Ловушка с двумя неизвестными

– Ведьма?
Вероятно, я спросила это слишком громко, и незнакомка услышала.
Какие бездонные зеленые глаза! Я тонула в них, не в силах пошевелиться.
– Идет, идет! – в ужасе зашептала Мария и потащила меня прочь.
Поздно: наша возня привлекла внимание брюнетки. Вежливо извинившись перед архиепископом, она направилась к нам.
Лилия, мускус и амбра – воистину, колдовское облако аромата. Готова поклясться, ни одна женщина в храме не пользовалась такими духами – слишком дерзкими, кричащими, соблазнительными. Девицам полагалось довольствоваться розовой или лавандовой водой, замужние женщины предпочитали ту же розу с капелькой сандала.
  
– Доброго утра вам, госпожа! – на правах старшей приветствовала брюнетку и почтительно присела, потупив глаза.
Вслед за мной поклонилась Мария. На реверанс не решилась: боялась упасть.
– Доброго, прекрасные создания.
Легкая улыбка тронула губы незнакомки. Ее голос всколыхнул неясные воспитания. Где-то я уже слышала похожие интонации: низкие, бархатные.
– Новое лицо. Прежде я не видела вас на службе.
Незнакомка обошла вокруг меня. Шлейф ее платья вился за ней словно хвост за змеей.
Мария заметно оробела, все чаще косилась на матушку. Зато я решила во что бы то ни стало разгадать тайну местной ведьмы и спросила прямо:
– С кем имею честь, госпожа?
– Леди, – с той же снисходительной улыбкой поправила собеседница.
Обернувшись, она отыскала глазами мужчину в черном бархатном колетеи щелкнула пальцами, подзывая его:
– Представьте нас, Раймон!
Если она и ведьма, то очень и очень знатная.
– Раймон – секретарь моего брата, – вскользь пояснила брюнетка, пока мужчина пробирался к нам через толпу.
Характерно, рядом с владелицей алого арселе по-прежнему никого не было, она словно стояла посреди защитного круга. Никто не решался приблизиться к ней, тем более задеть даже легкой вуалью.
– Леди Габриэлла, – с придыханием, приложив руку к груди, произнес Раймон, – позвольте представить вам леди Марию Рендел, дочь графа Кристофера Ньюпорта, и ее спутницу…
Тут он замолчал и вопросительно посмотрел на меня. Пришлось помочь:
– Достопочтенная Жанна Баттель15, дочь барона Кверка.
– Баттель… – Габриэлла нахмурила лоб. – Брат говорил мне о каком-то Джоне Баттеле, который на неделе заходил засвидетельствовать свое почтение. У него точно есть дочь, я лично подписала приглашение для нее. Так это вы и есть?
Зеленые глаза полыхнули интересом. Габриэлла пристально, придирчиво осмотрела меня с головы до ног и, кажется, осталась довольна.
– Простите, – желая прояснить ситуацию, полюбопытствовала я, – а кто ваш брат?
– Наместник, – фыркнула Габриэлла, будто речь шла об общеизвестной вещи. – Я леди Габриэлла Санлис, дочь покойного графа Оуэна Элма.
– О! – только и могла вымолвить я.
Вот так поворот, она его сестра! И тетушка смотрит, наконец заметила, что мы завели беседу вовсе не с семейством де Брас. Сложно понять, сердится или нет, но, похоже, направляется сюда. Действительно, встала. Не пора ли и нам к ней? Дернулась, чтобы вежливо попрощаться, но не успела.
– А вот и он! – просияла Габриэлла и развернула нас с Марией за плечи к входным дверям. – Братец. Легок на помине! Сейчас я вас познакомлю. Вы же пришли сюда, – заговорщицки подмигнула она, – чтобы с ним познакомиться? Все девицы без ума от Роланда! Он не знает, куда девать вышитые платки и стопки стихов собственного сочинения. Вы, Жанна, надеюсь не пишете стихов?
– Нет. И вышивать ненавижу.
– Как и я, – приглушенно рассмеялась Габриэлла и распахнула объятия такому же темноволосому, как она, мужчине: – Иди же сюда, братец! Без тебя безумно скучно.
Анис и шафран.
Потупив взор, я мечтала провалиться сквозь землю. Тот мужчина в Сонси, великий Демиург, так это был Роланд Санлис?! Я хорошо запомнила его запах – тот же, без сомнений. Оставалось молиться, чтобы наместник не вспомнил меня.
– Право, ты преувеличиваешь, Габриэлла. – Ну да, и голос тот же, высокомерный, но притягательный, схожий с голосом сестры. – К твоим услугам сразу две юные особы, неужели у вас не нашлось общих тем для разговора?
