Граф Аверин. Колдун Российской империи (СИ)

Хоть какая-то иллюзия безопасности. Одно неосторожное движение, немного ослабить внимание от боли или потери крови — и зверь втянет его в свой круг или, в лучшем случае, откусит руку. 
Зверь был зол. Ошейник и Путы причиняли ему боль, знаки Подчинения жгли лапы, но запах крови не давал отвлекаться на все эти неудобства. Почуяв кровь колдуна, пленный див перестал биться и рычать и принялся слизывать ее с таким остервенением, что на какой-то миг Аверин перестал чувствовать руку. 
Надо завершить обряд раньше, чем он ослабеет от потери крови. Но чем больше раз удастся наложить заклятие, тем послушнее будет див. 
Язык уже слушался с трудом, ноги дрожали. Нет, нельзя останавливаться. Пока есть силы. Аверин попытался осторожно сесть на пол, рука с «поводком» дернулась, он на мгновение ослабил Путы, и огромные белоснежные клыки тут же сомкнулись на запястье. Боль пронзила до плеча.
— Нельзя! Назад! — закричал Аверин и сжал руку, поворачивая ее и натягивая «поводок». 
По телу дива прошла дрожь. Глаза-звезды впились в Аверина, ослепляя так, что он зажмурился. 
И почувствовал, как пасть разжалась. Боль отступила, и вдоль руки вновь словно провели наждачной бумагой.
Он послушался. Див первого класса подчинен.
Почему он на такое решился? Не на ровном месте появился запрет вызывать дива первого класса, что уж говорить о подчинении. Аверин прекрасно понимал, как сильно рискует, но…
Первой и главной причиной стало то, что он очень не хотел подвести Виктора. Доверившись ему, друг совершил серьезное нарушение. Воспользовавшись служебным положением, Виктор оформил документы на дива без освидетельствования участкового колдуна. За это мог последовать строгий выговор. А уж за оформление первого класса как второго… Самое малое, он мог лишиться должности. Или быть осужденным за халатность, а то и за подлог. Нет, этого нельзя допустить. Вечером, когда Аверин с помощью встроенного подъемного механизма перемещал на второй этаж клетку с «мальчиком», идея, пришедшая ему в голову, казалась хорошей. На сыскной работе рано или поздно «Кузя» сожрет кого-то достаточно сильного, и это поможет объяснить скачок его силы и изменение класса. Тогда Аверин оформит его в Управление с чистой совестью.
Но была и вторая причина. Гораздо менее благородная. Ему нравился этот див. Его странное нежелание жрать людей. Его нехарактерное благородство в отношении представителей своего вида. Его связь с загадочной Анастасией. Аверин чувствовал, что столкнулся с чем-то необычным, и это не позволяло ему так просто отдать дива и выпустить тайну из своих рук. Хотя бы пока. Он был уверен, что сможет подчинить и удержать в повиновении настолько сильное существо. Первое ему удалось. Теперь дело за вторым. В конце концов, в старые времена, еще до введения многочисленных запретов, колдуны нередко держали дивов первого класса.
— Гермес Аркадьевич! Ну что за прелесть вы принесли. Неужто и правда, в коробку поймали?
Маргарита стояла в дверях и радостно улыбалась.
— Да, именно так, я его прямо в ней домой и принес.
— О, неужели так крепко заснул? Намаялся малыш. А какой голодный был! Целую котлету умял и сметану. И поймал крысу! Представляете? Вот такую крысу! — она расставила руки, показав размер крысы таким, что поймать ее мог только небезызвестный Кузя из ее деревни, у которого была «морда».
По крайней мере, Маргариту он смог порадовать. Оставалось решить вопрос с «племянником». Но этим он займется позже.
Аверин отодвинул руку от сосредоточенно нюхавшего ее кота. Тот потянулся следом, и Аверин, покосившись на Маргариту, почесал его за ухом. Что же, дальше сада див не ушел, а значит приказ он понял и подчинился. Хотя и с некоторыми вариациями. За этим надо будет понаблюдать. У дивов, сожравших людей благородной крови, а в особенности колдунов, часто появляются интересные способности. В частности — возможность довольно вольно интерпретировать приказы. Во время обряда Аверин постарался четко сформулировать основные обязанности. Наивысший приоритет — защищать его жизнь, далее — не причинять вреда, подчиняться любому приказу, озвученному вслух или написанному его почерком, и тому подобные основы.
