Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти

– Что я могу сделать?
– Нуж…на кро…вь. Мно…го…
Ну что ж. Надеюсь, палач еще не сдох?
Я присела и, подавив брезгливость, перевернула палача на бок. Живой вроде как.
Теперь его надо подтащить к вампиру.
– Эй ты, укусить человека сможешь? Шепот был едва слышным, но очень решительным.
– Да.
Кто б в этом сомневался.
Я кое-как приподняла и приложила тяжелую тушу к пыточному столу. Увидев в углу кресло на колесиках, типа компьютерного, только со сложной системой подогрева снизу – вместо сиденья металлическая решетка, а под ней жаровня, подкатила его поближе. Ага. Теперь надо тушку – в кресло.
  
Это мне удалось только с третьего раза. Что я, супергерл – здоровенных мужиков тягать? В палаче килограммов девяносто. Хорошо хоть на ощупь это сплошной жир, а не мышцы. Но какая мне разница? В полных людях крови точно больше. И она гуще и питательнее. Кстати, а вампирам вреден избыток холестерина в крови – или нет?
Как только я запихнула палача в кресло – дело пошло на лад. Подкатить кресло к пыточному столу было делом минуты. Поднять так, чтобы вампир мог дотянуться до вены на руке палача, – еще быстрее. И кровосос меня не подвел.
В вену палачу он впился с такой скоростью, что я даже испугалась. Сходила в угол и подобрала крестик. На всякий случай. Если кинется – тресну прямо по лбу. Если кинется. И если успею.
С каждым глотком вампир все больше оживал. Все больше походил на себя самого – то есть на потенциальную кусачую опасность. Я почти видела, как к нему возвращаются силы, но мало, очень мало. Глаза он открыть пока даже не пытался.
Палач явно доживал последние секунды, но жалко мне его не было.
Любишь мучить других? Люби и когда тебя мучают. А то как-то несправедливо получается.
– Помоги мне.
Теперь голос был вполне ясным и четким.
– Что я могу для тебя сделать?
Вампир попытался шевельнуться – и не смог сдержать стона.
– Для начала – попробуй меня освободить. Ключи от наручников должны быть гдето здесь.
Я осмотрелась. Ну конечно! Так оно и есть. Вот они, родимые. Лежат на столике с пыточными инструментами. Несколько минут ушло на разборки – и вампира удерживали только его повреждения.
Я не боялась нападения. Сейчас он был в таком состоянии, что не обидел бы и мышонка.
– Хорошо. Теперь мне нужно еще крови.
– Интересно, где я тебе ее возьму, – вздохнула я. – По коридорам побегать и кого-нибудь поймать на свои сомнительные прелести? Боюсь, что номер не пройдет. И много тебе надо?
– Да.
Вопрос был дурацкий. И я сама это знала. Но что теперь? Мне жить хотелось. И не вампиром!
– У меня еще не восстановились глаза и часть мышц, – попытался объяснить вампир. – Внутренние повреждения прошли, но я пока еще слишком слаб. Я просто не смогу выйти отсюда…
Я потерла лоб. Что ж делать-то? Хотя это и так ясно. Я могу либо уйти, либо дать кровососику то, что он просит. Без малейшей гарантии, что меня не убьют. Рассмотрим варианты?
Вариант первый. Я сейчас просто ухожу. Плюсы – я более-менее дееспособна. Минусы? Я здесь ничего не знаю. Заявлюсь еще к Дюшке в спальню – то-то радости будет. Или на другого вампира наткнусь. Что-то мне кажется, их тут много бегает. А мне и одного хватит. За глаза. Можно понадеяться на удачу, вот только мне даже на экзаменах никогда не везло. Если я хоть один билет не выучу – его же и вытяну. А играть в карты в логове, полном вампиров и еще черт знает кого, – увольте. Слишком дорого обойдется проигрыш.
Вариант второй. Я могу дать этому кровопийце немного крови. Во мне ее литра четыре – четыре с половиной. Примерно пол-литра я могу потерять без особого напряжения. Мне, конечно, будет плохо. Но я выживу. И тут начинаются проблемы. Кто сказал, что этот клыкозавр меня не выпьет, как палача? А может. А еще может свернуть мне шею, бросить здесь, сдать Дюшке и тем самым заслужить прощение… Вариантов много. И минусов много. И доверять я ему не могу. Уж если люди – твари неблагодарные (я и сама этим грешу), то кто сказал, что вампиры лучше? Плюс у второго варианта только один.
