Эшвуд (ЛП)

— Сыщики внимательно следят за ними. Я отправил нескольких по следу подозреваемых.
Я крепко сжимаю балюстраду.
— Они сейчас смотрят на нас.
Габриэль кивает.
— Возможно, они знают ваш секрет, Дориан.
— Возможно, я схожу с ума, — добавляю я. — Я видела мёртвую женщину и этому нет разумного объяснения.
Последняя из аристократических карет исчезает за гребнем холма. Холмы уходят вдаль и в отдалении из-за леса появляются высокие шпили замка Уэксмур.
  
— Они достигнут порта до наступления темноты, — бормочет Габриэль. — Если погода продержится.
— Продержится? — спрашиваю я.
Глаза Дориана сужаются.
— Да.
Облака сгустились. Раздувшиеся серые звери кренятся по небу. На горизонте гром. Возможно, морская буря.
Я не знаю этой земли.
— Мы сделали ошибку? — тихо спрашиваю я.
Габриэль и Дориан смотрят на меня.
— Отправив их прочь, — уточняю я. — Что, если это никогда не было о девушке? Что, если убийца… всё ещё готовит что-то худшее?
Дориан отвечает.
— Тогда мы готовимся.
Я оставляю их и спускаюсь по лестнице. Замок опустел, но кажется более многолюдным, чем когда-либо. Нора уже появляется рядом со мной, прежде чем я успеваю заговорить.
— Заприте гостевые крылья, — говорю я. — Убирайте только то, что необходимо. Я хочу полный список оставшейся прислуги — где они спят, где едят, к чему прикасаются.
— Поняла.
ДОРИАН
Три удара. Повторяющиеся. Настойчивый стук достаточно громкий, чтобы разбудить меня.
Кэтрин шевелится рядом. Простыни шуршат. Огонь снова погас, несмотря на угли, которые я раздувал всего несколько часов назад. Должно быть, мы заснули глубоко за полночь. Измученный, я даже не запомнил этого.
Стук повторяется.
Я выскальзываю из постели, натягиваю штаны и сапоги, и когда Кэтрин окончательно просыпается, я жестом велю ей оставаться на месте. Она не спорит. Она натягивает одеяло выше и медленно садится, наблюдая, как я пересекаю комнату и открываю дверь.
Группа стоит за моей дверью, и я сразу понимаю, что новости серьёзные. Нора стоит с мистером Эверли, Питером, Уильямом и Исааком.
Они следили за лесом, отравляя его по инструкции.
Нора не ждёт любезностей.
— Вам нужно пойти с нами, Ваша Светлость, — говорит она. Она снова открывает рот и закрывает его. — Я даже не могу объяснить, что это.
Я киваю один раз.
— Уильямс, останьтесь с Её Светлостью. Никто не входит в эту комнату.
Не говоря больше ни слова, я оставляю их и следую за остальными. Коридор тёмен. Свечи догорели. Мы движемся в тишине по коридору и вниз по лестнице, мимо остывших остатков вчерашнего пира и мебели, всё ещё беспорядочно оставленной в разных коридорах замка.
Снаружи разразилась буря. Ветер завывает о камни, дождь хлещет сбоку. Я выхожу под него не дрогнув. Мы едем в карете примерно пятнадцать минут на север, мимо пастбища, граничащего с опушкой леса.
— Мы на месте, Ваша Светлость, — говорит Исаак.
Мы двигаемся быстро, по служебной тропе, мимо конюшен и к дальнему пастбищу — участку фермерской земли между задними садами и лесом. Когда-то здесь были свиньи. Куры. Амбар с красными ставнями. Поместье использовало его для излишков урожая. Я не вспоминал о нём годами.
До сих пор.
Нора поднимает фонарь.
— Остановитесь, Ваша Светлость. Мы здесь.
Сначала я не понимаю на что смотрю. Поле разворочено, забор местами разнесён, доски разбросаны на сотню ярдов. Курятник исчез. Остались только щепки. Но только когда она делает шаг вперёд и поднимает свет выше, я вижу это.
Кровь.
Здесь так много крови.
Она покрывает весь дом — от потолков до полов, по траве и по коричневой земле. А на открытом поле видна впадина. Она длиной не менее трёх футов, закруглённая с одного конца, треснувшая в центре, словно что-то прогнулось. Трава под ней примята, грязь лужится в пятке.
След.
Не медведь. Не фокус дождя или эрозии. Не обвалившаяся нора.
А форма человеческой ноги.
Огромная.
Искажённая.
Я медленно приседаю, кладя руку рядом.
Это мужская нога.
Только в три раза больше.
Несколько тёмных брызг, наполовину смытых дождём, вдавлены в грязь, а там — ещё кое-что. Я поднимаю это из земли.
Это рука. Чья-то рука.
Я бросаю её и она хлюпает в грязи.
— Куда оно пошло? — спрашиваю я.
Нора поворачивается и указывает на лес.
— След ведёт на северо-восток. К оврагу.
Приходит дурное предчувствие.
Проклятая сторона леса.
Я смотрю на деревья, раскачивающиеся на ветру.
— Как оно подобралось так близко? — спрашиваю я. — Не замеченным?
— Мы не патрулировали этот конец прошлой ночью. Из-за гостей все руки были нужны.
Разумеется.
Я встаю, вытирая грязь с рук.
— Отправьте гонца к Габриэлю. Скажите ему встретить меня у сторожевой башни через пятнадцать минут. Разбудите только тех, кому доверяете. Всех остальных — прислугу, всех — отправьте в Уэксмур. Когда завтра поднимется прилив, они будут в безопасности.
Она кивает.
— И, Нора, — добавляю я, когда она поворачивается уходить.
— Да?
— Вы поедете с ними. Здесь небезопасно. Вы заберёте Её Светлость с собой.
Она колеблется, совсем чуть-чуть.
— Думаете, она не справится?
— Я думаю, она попытается.
Она снова колеблется.
— Есть ещё одно дело, Ваша Светлость…
Я настораживаюсь.
Что бы это ни было, это не может быть хорошей новостью.
— Есть выживший. Он всё видел.
∞∞∞
Внутри замка буря молотит по окнам. Я снимаю промокший сюртук и бросаю его у камина. Кэтрин уже встала с постели. Она стоит у зеркала, расчёсывая волосы, халат облегает её фигуру. Когда она видит меня, то хмурится.
— Плохо?
Я не лгу.
Я не говорю ни единого проклятого слова.
Она просто опускает щётку, проходит мимо меня и садится на кровать. Встревоженная, она кладёт руку мне на спину.
— Дориан, что случилось?
Но я всё ещё чувствую запах грязи.
Всё ещё вижу след в воображении.
Всё ещё чувствую, как он обретает форму.
— Пропавшая свита лорда Сейнсбери. Кажется, я их нашёл.
  
