Не обнимай меня (СИ)

 - А почему после развода ты остался с отцом? Обычно же детей с матерями оставляют.
 - Ага, - кивнул Раф, облизывая ложку со сгущенкой. – Так бы папаша ей и отдал наследника. Аж три раза. Она вон себе двоих родила и обо мне даже не вспоминает.
 Я пораженно уставился на парня, что в это время не дожидаясь, когда закипит чайник, уплетал блины.
 - Ты не видишься со своей мамой?
 - Не вижусь.
 - И не хотел бы?
 - А зачем? Она сама первая от меня отказалась, перестав подавать признаки жизни после развода. То что она меня родила еще не значит, что она моя мать. Считается, что дети по умолчанию должны любить тех, кто дал им жизнь, но по мне это глупо. Спроси у тех детей, что в детдоме, благодарны ли они своим отцам и матерям, что те дали им жизнь, и любят ли они их? Малышня может еще ответить да, а те, что постарше и уже разбираются в жизни, лишь пошлют тебя. По мне, даже родители должны заслужить любовь детей, - совершенно спокойной произнес свою речь Рафаэль, заваривая две кружки чая.
 Я задумался над его словами, применяя их к своей семье. Если брать малого, то есть Дениса, то можно было с уверенностью сказать, что они не заслужили его любви. Они с самого его рождения видели в нем копию меня, но когда стал расти и проявлять себя совершенно по-другому, они стали отталкивать его, попрекать во всем, сравнивать со мной, не понимая, что он совершенно другой. Но я видел, как он старался, и пытался всячески ему помочь, но, казалось, уже было поздно. И тогда Денис оставил затею стать вторым мной и стал самим собой, навсегда отвернув от себя и отвернувшись от родителей.
 А если взять меня? Моей любви они заслужили? В чем вообще надо измерять эту любовь? Они помогают мне материально, они гордятся мной, хвастаются моими успехами перед другими. Это то, за что их надо любить? Нет, это не то… Поддержка и понимание. Вот, вот за что обычно любят родителей. За то, что они всегда поддерживают тебя, за то, что помогают в трудную минуту, за то, что всегда готовы выслушать, за то, что они одинаково принимают твои успехи и поражения, за то, что они любят тебя несмотря ни на что и все за тебя отдадут. Вот, за что любят родителей. И если брать в расчет эти пункты, то мое поражение они никогда бы не приняли, а что касается «выслушают», то когда я захотел поделиться с ними своей тайной и спросил: «Это же нормально, когда мальчику нравится мальчик?», то получил моментальный и категоричный ответ: «Ненормально!», а потом еще часовую лекцию на тему, почему ненормально и что бы они сделали, если бы встретили хоть одного «паршивого гомика». Именно поэтому у меня никогда не было настоящей поддержки родителей, и в трудную минуту я был один…
 Должен ли я винить их в этом? Не думаю… Я ведь им ничего не сказал. Может, все было бы по-другому. Сейчас уже не узнать. Но сейчас я так же не могу сказать, что и люблю их. Но я благодарен им за все, что они для меня сделали.
 - Игорь, ты о чем задумался? – вывел меня из дум голос Рафаэля. Я посмотрел на него и тут же фыркнул от смеха, увидев, как он одновременно ест два блина.
 - Ни о чем, - ответил я, усаживаясь полубоком за стол напротив него и тоже принимаясь за еду.
 - Раф, - позвал я парня через пару минут. Он исподлобья взглянул на меня, перестав выгрызать мордочку из блина. – Расскажи мне что-нибудь о себе.
 По его лицу было видно, что он задумался. Рафаэль взглянул в сторону окна, перевел взгляд на холодильник, увешенный фотографиями, что держались на различных магнитах, затем посмотрел на потолок, хмурясь, и только после – на меня.
 
 - Меня ненавидят в моем родном городе, - почти победно выдал он, улыбаясь. Я подавился.
 - То есть как? Из-за чего?
 - А я вечно всем дорогу переходил, - в его глазах были не просто лукавые искорки, там плясали настоящие чертята, да и весь его вид выдавал в нем нашкодившего подростка, который в тайне гордится своими проказами.
 - Специально? – не совсем уверено протянул я, но уже догадываясь об ответе.
 - Конечно! Папаша считает, что у наследников «Великой десятки» должна быть идеальная репутация, - я непроизвольно поежился, услышав «идеальная репутация». – Вот я и делал все совершенно противоположное тому, что должен был, из-за чего постепенно настроил всех богатеев нашего города против себя, успев каждому перейти дорогу.
 - Например? – во мне проснулось любопытство.
 - Например… - Раф задумался на несколько секунд и, поглядев на блинную мордочку, съел ее. – Во! У нас в городе есть торговый центр, принадлежащий самому крутому чуваку, и там произошло открытие одного нового магазина, владелицей которого была тоже одна из «Великих». В честь открытия она устроила розыгрыш - главным призом был автомобиль. И я не знаю почему, но они этот автомобиль поместили на третий этаж, а не на первый или вообще перед центром. И я не знаю почему, но он не стоял на ручнике. В общем, я ради интереса его легонько толкнул. Один раз, второй, третий… И дотолкал так до самых перил третьего этажа, а потом он бух! – Рафаэль показал рукой падение. Я во все глаза уставился на него.
 - Ты столкнул автомобиль с третьего этажа? – не веря, прошептал я.
 - Ничего подобного, - замотал головой Раф. – Я подкатил его к краю, а упал он сам.
 - Ты столкнул автомобиль с третьего этажа? – повторил я уже чуть громче.
 - И что? Там все равно внизу был огромный фонтан! Никто не пострадал!
 - Ты столкнул автомобиль с третьего этажа?! – уже с восхищением произнес я, пытаясь сдержать смех. – О, Боже, это… ха… У меня нет слов!
 - Зато у Русакова, хозяина торгового центра, были, и у Золотовой, владелицы магазина, да еще и у моего папаши. А я что? Я ничего! Я не виноват, что автомобиль на ручник не был поставлен! Народ на первом этаже, что наблюдал падение машины, тоже так считал, поэтому все жалобы и заявления в суд полетели в сторону Русакова и Золотовой. А теперь догадайся, кто их защищал? Правильно – мой отец! Так что батя мне еще спасибо должен сказать за то, что я ему клиентов предоставил! – сделал вывод Рафаэль. Я же мог лишь смотреть на него и качать головой, одновременно восхищаясь и поражаясь его поступку.
 Он моя полная противоположность. Он делает все наперекор словам отца, как подростки в переходном возрасте, но он гордится каждым своим поступком. Я почему-то так видел картину, где его отец отчитывал его, а он лишь стоял в стороне, сложив руки на груди, и ехидно улыбался, с победой глядя на родителя. Я бы хотел жить так, не стремясь оправдать чьих-то надежд.
 Я неотрывно смотрел на Рафаэля, чувствуя, как меня вновь затапливает волна эмоций неподдающаяся описанию. Захотелось повторить действия Рафаэля, подойти к нему и, уткнувшись в волосы, начать просто дышать им или хотя бы коснуться кончиками пальцев всего на пару секунд, чтобы ощутить, что он живой и рядом со мной, что это не до невозможности счастливый сон, а реальность.