Одна я из этого дома живой не выйду. У меня столько же шансов умереть, спасая этого вампира, сколько и умереть без него. Даже больше, потому что здесь меня найти никто не рассчитывает. И встретить в обнимку с мужчиной – тоже.
И, кажется, у меня остается единственный выход. Мало ли кому что не нравится! Ладно, попробуем.
– Сейчас я дам тебе свою кровь. Но предупреждаю, как только я пойму, что мне больше не выдержать, ты должен будешь оставить меня. Или я просто перережу тебе горло. Ясно?
– Ясно.
– Ты обещаешь, что отпустишь меня по первому требованию?
– Клянусь.
Можно ли верить клятве вампира? Не надо считать меня дурой. Конечно, нет. Но и выбора тоже нету.
Если только позаботиться о страховке. Я прогулялась к столику с пыточными инструментами и задумчиво осмотрела их. М-да. Ничего знакомого. Оно и к лучшему. Спать крепче буду. Но вот коллекция скальпелей разного размера и формы – это вполне привычная вещь. Лежит себе на отдельной салфеточке.
Я выбрала скальпель побольше. И вернулась к лежащему вампиру.
– Учти. У меня в руках очень острая железка. И если ты не отпустишь меня по первому требованию – я тебя без второго предупреждения так полосну по горлу, что голова отвалится. И рука не дрогнет. Из меня за сегодня весь гуманизм вышибли к лешевой маме. Усек?
– Я не вру, – почти оскорбился клыкастик. – Я отпущу тебя, как только ты прикажешь.
Я задрала повыше рукав свитера. Черт, да я ли это делаю?! Я же даже уколов всегда боялась! А что теперь? А ничего! Если этого типа так пытали, значит у Андре на него не просто зуб, а вампирские клыки в четыре ряда. Насолил он ему чем-то. А значит, мой святой долг – наперчить! И горчицы добавить! И побольше, побольше… Я медленно и аккуратно разрезала вену и поднесла руку к губам вампира. А другой рукой приставила чертовски острый скальпель к его горлу.
Прямо к сонной артерии. Если ее разрезать – он потеряет много крови. И – почти сразу. Окровавленные пальцы сомкнулись на моем запястье. Даже сейчас, когда он еще измучен после пыток, я ощутила в них страшную силу. Вампир мог бы переломать мои кости, но он старался не причинять мне вреда. Что ж, я и сама прекрасно с этим справлюсь.
Губы впились мне прямо в вену, вытягивая, высасывая, выпивая из меня кровь, а вместе с ней и что-то другое. Что? Я не знала. Просто чувствовала. И попыталась отдать как можно больше этого вместе с кровью. Где-то в животе поднялась горячая волна. Я вскрикнула. Все, что я пережила за эту ночь и за этот день, вся ярость, ненависть, боль, страдание, вина, смерть палача и сострадание к его жертве – все это объединялось в одном горячем смерче, который крутился у меня внутри. И этот смерч рванулся вверх, к сердцу. Жадный рот терзал мое запястье. Было очень больно. Я застонала сквозь зубы. Даже губы вампира не причиняли мне столько боли, сколько этот бешеный жар. Казалось, что он плавит все мои кости, ураганом несется по жилам, мечется, как запертый в меня горячий ураган, – и не находит выхода. Но он должен, должен выйти из меня! Я же сгорю! Я не могу так!
Пальцы скользнули по моему запястью – и я ощутила в этом прикосновении нечто новое. Не желание насытиться, но поддержку. Пальцы вампира лежали у меня на вене, и я знала, для чего это. Он щупал пульс. Вампир заботился о моем здоровье, чтобы не выпить крови больше необходимого. И эта забота стала последней каплей. Огненный вихрь соединился где-то в груди и заскользил по венам. Смерч спазмом рванул сердце так, что я зашаталась, – и помчался по руке к губам вампира.
  
Я тихо вскрикнула. Кончики пальцев холодели. Перед глазами плыли круги. Что со мной происходит? Со стороны я могла бы описать это так, что жидкий огонь перемешался с моей кровью – и теперь вампир пил и то и другое. Клыки впились мне в вену. Вампир дернулся так, что едва не вырвал мне жилы из руки, но губ не оторвал и продолжал впитывать и втягивать это в себя. Теперь главной для него была не моя кровь. Другое. Эта невозможная, обжигающая, расплавленная сила. Смерч покинул меня, рванув напоследок вену так, что я вскрикнула. И вместе со мной застонал вампир. Что чувствовал он – я не знаю.