Следы на воде
Рэд знал, что они не поймут ни слова, но его тон и вид, и долгая речь без единой ноты злости должны передать главный смысл. Его поймали внезапно, свалили подлым ударом в спину – однако он раскаивается, а не жаждет мести. Если в них больше ума, чем в держаке лопаты, то обязаны понять!
Камни выслушали Рэда и глянули на бригадира. Тот сказал несколько слов. Камни засмеялись. Потом бригадир взял миску и отмерил порцию Рэду. Рыжий парень с отмороженными ногами – кажется, его звали Шульц – передал каталийцу ужин.
В миске была вода.
* * *На всякий случай, ночью Рэд не спал. Это было легко, учитывая, как болели ушибы и как выло в пустом желудке. Слегка подремал под утро, а проснулся ровно тогда, когда варился завтрак. Вышел на улицу, справил нужду, умылся снегом, размял руки. Вернулся в землянку, подошел к столу и указал на миску.
Бригадир снова отпустил шутейку, и все покорно засмеялись. Потом наполнил миску водой, отхаркался и плюнул в нее.
Рэд верил в ум, кулаки и мирну Элигу – именно в таком порядке. Пока бригадир упражнялся в остротах, Рэд осмотрел остальных четверых.
Отмороженный Шульц, как обычно, жался к печурке. Тот Без Ногтей посасывал раненый палец. Борода Лопатой разглаживал бороду, пытаясь прикрыть проплешины. Сиплый облизывал губы, лопнувшие от мороза.
“Кушай, не подавись”, – сказал бригадир на дангарском и толкнул миску воды в сторону Рэда. Каталиец поклонился и сказал:
– Спасибо, друг.
Потом схватил бригадира за палец. Не за кисть, а именно за палец – это гораздо эффективнее! Вывернул гаду руку за спину и ткнул его мордой в котелок с кипятком.
Миг спустя – еще до того, как кто-либо опомнился – Рэд отпустил бригадира. Тот заорал, хватаясь за обожженную рожу, а Рэд начал действовать. Сначала ум, но потом – кулаки!
Шульца приложил затылком о печурку. Шульц вырубился, закатив глаза.
Бороду Лопатой ухватил за бороду, рванул вверх и ткнул кулаком в кадык. Он захрипел, силясь глотнуть воздуха.
Того Без Ногтей схватил за палец и крутанул. Тот сразу завыл от боли, еще до продолжения. Но продолжение последовало: выкрутив камню руку, приведя в беспомощное положение, Рэд смачно, с хрустом, впечатал кулак в нос.
Остался Сиплый с отмороженными губами. Рэд планировал плеснуть ему в лицо кипятка из миски, но Сиплый и так упал на колени, закрывшись ладонями:
– Найн! Битте, найн!..
Рэд рыкнул:
– Лежать, сука.
И сиплый упал лицом в пол, хотя не знал ни слова по-каталийски.
Тогда Рэд шагнул к бригадиру. Здоровяк только-только пришел в себя от боли. Не успел ни встать, ни изготовиться к бою, ни вообще… Каталиец оглушил его ударом по ушам, схватил за волосы и снова окунул мордой в котелок.
Вытащил и сказал на ухо:
– Тварь. Я вам соболезную, тупые скоты. Это не слабость. Это нормальное людское сочувствие.
Прежде, чем бригадир ответил, Рэд снова окунул его в кашу. Каша только что сварилась, по всей роже бригадира вспухали волдыри.
Рэд поднял его и произнес:
– Отныне есть будем поровну. Если ты против – я тебя прикончу.
Отшвырнул бригадира от стола, выплеснул на него воду из своей миски. Взял все шесть мисок и наполнил кашей – строго поровну.
Сказал Тому Без Ногтей:
– Ешь.
Тот глянул на бригадира, задрожал и не притронулся к миске.
Рэд сказал Бороде Лопатой:
– Ешь.
Борода попятился и сел возле бригадира.
Рэд сказал Сиплому:
– Ешь.
Сиплый встал, облизал больные губы, поразмыслил… и сел к столу.
Рэд сказал Обмороженному:
– Ешь. Кстати, я помню твою имя: Шульц, ага?
Обмороженный выпустил слюну. Он все еще валялся в обмороке.
– Ну, краб с тобой, – бросил Рэд и взялся за еду.
Учитесь писать о войне
После бурного вечера у Карлоса эль Ниньи друзья кое-как добрели до дома да Силвы, где и завалились спать. В доме имелось две спальни, но друзья поленились идти туда и устроились прямо в гостиной: Альваро свернулся в кресле, Фернан захрапел на диване.
Утром хмельную тьму их снов разорвал решительный стук в дверь.
– Густаво, открой!.. – закричал да Силва. – Густаво, где тебя черти носят?
