясь от мерзкой жижи. — Ты меня чуть не прибила! В упор же стреляла!
— Не за что, — огрызнулась она, передергивая затвор. — В следующий раз сам разбирайся!
Я не успел ответить. Вторая пиявка врезалась в меня сбоку с разгона, сбивая с ног и впечатывая спиной в бетонную крошку. «Нагибатор» откатился в сторону, звякнув о камень, а тварь уже нависла сверху, разевая пасть со свисающими щупальцами. Да вы задолбали!
Схватив ее за скользкое горло одной рукой, второй я отвел когтистую лапу от лица. Острые когти скребли по броне, высекая искры. Налобный фонарик бил ей прямо в рыло, высвечивая то, что лучше бы не видеть: блестящая слизь стекала с кожи, щупальца корчились, зубы-иглы торчали из десен, мутные глаза без зрачков пялились в никуда.
  
Я собрался пнуть тварь коленом в брюхо, но она внезапно оцепенела и дернулась назад — гарпун Бергмана пронзил ей грудную клетку насквозь. Вика разворотила ей ребра выстрелом, заставив тело дернуться в судороге. Карлос, подскочив сбоку, швырнул увесистый кусок бетона, довершая дело.