Золотая кровь (СИ)

Раздался треск, и перегретая пробирка лопнула.
− Проклятье! Вот я болван! — воскликнул сеньор де Агилар, отбрасывая остатки пробирки в таз.
− Простите, сеньор! Это я виноват, отвлёк вас разговорами! — Эмбер бросилась к горелке и потушила её.
− Да ничего ты не виноват, это я сам разболтался. Даже не знаю, с чего вдруг в голову полезли все эти воспоминания! Как видишь, стоит упомянуть женщину, и вуаля! − ответил он, сгребая в кювету щипцами крупные стеклянные осколки. — Но стол, конечно, мы попортили, Фернандо будет ворчать.
− Мейстер Фернандо сильно занят фиестой, думаю, ему нет сейчас дела до стола. Но вообще, лучше для опытов использовать мраморную плиту, − Эмбер взяла метёлку, сделанную из гусиного крылышка, и аккуратно смела остатки колбы. — Мой о…у… учитель, м−аэстро Кордезо всегда использовал её для таких опытов.
Она едва не сказала: «Мой отец».
Эмбер! Да ты совсем не в себе!
− Отличная идея, Эмерт! — сеньор де Агилар шагнул к ней и похлопал по плечу. — Пока у меня здесь нет специального стола, можно, и в самом деле, использовать мраморный столик из сада.
А Эмбер едва не выронила осколки, схватила кювету и быстро отошла с ней, чтобы оказаться подальше от сеньора де Агилара.
Каждый раз, когда он так делал… Каждый раз, когда он её хвалил, или вот так хлопал по плечу, на неё будто опускался дурман. Что-то похожее на тот самый эфир, которым она умела одаривать других. Это было приятно и остро, это пьянило, кружило голову, заставляло улыбаться и совершать глупости, терять бдительность и снова возвращаться в исходную точку. И вот только сейчас она поняла, что ей хочется получить ещё одну порцию этой похвалы.
Да что же это такое?!
− Простите, сеньор, за любопытство, а что это за устройство? — спросила Эмбер, чтобы снова отвлечь внимание от её собственной персоны.
− Сейчас мы делаем две вещи: этот странный ящик, который я собираю — аккумулятор для выработки электричества. И он нам понадобится в другом устройстве, части которого всё ещё плывут на каком-то пароходе, и даст бог, приплывут завтра. А вот то, что отправилось в мусор, это один состав, который мне тоже вскоре пригодится. Давай другую пробирку и держи щипцы, может, у тебя дело пойдёт лучше.
− Что за состав?
− Это вещество, которое абсолютно невидимо обычным глазом, если нанести его на одежду или предмет. А с помощью специальной лампы, которую мы подключим к этому аккумулятору, оно станет видимым и засветится ярко-синим.
− Как интересно! Впервые о таком слышу! А зачем оно, если никто его не видит? — спросила Эмбер с деланным удивлением.
— Это своеобразная метка, по которой можно определить, брал ли кто-то твою вещь, или нет. Ну, или найти её потом,− ответил Виго.
Эмбер едва удержала в щипцах пробирку. Ноздри защипало, и ощущение предчувствия прокатилось по коже вибрацией. Для таких, как она, это очень опасное вещество! Но спрашивать, зачем сеньору де Агилару понадобилась эта метка, она не стала.
Не сегодня. Позже.
Морис и так следит за ней слишком пристально, делая вид, что читает свою газету. До дыр уже зачитал!
К счастью, через некоторое время Морису надоело наблюдать за химическими опытами, и он удалился, а Эмбер почувствовала, как уходит из комнаты и часть висящего в воздухе напряжения, которое она ощущала спиной.
Они остались вдвоём с сеньором де Агиларом, и Эмбер наконец смогла немного расслабиться. Она постепенно поняла, как, находясь рядом с ним, не позволять себе лишнего и удерживать своего нагуаля, хотя это и было делом непростым. Нужно всего лишь вести себя с сеньором де Агиларом, как обычная женщина с обычным мужчиной: ненавязчиво задавать наводящие вопросы, подталкивая его к тому, чтобы говорить о нём и о том, чем он увлечён. И главное, внимательно слушать и немного восхищаться. А это, как раз, было совсем не сложно — сеньор де Агилар был умён и с удовольствием отвечал на её вопросы. И если с другими людьми большую часть услышанного она обычно пропускала мимо, то сейчас всё сложилось иначе.