 
Умел ли этот Кузя читать? Если нет, нужно будет научить. И писать заодно.
Дел было по горло. Но сначала надо поесть. Эх, жаль, что Аверин не мог, как див, утолив голод, поправить и здоровье. Рука болела немилосердно, а пробежка далась очень тяжело. А сегодня еще лекция.
— Что там с завтраком? Я ужасно голоден. — Он пошел в ванную, принял душ, вышел и перебинтовал руку. После пробежки бинт следовало сменить на чистый. Хоть раны и были зашиты, процедуру он провел очень аккуратно — два разноцветных глаза смотрели на него с любопытством и ожиданием.
— Кыс-кыс-кыс, — раздалось из кухни.
И кот моргнул, развернулся и сорвался с места.
Аверин вздохнул с облегчением. Да, он принял все меры предосторожности, но под этим взглядом было неуютно. Кот, поняв, что рядом с хозяином ему ничего не светит, а на кухне точно будет еда, наконец оставил его в покое. Намотав новый бинт, Аверин оделся в чистое и прошел в гостиную. Из кухонного дверного проема виднелся полосатый хвост. Кажется, коту действительно что-то перепало.
На завтрак оказался поджаренный хлеб с ветчиной и сыром, кот как раз доедал обрезки ветчины. Аверин принялся за еду, иногда косясь на хвост.
Странное дело. Несмотря на ночной обряд, сейчас существо воспринималось как обычный кот. И не расслабляться стоило некоторых усилий.
Нет, прежней жизни уже не будет. К добру эту или к худу.
— А что у вас с рукой, Гермес Аркадьевич, — поинтересовалась вошедшая в гостиную с подносом Маргарита.
— А, ерунда, царапина, — отмахнулся он здоровой рукой.
Но Маргариту было не провести. Она смерила подозрительным взглядом вышедшего с кухни облизывающегося кота:
— Это ты сделал? А? Признавайся, разбойник!
Кот поднял голову и протяжно сказал:
— Мя-я-я!
— Ну, точно, он, — покачала головой Маргарита, — да?
Аверин вздохнул и согласно кивнул.
Маргарита наклонилась над котом:
— Нельзя царапаться! — она погрозила ему пальцем. — Счастья своего не понимаешь, бродяга! У Гермеса Аркадьевича как сыр в масле будешь кататься!
— Мя-я-я! — снова сказал кот, обошел Маргариту, совершенно бесцеремонно заскочил на стол и потянулся мордой к тарелке.
— Вон, — коротко бросил Аверин, и кота как ветром сдуло.
— Вот что, Маргарита. Пока меня нет, приглядывай за ним. По столам лазать не давай, еду воровать тоже. В спальню не пускай. В общем, приучай к порядку. И никогда не корми со стола.
— Конечно, само собой. А ну иди сюда, негодник! — она завертела головой, ища кота.
Кот нашелся под креслом. Она выволокла его оттуда за лапы и поднесла к столу.
— Нельзя! — строго сказала она. — Нельзя сюда залазить!
Аверин внимательно посмотрел в глаза зверю:
— Слушайся ее, — сказал он.
Кот моргнул.
Маргарита отпустила кота и погладила по спине:
— Вот, молодец, хороший. Всё-всё понимает. Как вы его назвали?
— Так Кузя же, — Аверин улыбнулся, — извини меня за вчерашнюю шутку. Вот тебе Кузя, полосатый и с хвостом, как положено.
— Кузя… вот так Кузя, — рассмеялась Маргарита и направилась на кухню.
Кот, смерив Аверина пристальным взглядом, прошествовал за ней.
Через некоторое время Маргарита появилась снова. В руках у нее была большая сумка.
— Я за продуктами. И надо ему прикупить всё необходимое.
Аверин вопросительно приподнял бровь.
— Ну как же? Мисочки, — Маргарита загнула один палец, — лежанка, когтеточка, лоток, ну не будет же он гадить в саду, надо приучить, игрушки…
— Так, так, я всё понял, — Аверин поднял руку, — бери всё, что нужно.
Дверь за Маргаритой закрылась. Аверин выглянул в окно, убедился, что экономка ушла, повернулся к коту, щелкнул пальцами и скомандовал: