Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка

Представления о множестве разноцветных небес с разноцветными (летними и зимними) солнцами, видимо, восходят к мифам аборигенного населения Сибири. Согласно якутскому мифу, есть девять разноцветных сфер небес. На крайнем сверкают три солнца, но на земле видно только одно благодаря отверстию в ярусах небес. В шаманском мифе Ар Тойен раздвигает два белых солнца по сторонам и творит третье между зимним и летним.
  
Как отмечает Монгуш Кенин-Лопсан, древние тувинцы встречали восход поклоном. Женщина, хозяйка юрты, брызгала чаем из особой жертвенной ложки с девятью отверстиями в сторону солнца, а затем на все стороны света, принося жертвы светилу и духам. Заход солнца за макушки гор также сопровождался ритуалом. Тогда было принято проверять наличие в доме всех детей и строго требовать от них соблюдения тишины.
Обычно родственные связи божества луны у тюрков не указываются либо очевидны (все прочие божества, в том числе и божество Луны, — дети или братья и сестры главной пары небесных богов). Башкирская Айхылу (Дева-месяц) — сестра Хумай-Умай, дочь Самрау (Небесного царя) и Кояш (Солнца). Луна-Ай — вторая жена бога Самрау.
По мнению Уно Харвы, большинство сибирских тюрков представляли солнце женщиной (мать-солнце), а луну — мужчиной (отец-луна, Лунный старец). При этом, согласно китайским хроникам, монгольские и древнетюркские правители поклонялись солнцу утром, а луне вечером. Новолуние с радостью отмечалось и праздновалось у чувашей. В это время у Уйах-Туры (бога луны) испрашивали удачу в делах и процветание.
Однако, например, у башкир луна часто бывала женским персонажем.
У алтайских народов божество луны стояло в начале мифопоэтической картины мира. Тюрки вели отсчет времени по циклам солнца и фазам луны. Как указывает исследовательница Татьяна Муравьева, башкиры верили в то, что самые ответственные дела следует начинать на растущую луну, только тогда людям сопутствует удача. Заметив молодой месяц, следовало сказать: «Увидел луну, находясь в добром здравии. Моя душа и мои уста полны молитвами, мой дом полон детьми, мой хлев полон скотиной». На убывающей луне изгонялись недуги, несчастья, которым говорили: «И солнце ушло, и луна ушла, и ты тоже уходи!» У башкир с древних времен распространены имена, происходящие от корня «ай» (луна): Айбулат, Айнур, Айхылыу, Айбика и другие. В старину у них существовало поверье, что луна покровительствует людям с такими именами. Если же обладатель имени умирал, говорили: «Имя оказалось для него слишком тяжелым, он не смог его поднять». Считалось, что Айхылыу (букв. Лунная красавица), как и Хумай, может принимать облик птицы, например утки, иногда фантастической. В эпосе «Урал-батыр» Айхылыу похищают дивы, после чего она становится женой Шульгена — злобного брата Урал-батыра. Но Урал-батыр одолевает Шульгена, а Айхылыу возвращается к матери Луне. Также, по мнению Т. В. Муравьевой, возможно, Айхылыу символизировала утреннюю звезду Венеру. Кроме того, она, как и Хумай, была владелицей небесных коней Акбузата и Харысая.
Для тюрков связь луны и звезд с погодой была несомненной. Алтайцы считали, что луна — причина ночных заморозков и сырости. У киргизов Уркер (Плеяды) считались сыном Луны, а зарница — ее дочерью. Летом Уркера не видно. Он на земле. Если попадет в место с водой, то зима будет холодной, а если в сухое — теплой.
Происхождение Полярной звезды, звезд, Млечного Пути, созвездий
В тюркских языках общее название для звезд одинаково и происходит от праформы «йул-дур» (ср. баш. йондоз, тат. йолдыз, тур. йылдыз, хакас. чилтыс, якут. сулус, долг. хулус, балк. жулдыз и т. п.). Сама она восходит к алтайской праформе со значением «горящий» и имеет параллели не только в монгольских языках, но и в корейском, японском, предположительно в финно-угорских.
