Следы на воде

Ольха спросила:
– Значит, вы любите чудеса?
– По правде, мы их очень редко видим. Как правило, жизнь – несладкая штука. Но если откуда-нибудь ждать чуда, то только из Колодца.
Она улыбнулась:
– А у меня свой способ. Когда хочу чуда – просто загадываю, и оно случается.
– Вы – волшебница?
– Это не магия, а закон природы. Нужно очень захотеть, и чудо произойдет.
– Снова шутите?
  
Ольха повела бровью:
– Возможно…
В эту минуту к их столику подбежал Милош:
– Герр поручик, вас вызывают! Герр майор спрашивает: “Где наш герой? Напился на радостях?” Я отвечаю: “Так точно, вдрабадан!” А майор: “Хвалю! Тащи орла сюда”.
Дитрих положил деньги на стол и поднялся.
– Всего доброго, фрау Ольха. Рад был с вами познакомиться.
– Прощайте, господин оккупант.
На миг его задержала мысль: встретиться бы снова… Но тут же подумалось: к чему это, если я женат? И еще: она ведь все равно откажет. Напоследок назвала оккупантом – разве это не ответ?..
Он зашагал к ратуше, так и не предприняв ничего, чтобы когда-нибудь увидеть Ольху снова.
* * *
Коготь кайзера имел внешность душевного человека. Большие честные глаза слегка навыкате, густые лохматые брови, пышные усы, подкрученные на концах. Богатый жизненный опыт успешно сочетался в нем с добродушным самодовольством. Даже черный вицмундир с серебряными соколами на рукавах придавал его виду не угрозу, а обаяние.
– Вы – герой, поручик! Во славу родины и кайзера совершили подвиг!
– Амм… – выдавил Дитрих.
– Нет-нет, не прибедняйтесь, сударь! Как старший по чину, я вам это запрещаю. Факты говорят решительно и однозначно: вы – герой.
– Я… амм… поручик Дитрих фон Дорт, к вашим услугам…
Коготь кайзера расплылся в улыбке:
– Виноват, виноват! С опозданием представлю себя: майор Вольфганг фон Кляйн. Да-да, Кляйн, потешная фамилия…
– Рад знакомству, ваше благородие!
Как многие мягкие люди, Дитрих был склонен к робости перед вышестоящими. Готовясь к этой беседе, он принял решение: не заискивать. Говорить твердо и ясно, чеканя слова. Каким бы грозным ни был коготь кайзера – держаться с достоинством.
Но душевность майора нарушила все планы. Дитрих не имел представления, как держаться со столь странной птицей, и от растерянности стал робеть.
Кляйн отмахнулся:
– Не нужно формальностей, просто побеседуем. Знаю, вы любите хорошую беседу. Любите, верно?
– Боюсь, что да…
– Ха-ха, славно! Не стесняйтесь, поручик, расскажите о себе.
– Амм… в каком смысле?
– Да в любом, какой вам угоден. Вы – герой. В критической ситуации, после гибели командира не растерялись, взяли на себя управление батареей и нанесли врагу сокрушительное поражение. Со всей очевидностью, вас нужно представить к награде! Но к сожалению, это все, что я знаю о вас. А хотел бы узнать больше.
Дитрих потеребил пуговку на манжете.
– По правде, герр майор, я совсем не умею рассказывать о себе. Обычно люди находят эту тему… амм… столь мало любопытной, что опыт велит мне избегать ее.
– А мне думается, вы жадничаете и лишаете людей удовольствия. Если б вы завели привычку говорить открыто, без стыда – многие слушали бы с интересом.
– Проверил на опыте, ваше благородие: лучший способ отпугнуть людей – честно рассказать о себе.
– Ну, что ж, насиловать не стану. Не желаете говорить о себе – побеседуем о чем-нибудь другом. Какую тему предпочитаете?
Дитрих совсем потерялся. Майор держал себя не только без угрозы, а и вне рамок формальности. Не просто пожелал пообщаться с поручиком, но даже позволил выбрать тему. Господи боже, как быть-то?
Наверное, лучше – не злоупотреблять правом выбора, а поднять такой вопрос, который все равно будет затронут.
– Герр майор, если можно, я бы поговорил о камнях. Скажите… амм… их поймали?
– Имеете в виду тот взвод фузилеров? Никак нет, исчезли без следа. А отчего вам любопытно?
– Ну, это очень странный случай. Камни же не бегают!