Искоса, осторожно подняла на него глаза и тут же потупилась: Роланд смотрел прямо на меня. Лучше бы сестрой занялся, руку ей предложил!
– А я вас помню. – Не иначе, все святые отвернулись от меня. – Девушка у кладбища.
– Какого кладбища? – нахмурилась Габриэлла.
– Потом тебе расскажу.
Неизвестно, сколько бы продолжалась эта пытка, если бы не подоспела тетушка.
– Какая честь, милорд! Надеюсь, мои девочки вам не слишком докучали?
Тетка ловко оттеснила нас от Роланда, на правах замужней дамы повела разговор. Так, о всякой чепухе. Роланд отвечал с натужной вежливостью, явно тяготясь необходимостью вести светскую беседу. Габриэлла и вовсе не скрывала скуки, на полуслове оборвала беседу, увела брата, тот едва успел попрощаться.
– Какая удача! – Тетя проводила парочку взглядом. – Джон, определенно, будет доволен. Ты заинтересовала его, Жанна.
– С чего вдруг? – буркнула я.
Не признаваться же, что весь интерес – в моем позоре. Одно хорошо, на такой девице Роланд точно не женится.
– Он выделял тебя перед Марией. А ты, – напустилась она на дочь, – могла бы и пококетничать. Стояла, будто воды в рот набрала! Как болтать ерунду, ты первая, а как для дела глазки построить… Богатые и знатные женихи на дороге не валяются, а этот еще и красивый. Верно, Жанна? Кажется, ты дружила с кем-то из камбрийской знати, есть в Санлисе камбрийские черты?
Пожала плечами. Я от стеснения толком не разобрала.
– Смотри, смотри, опять на тебя глядит! – возбужденная Мария толкнула меня в бок. – И, правда, красавчик, пусть и старый.
– Не такой уж, ему всего тридцать один год.
Тетушка перехватила взгляд Роланда и отвесила ему почтительный малый поклон.
– Обласкан королем и не разу не был женат – такая удача!
– Почему? – спросила, чтобы поддержать разговор.
– Не придется нянчить чужих детей. Да что ты как деревянная! Брат мне голову оторвет, если услышит, как холодно ты обошлась с милордом. Ну-ка улыбнись! И сразу опусти глаза долу. Чему только вас в колледже учат!
Уж явно не тому, как соблазнять мужчин. Однако, повинуясь тетке, я таки посмотрела на того, кого прочили мне в мужья. Идеально сложен, как и его сестра, с горделивой осанкой. Столь же независим, знает себе цену. Красив? И да, и нет. Прямой длинный нос, тонкие губы, чуть выдающийся острый подбородок с редкой бородкой, низко посаженные брови, раскосые глаза. Лисьи глаза, менявшие цвет в зависимости от освещения! Только что они казались мне карими, но вот Роланд повернулся, и солнечный луч окрасил их в один из оттенков зеленого.
Опасалась, что нам придется сидеть рядом, но нет, место наместника было по другую сторону прохода. Наше тоже не с краю, за парочкой членов магистрата с сыновьями. А вот приди дядя в собор вместе с супругой… К счастью, на правах женщин можно было устроиться в том же первом ряду, но ближе к стене.
Отвернулась, чтобы не дарить напрасных надежд родным и не тешить самолюбие Роланда. Полагала, на этом обсуждение семейства Санлисов окончено, но ошиблась.
– А вот сестрица наместника… – Тетушка поджала губы и наморщила переносицу. – Ей уже двадцать шесть лет, целых двадцать шесть!
Возраст Габриэллы в ее устах звучал как один из смертных грехов.
– Смела прийти в церковь в алом! – продолжала бурчать себе под нос тетя, подталкивая нас к уготованным местам.
– Только в арселе, – вступилась я за недавнюю знакомую.
– Только! – передразнила тетушка. – Ты еще юна и не понимаешь… Словом, держись от нее подальше. И ты, Мария.
  
– Но она такая красивая. И богатая, – с детской непосредственностью возразила кузина.
– И не замужем. Думаешь, просто так?
Мария понуро замолчала.
– Разные слухи ходят, Жанна. – Тетушка поежилась, с неприязнью покосилась на Габриэллу. Та, взяв брата за руку, что-то беззаботно ему рассказывала. – Она ведь раньше него в Веркшир возвратилась. Жила одна, без мужского пригляда. Поговаривают, будто леди Габриэлла гуляет по ночам, травы собирает. Может, и не только, – понизила она голос. – Одно скажу, если леди Габриэлла кто-то не по сердцу, долго он не живет.