– Умоляю, не ори, – простонал Фернан. – Ты же его уволил…
Верно: Альваро дал слугам расчет, когда лишился денег. Открыть дверь – решительно некому. Неужели придется встать самому?.. Альваро поглядел на часы и пришел в неистовое возмущение. Было восемь утра – то бишь, середина ночи по меркам эсферы Искусства!
– Убирайтесь! Приходите днем!
Стук повторился.
Альваро пошарил под креслом, нащупал револьвер. Считается ли выстрел в дверные доски вежливым ответом на стук? Эх, жалость: отсюда все равно не попасть. Придется идти…
Он выполз из кресла, со стоном разогнулся и поковылял в прихожую.
– Вы – негодяй! Атакуете спящих, только злодей способен на такую подлость! Берегитесь же, если не найдете оправдания!
Альваро распахнул дверь. Там стояла Люсиль Герейра.
– Ой, прости… Я не думал…
Девушка протянула ему бутылочку с темной жидкостью:
– Кофенадо – мое оправдание.
Проскользнув мимо да Силвы, она прошла в гостиную, где обнаружила мужа. Со словами: «ой, любимая!» – Фернан грохнулся с дивана.
– Подобного я и ждала, – констатировала Люсиль. – Пришла, чтобы вернуть вас к жизни.
– Мы ничего такого… Мы работали над книгой!
– Ага, любимый. Держи.
Она вынула из котомки вторую бутылочку кофенадо и вручила мужу. Спросила да Силву:
– Напомни, где у тебя кухня?
Он взмахнул широким жестом:
– Где-то там. Северо… юго-запад.
– Выпейте, умойтесь, станьте похожими на людей. А я приготовлю поесть.
– Восемь утра… Милая Люсиль, ценю твою заботу, но я обретаю людской облик не раньше полудня…
– С одиннадцати у меня внук профессора… Ну же, живо, подъем!
Альваро и Фернан дружно хлебнули из бутылочек. Оживляющий напиток по фамильному рецепту семьи Герейра (кофе, перец, апельсиновый сок) быстро оказал действие. Альваро стал приводить в порядок одежду (путем разглаживания прямо на себе), а Фернан оживился настолько, что высказал мнение о вчерашнем вечере:
– Дружище, этот Карлос эль Нинья – сущий морской черт!
– Зато девушки были что надо, все семеро! – Альваро повысил голос, чтобы слышала и Люсиль. С кухни тут же донеслась реакция:
– А ну, ступайте сюда! Хочу все слышать!
Друзья пошли на зов. Люсиль уже добыла продукты из котомки, надела передник и теперь шарила по кухне в поисках посуды, разделочной доски и способа разжечь плиту.
– Извини, ничем не помогу, – посетовал Альваро. – С тех пор, как ушла кухарка, я не снаряжал сюда экспедиций.
– И не надеялась… Так что же там были за девицы?
– О, целый отряд! Три муарийки, две креолки, одна незаконнорожденная княжна. Они взяли нас в окружение, но твой супруг отбивался, как лев, и всех обратил в бегство! Этим и объясняется наша утренняя усталость.
– Что ж, все понятно. А кто был сущим морским чертом?
Фернан вмешался:
– Любимая, наш Альваро водится с отпетым злодеем! Карлос эль Нинья – хозяин каперского флота, корсар и контрабандист. Всю свою жизнь он только и делал, что грабил честных моряков. Нельзя понять, отчего морская бездна до сих пор его не поглотила!
Да Силва ответил, аристократично потягивая кофенадо:
– О, наивный Фернан, придется напомнить тебе, как устроен мир.
И он напомнил. В каждой стране имеются люди, слишком свободные для строгого соблюдения морали и слишком творческие для ежедневного труда. Таких людей иногда зовут грубым словом «преступники». В иных государствах, менее разумных, чем Каталия, их пытаются ловить, наказывать и искоренять. Это не кончается добром: преступники просто прячутся и творят свои дела незаметно. Стражи закона, естественно, оказываются слишком глупы, чтобы вывести их на чистую воду.
Но Каталия устроена иначе! Здесь существует эсфера Тени, которая объединяет в своих рядах всех мастеров преступных ремесел. Тень обладает правами, присущими любой другой эсфере: имеет свои районы, традиции, геральдику, даже представительство за Высоким Столом. Каталийцы позволяют преступникам свободно существовать. А мастера тени, в обмен на это, не допускают произвола и следуют определенным правилам. В белых землях – никаких преступлений, в серых – только легкие, в черных – какие угодно. Сами же стражи тени следят за тем, чтобы никто не нарушал правила. Кроме того, мастера тени творят не какие попало злодейства, а лишь согласно ремеслу: воры – крадут, мошенники – обманывают, ассасины – убивают, и так далее. Многие из этих ремесел полезны для страны.