ГЛАВА 17
 
Сломленная вера
ГАБРИЭЛЬ
Мы разложили наброски на дубовом столе, края придавили камнями, чтобы не сворачивались. Питер сказал мне однажды, что учился у картографа. Чернильные линии искривляются под тяжестью неверия. Пропорции нечеловеческие. Пальцы ног слишком широкие. Глубина слишком впалая. А сама длина… Трое взрослых мужчин поместились бы плечом к плечу — и ещё осталось бы место для их страха.
Дориан склоняется над столом, мрачный и молчаливый. Кэтрин у окна, руки скрещены. Нора стоит у двери. А в углу, наполовину укутанный в одеяло, — мальчик.
Ему около шести. Может, семи. Худой. Грязь под ногтями, синяк на челюсти. Кто-то дал ему шерстяное одеяло и кружку молока, к которой он не притронулся. Он не плачет. Он просто смотрит на огонь не мигая.
Питер говорит первым.
— Курятника больше нет. Сровняли с землёй. Не рухнул — сравняли.
— Направление следа? — спрашивает Дориан.
— С востока на запад. Что бы это ни было, пришло из леса. Не с дороги.
— И ушло обратно?
— Следов после того, как кровь кончилась, нет. Могло вернуться. Могло взобраться на скалы — почём мне знать.
Я провожу рукой по лицу.
— Мы имеем дело не с медведем и даже не с демоном. Эта тварь ходила. Выслеживала добычу. Пролезла сквозь изгородь и скотину — и не споткнулась. Для этого нужны ноги. Строение. Масса.
— И голод, — добавляет Нора. — Оно сожрало свиней. Разорвало их на части. Многие тела не учтены. Они просто пропали.
Дориан проклинает что-то себе под нос.
Я снова смотрю на ребёнка. Он не проронил ни слова с тех пор, как его нашли под половицами рухнувшего амбара. Питер говорит, что он забился между двумя ящиками, весь в пыли и крови — не своей. На самом мальчике ни царапины.