Император Пограничья 15 (СИ)

Они думают об удобстве чиновников, а я в первую очередь думаю о контроле.
Дама с острым носом подалась вперёд, глядя на меня с сомнением:
— Но, Ваша Светлость, как же торговля? Все маршруты идут через Владимир. Купцы привыкли останавливаться здесь, менять товар, платить пошлины. Если столица переедет…
— Торговля не исчезнет, — перебил я твёрдо. — Владимир останется крупным городом, важным торговым узлом. Однако административный центр будет располагаться в Угрюме. Думайте об этом как о разделении функций. Владимир — торговля и ремесло. Угрюм — власть и управление.
  
Мерзляков, молчавший до этого, произнёс задумчиво:
— Интересная концепция. В Европе подобное практикуется. Париж — одно, Версаль — другое.
— Именно, — кивнул я, благодарный умному дельцу за понимание. — Господа, давайте считать. Сколько человек работает в Приказах?
Германн раскрыл свою папку, пробежав глазами по цифрам:
— Больше тысячи. Из-за того, что прошлые князья раздули штат родственниками, друзьями и мёртвыми душами. Из них не менее трёхсот чиновников высшего и среднего звена.
Многие лишили постов в результате чистки, но не все, далеко не все…
— Каждый из них — аристократ или богатый простолюдин, — продолжил я. — У каждого семья. Жена, дети, родственники. Умножаем на три — получаем тысячу человек. Эти люди привыкли к определённому уровню жизни. Они не будут жить в бараках и питаться гречкой.
Белозёров кивнул, подхватывая мою мысль:
— Им понадобятся дома. Не крестьянские избы, а особняки. С водопроводом, канализацией и всеми удобствами.
Артём открыл папку с расчётами. Молодой банкир выглядел совершенно в своей стихии, излагая цифры с профессиональной точностью:
— По моим прикидкам потребуется минимум пятьдесят новых особняков для чиновников высшего звена. Плюс служебные здания для самих Приказов — не менее дюжины крупных сооружений. Плюс инфраструктура: дороги, освещение, водопровод, канализация, бумага, канцелярия, мебель и так далее, и так далее…
Маклаков перестал лузгать семечки. Глаза старого купца сузились, и я видел, как в его голове начали щёлкать костяшки деревянных счётов:
— Строительный бум…
— Именно, — подтвердил я, чувствуя, как атмосфера в зале меняется. — Но это только начало. Этим людям понадобится всё, что есть во Владимире. Магазины — не для студентов и бедноты, а для богачей. Ювелирные лавки. Модные ателье. Дорогие рестораны с изысканной кухней.
Добромыслов, опиравшийся на трость, вдруг оживился:
— Театр…
— Театр там уже есть, — поправил его я, — но рассчитан он на очень простую публику. Не помешает второй для более взыскательной. А ещё концертный зал, картинная галерея, библиотека, кинотеатр. Жёны чиновников не будут сидеть в четырёх стенах. Им нужны развлечения, светская жизнь, возможность показать себя.
Мерзляков, один из умнейших дельцов Москвы, произнёс задумчиво, явно просчитывая цепочки:
— Мебельные мастерские, портные, парикмахеры, модистки, кондитерские…
Золотарёв добавил, делая пометки в блокноте:
— Лицеи для детей. Причём хорошие, не простонародные.
Фадеев прищурился, глядя на меня:
— Ваша Светлость, вы приглашаете нас стать первыми, кто займёт эту нишу?
Артём улыбнулся, закрывая папку:
— Господа, как вы уже поняли, вас собрали не просто так. Один квадратный метр земли в центре будущей административной части Угрюма сегодня стоит дёшево. Через год после начала переезда — это будет золотое дно. По нашим консервативным прикидкам, цены вырастут в пять раз минимум. А при удачном стечении обстоятельств — в десять.
Взрыв реакций последовал мгновенно. Кто-то вскочил с места, кто-то застыл с открытым ртом. Маклаков подавился семечками и закашлялся. Молодой купец, торговавший металлами, выпрямился в кресле с недоверием.
Купцы переглядывались. Я видел, как меняются их лица.