 
Ей было интересно.
Он оказался прекрасным учителем и очень доходчиво объяснял ей, что и как делать. Рассказывал про пластины никеля, едкий калий и оксид серебра, и как возникает электричество при взаимодействии этих компонентов. И их совместная работа всколыхнула что-то внутри неё, спрятанное так глубоко, что она и не думала когда-нибудь об это вспоминать.
Как она сидела в кабинете отца, в его большом старом кожаном кресле, у которого немного потёрлись подлокотники. Как наблюдала за его работой, а он вот так же корпел над каким-нибудь своим исследованием. Расшифровка ольтекских иероглифов… Ольтекская магия и шаманизм… Культ Лучезарной богини… Мистическая пыльца орхидеи де Ланда… Ольтекские пирамиды и сеноты*…
Отец занимался исследованиями и рассказывал ей о свойствах камней и цветов, о которых узнавал от ольтекских шаманов. О волшебных птицах и животных-нагуалях, и древних богах, и ольтекские легенды заменяли ей сказки, которые няньки обычно рассказывают детям на ночь.
И сейчас, в этом кабинете, она испытала чувство, похожее на дежавю, только гораздо более сильное.
− Эмерт, там где-то должно быть серебро. Серебряные пластины. В каком-то ящике, — сеньор де Агилар махнул рукой в сторону коробок с реактивами.
− А вот оно.
Эмбер безошибочно достала нужный свёрток.
− И как ты нашёл его так быстро? — спросил сеньор де Агилар недоумённо.
− По запаху…
Эмбер ответила и, наткнувшись на внимательный взгляд чёрных глаз, поняла, что ляпнула, кажется, величайшую глупость в своей жизни.
− Ты чувствуешь запах серебра? — в голосе сеньора де Агилара прозвучало искреннее удивление.
И Эмбер показалось, что она слышит щелчки метронома, который отмеряет секунды до того момента, когда удивление хозяина дома перетечёт в подозрение и понимание.
− Простите, сеньор! Я хотел слегка подшутить и поразить ваше воображение, − пробормотала она извиняющимся тоном, чувствуя, как её заливает краска стыда и страха за собственный провал, − но, должен признаться, что тут просто написано Argentum*.
Она повернула к нему свёрток, благодаря всех Светлых и Тёмных богов за то, что в последний момент успела увидеть это слово, выведенное химическим карандашом на уголке упаковочной бумаги.
Серьёзное лицо сеньора де Агилара пару секунд оставалось непроницаемым, а потом он рассмеялся коротким смешком, и это веселье в миг его преобразило, стёрло серьёзность и смягчило черты. И Эмбер даже подумала, что не так уж намного он старше неё.
− А ты плут, Эмерт! — он покачал головой. — Ведь я почти поверил. Ты определённо мне нравишься. Вот увидишь, мы сделаем из тебя настоящего инженера. У тебя совершенно точно есть талант к наукам. И, кстати, я купил тебе подарок.
Сеньор де Агилар протянул Эмбер какой-то свёрток и, явно довольный этим моментом, уселся в большое кресло.
− Подарок? — спросила Эмбер, ощущая холодок в пальцах.
− Да бери, не бойся.
Он смотрел на неё так внимательно, что ей ничего не оставалось, как взять свёрток в руки.
− Ну, чего смотришь? Открывай. Он точно не кусается.
Пока она распутывала бечёвку, ей казалось, что пальцы у неё задеревенели. Она не смотрела на сеньора, но знала, что он внимательно наблюдает за ней, и от этого путалась в завязках ещё сильнее.
В свёртке оказались ботинки. Отличные, крепкие ботинки из толстой кожи, прошитые просмоленной чёрной дратвой и явно сделанные хорошим мастером. Такие ботинки прослужат не один год, и в рабочих кварталах их бы сначала надевали по праздникам и на свадьбы, а уж потом стали бы ходить в них на фабрику.
− Но, сеньор, я не могу это принять! — воскликнула Эмбер.
− Это почему же?
− Они стоят кучу денег!
− У меня есть деньги, Эмерт. Поверь, я купил их не на последний сентимо, − усмехнулся сеньор де Агилар. — Надеюсь, я не ошибся с размером.
− Простите сеньор, но это очень дорогой подарок для того, кто работает у вас ровно один день! Я не могу их принять!