– Я тоже удивлен, – признал майор. – В высшей степени сконфужен этим событием! Вы, поручик, не заметили никаких странностей, когда инспектировали взвод?
Дитрих непроизвольно потер нос. Он не ждал, что майор осведомлен о той злосчастной инспекции. Фон Зейдвист убит, Гельб убит, камни разбежались. Кто ж ему сказал?
– Знаю, все знаю, – улыбнулся Кляйн, видя конфуз поручика. – Стыдитесь, что проморгали побег? Не казните себя, всякий бы проморгал. Побег камней, еще и целым взводом – редчайшее дело. Мало кто имеет опыт в предсказании столь редких событий.
– Считаете, я не виноват?
– В том, что прозевали?.. Конечно, нет. Но вы мне сейчас подробненько расскажете про тех камней, и это послужит накоплению опыта. Другой поручик, оказавшись на вашем месте, не будет столь же оконфужен.
Дитрих сказал:
– Герр майор, среди них было двое странных…
Кляйн подбодрил:
– Да-да, говорите.
– Ну, там был стрелок из камней… У него на груди выжжены слова: “Не убий”. А я люблю подмечать все странное. Это, знаете, мое увлечение. Амм… Скучно видеть простое и понятное, ум цепляется за диковинки и ищет им объяснения. Понимаете, да?
Дитрих глянул с надеждой, и Кляйн охотно кивнул:
– Более чем понимаю. Мне тоже присуще такое свойство.
Окрыленный этим, поручик заговорил смелее:
– Я спросил унтер-офицера: “Что за странный солдат?” И тот объяснил: этот стрелок, дескать, не стреляет в людей. Якобы, просто неспособен! Можете ли вы себе представить? Фузилером служит камень, неспособный выстрелить в человека!
– Удивительный случай, – согласился майор. – И что же вы, проверили?
– Виноват?..
– Велели ему стрельнуть в другого камня?
– Никак нет. Зато я спросил его…
– О чем?
Слово по слову, поощряемый майором, Дитрих пересказал беседу с парой камней. Кляйн слушал с большим интересом, поминутно кивая.
– Весьма любопытно, благодарю! Как я и думал: стоит вам отбросить ложную скромность, сразу становитесь завидным рассказчиком. А теперь, не поделитесь ли своими догадками?
– Простите, ваше благородие?..
– Ну, как же! Произошло стечение двух редких событий: летучий эскадрон противника появился глубоко на нашей территории, и ровно той же ночью сбежал целый взвод камней! Если б не ваша смекалка и отвага, это кончилось бы гибелью батареи. Даже хуже того! Захватив пушки и нескольких живых канониров, враги смогли бы открыть огонь по железной дороге. Разрушить станцию, уничтожить состав на ходу, заблокировать пути. Сорвать все снабжение армии Хофмайера!
– Да, пожалуй, так и было бы…
– И причина этого – невероятное стечение событий? Можно ли поверить в такую неудачу?
Дитрих задумался.
– Амм… Если исключить случайное стечение, то получается… камни были в сговоре с гусарами?
– Об этом я и спрашиваю, милейший! Как считаете: был сговор или нет?
– Вряд ли, герр майор. Те камни были совсем безобидны: один не может стрелять, второй – блаженный дурачок, а остальные и вовсе без особенностей…
– И это ваш довод – одна лишь вера в их безобидность?
– Не только. Амм… Если б эти камни сговорились с олландцами, они бы не убегали, а помогли гусарам при атаке. Или даже лучше: ночью прокрались на батарею и порезали офицеров спящими.
Майор поднял мясистый палец:
– О, вот это уже работа мысли! С таким доводом я согласен. Но если не было сговора олландцев с камнями, чем же объяснить совпадение? Да и сам удивительный факт бегства?
Дитриху подумалось: это уж явная лесть! Нельзя поверить, что майору когтей интересны догадки младшего офицера! Но поручик не смог отказать себе в удовольствии поразмышлять вслух:
  
– Амм… Наверное, среди камней был подстрекатель. Он уже давно уговаривал товарищей сбежать, но те отказывались. А вечером накануне боя подстрекатель пошел в лес за дровами и заметил олландских разведчиков. Вернулся во взвод, дождался, пока я окончу инспекцию и уйду, а унтер-офицер Гельб уснет, и тогда сказал товарищам: так мол и так, завтра утром на нас нападут олландцы и всех покрошат. Хотите жить – надо бежать сейчас же.