Вот оно. Блеск в глазах. Они просчитывают прибыль. Маклаков уже думает, где откроет свой магазин. Добромыслов прикидывает, сколько леса уйдёт на строительство особняков, и какую прибыль он получит как поставщик. Золотарёв представляет различные услуги для новых жителей. Мерзляков — торговые дома на главной улице. Фадеев — караванные пути, которые придётся прокладывать к новой столице. Люди предсказуемы. Покажи им выгоду — и они пойдут за тобой. Не из верности, не из преданности — из простого корыстного интереса. Но результат один: они мои со всеми потрохами.
Маклаков первым нарушил тишину, хлопнув ладонью по столу:
— Погодите-ка, Прохор Игнатьевич. На прошлой встрече вы обещали снизить налоги. Обещали — снизили. Обещали Стрельцов — наняли. Обещали Сумеречную сталь — поставили. Теперь обещаете, что чиновники переедут, — старый купец прищурился, глядя мне прямо в глаза. — Я вам верю. Вопрос только — когда начинать скупать землю?
Я позволил себе лёгкую улыбку:
— Прямо сейчас, Гордей Кузьмич. Прямо сейчас. У всех присутствующих в этом зале имеется два месяца форы до официального объявления.
Купцы заговорили разом, перебивая друг друга. Добромыслов уже доставал блокнот, записывая что-то. Золотарёв наклонился к Мерзлякову, обсуждая детали. Фадеев смотрел на меня с уважением — он понял игру полностью.
Германн негромко добавил, обращаясь к собравшимся:
— Княжеская казна также заинтересована в продаже земельных участков. Мы разработаем схему, выгодную для всех сторон.
Артём поддержал:
— Тем, кто инвестирует в первые три месяца, будут предоставлены налоговые льготы на два года. Это официально.
Два месяца форы. Они успеют скупить лучшие участки, построить первые здания, занять ключевые позиции. А потом объявлю публично — и цены взлетят. Эти люди заработают состояния. И будут мне благодарны. Будут поддерживать каждое моё решение, потому что их благополучие теперь завязано на успехе Угрюма. Идеальная схема. Купцы получают прибыль. Я получаю лояльность и развитую столицу. Чиновники получают ровно то, что заслужили. Неусыпный контроль со стороны пары очень «дружелюбных» ведомств. Все довольны, ну, почти все.
Маклаков поднялся, протягивая мне руку:
— Прохор Игнатьевич, вы не просто князь. Вы предприниматель в душе. Я в деле!
Я поднял руку, призывая к тишине. Голоса стихли, все взгляды обратились ко мне.
— Господа, — произнёс я серьёзно, — есть одно важное условие. Этот проект пока держится в тайне.
Гордей Кузьмич удивлённо приподнял бровь, отложив блюдце с шелухой:
— Но зачем? Рано или поздно все узнают. Спрятать переезд Приказов не получится.
Артём поднялся, демонстрируя профессиональную выдержку банкира, привыкшего работать с конфиденциальной информацией:
— Именно поэтому мы рассчитываем на ваше молчание. Вы — инсайдеры. У вас есть информация, которой нет у других. Если слухи пойдут раньше времени, цены на землю взлетят до того, как вы успеете купить участки. Спекулянты набегут, начнётся ажиотаж. Вы потеряете выгоду.
Германн добавил, сложив руки на столе:
— К тому же, чиновники узнают — начнутся саботаж, интриги, попытки сорвать проект. Они будут жаловаться в прессу, искать покровительства у старых боярских родов, которые не хотят перемен. Чем позже они об этом услышат, тем меньше времени будет на противодействие.
Я кивнул, глядя на собравшихся:
— Официальное объявление произойдёт через два месяца. До этого момента знаем только мы. Используйте это время с умом. Скупайте землю, договаривайтесь с архитекторами, готовьте проекты. Нанимайте строителей. Закупайте материалы. Когда объявлю публично — вы уже будете впереди всех.
Добромыслов усмехнулся, постукивая тростью по полу:
  
— Коммерческая тайна, значит?..
— Именно, — подтвердил я твёрдо. — Я даю вам преимущество, но за утечку информации отвечать будете лично, а вы уже знаете, как я привык вести дела…
Пара человек нервно сглотнули.
— Кто проболтается — лишится права на выгодные участки. И столкнётся с самыми серьёзными последствиями и пристальным вниманием нового Аудиторского приказа.