По мнению ученых, для мифологий характерно перемещение обычных земных предметов на звездное небо. Так, у западных якутов наиболее яркие звезды — огненные озера, колымские якуты считают их отблесками озер на небе.
На наш взгляд, более «прогрессивным» явлением следует признать помещение уже живых существ (животных, людей, божеств) на небо и превращение в звезды или созвездия. Этот мотив стал особенно популярным (или лучше и полнее дошел до нас) в древнегреческой мифологии. Частными случаями такого сюжета следует признать миф о женах небесного светила (особенно популярный у американских индейцев), а также миф о близнецах, превратившихся в звезды или созвездия.
Довольно архаичным представлением (в силу его простой наглядности) является образ звезд в виде отверстий в небесном пологе, например у северозападных якутов.
У казахов отмечено предание о том, что звезды представляют собой большие горы (вероятно, макушки гор), сложенные из драгоценных камней.
У тюрков имелись и другие объяснения происхождения звезд: например, согласно чувашскому мифу, они родились из осколков одного из двух лишних солнц.
Тюрки, как правило, даже представляя звезды животными или иными объектами, не обожествляли их. Для них было характерно утилитарное отношение к звездам как к метеорологическим объектам (яркое свечение — к холодам). При этом, как указывает А. А. Хазиева, связь звезд с человеческой судьбой первоначально у древних тюрков отсутствовала. Башкирские выражения вроде «погасла чья-то звезда», вероятно, имеют позднее происхождение.
Образ пса, который посажен на цепь, но пытается сорваться, что грозит гибелью мира, очень широко и разнообразно представлен у тюркских народов [55].
Киргизы называют три соседних с Полярной звездой и образующих дугу звезды Малой Медведицы «веревкой». Считалось, что к ней привязаны «иноходцы» — две большие звезды (белая и голубоватая). Семь звезд Большой Медведицы были стражами, охраняющими коней от затаившегося волка.
Названия звезд нашли отражение в именнике тюркских народов. Так, у башкир, как отмечают исследователи Салима Каранаева и Гульфира Абдуллина, встречаются имена вроде Тансулпан («утренняя звезда»), Зухра («блеск, свет, звезда»), популярно имя Сулпан (и мужское, и женское). В башкирской мифологии происхождение имени Зухра связывают с именем девушки-сироты по имени Зухра, которую Луна забрала от мачехи и превратила в звезду. На основе этих имен возникли новые — Гульзухра, Заура, Аксулпан. Имя Йондоз (Юндуз) на башкирском значит «звезда» и выражает стремление родителей, чтобы дочь сияла, как звездочка.
Башкирское обозначение Венеры — Сулпан йондозо — четко соответствует тюрко-монгольскому Чулпан / Солбон. В верованиях тюрков и монголов, как и вавилонян (Иштар присматривала за «небесными овцами»), Венера прежде всего пастушеская звезда. Солбон и ее помощнику Токлоку весной жертвовали особую лошадь. Существовал у бурятов и особый конь, посвящаемый Солбон, на котором не ездили.
У якутов прекрасная дева Венера — невеста и любовница верховного божества Юргеля (последний также может соотноситься с Плеядами). Когда они сближаются, можно ожидать бурана.
Венера парит в звездном сиянии на фоне Млечного Пути и огненной сферы. Эстамп.
Российская национальная библиотека
  
Планету Венеру турки называли Эрклык, а монголы — Чулпан. Они верили, что метеоритные дожди («огненные стрелы») и метеоры, падающие на землю, были посланы Эрклык-ханом.
Салима Каранаева и Гульфира Абдуллина также приводят тюркское мужское имя Тимерказык, хотя и не совсем верно трактуют его перевод: «дословно — тимер (железо) + казык (ковшик)», поскольку перевод второй части имени связан с общетюркским «кол», «шест», а ковшик переводится, в частности, на башкирский и татарский языки как «кашык». Имя Тимерказык, по их мнению, также имеет башкирские корни и означает название Полярной звезды.