Не обнимай меня (СИ)

 И будет светло, и будет тепло, 
  Пусть даже снегом всех замело. 
  Ярче люби, ярче играй.  
  Давай, давай! 
  Наши огни ярко горят,  
  Пусть что хотят про нас говорят. 
  Ярче люби, ярче играй!  
  Давай, давай! 
  (с) 
 - Напомни мне, чтобы я никогда больше не садился с тобой в один автомобиль, - произнес я, закрывая дверцу машины. Наташа, услышав мои слова, засмеялась.
 - Неужели я настолько плохо вожу?
 - Ты водишь замечательно, если представить, что дорожные знаки - это просто украшения асфальта.
 Девушка вновь захихикала.
 - Да ладно тебе. Добрались-то целыми и невредимыми, - махнула она рукой, поправляя сумочку на своем плече и шагая в сторону университета.
 - А что, были случаи, когда не добирались? – с наигранным ужасом поинтересовался я. Наташа скосила на меня глаза и ответила:
 - Еще одна критика в адрес моего вождения - и я насильно затолкаю тебя в машину и увезу на море. Сколько часов займет поездка?
 - С учетом твоего вожд… Все, я молчу! – я заулыбался и поднял руки в примирительном жесте, когда девушка прожгла меня взглядом. Она одобрительно кивнула.
 - Правильное решение.
 Я улыбнулся. Находясь рядом с Наташей, я чувствовал себя легко и спокойно. Каким-то образом ей удалось достучаться до меня, сделать то, что не смогли, да и не хотели, наверное, психологи. Я смог принять себя. Нет, это не значило, что я теперь смог бы общаться с другими геями или посещать соответствующие места, до этого мне еще далеко. Я это понимаю. Но главное - я теперь мог смотреть на свое отражение, не чувствуя неприязни, ненависти, отвращения. Я свободно дышал и впервые по-настоящему радовался новому дню.
 Мы с Наташей за выходные о многом говорили. Не только о прошлом и настоящем, но и будущем. Наших планах на него, мечтах. За какие-то два дня я узнал о ней больше, чем за четыре года учебы. Мы не только говорили, но и гуляли по городу, навели порядок в моей квартире, хотя Наташа поминутно ворчала и уверяла, что проще все просто выкинуть из окна. Смотрели кино… Просто хорошо проводили время, так, как я его никогда не проводил. Возможно, в школьные годы было что-то наподобие, но уже тогда я почти все время был напряжен и не мог расслабиться даже на минуту.
 Может, я ошибался и в том, что быть геем - нет ничего такого? Я могу, как и все отдыхать, учиться, работать. Могу чувствовать, слышать, видеть, дышать. Я человек. Такой же как и все. А ориентация?..
 Кто-то любит рок, а кто-то поп…
 Кто-то любит комедии, а кто-то ужастики…
 Кто-то любит черное, а кто-то белое…
 Кто-то любит книги, а кто-то журналы…
 Кто-то любит писать, а кто-то рисовать…
 Кто-то любит толпу, а кто-то одиночество…
 Кто-то любит женщин, а кто-то мужчин…
 У всех разные вкусы, интересы, предпочтения. Это глупо и нелепо осмеивать, а тем более унижать то, что нравится кому-то. У всех есть право на свое мнение, но держать его надо при себе, пока о нем не спросят. Этому меня научила Наташа.
 
 - Наташ, - позвал я подругу, когда мы зашли в аудиторию, где должно было начаться занятие, одновременно улыбаясь и кивая одногруппникам, что поприветствовали нас.
 - Мм?
 - Давай расстанемся?
 Девушка удивленно на меня посмотрела, а затем перевела взгляд на сидящего в первом ряду Рафаэля и заулыбалась.
 - О, Боже, мой парень бросает меня ради другого парня! Как мне теперь жить с этим?! – вполне натурально возмутилась она, лишь в глазах были смешинки. Я собирался ответить ей в той же манере, но тут случилось неожиданное…
 Меня, схватив за плечо, грубо развернули, а в следующее мгновенье скулу обожгло резкой болью. Не удержавшись на ногах, я упал, прижимая ладонь к пострадавшей части лица и непонимающе смотря на Илью, который был просто в ярости.
 - Ты что делаешь? – Наташа моментально накинулась на него.
 - Что я делаю?! Этот педик использовал тебя! Делал вид, что ему нравятся девушки, хотя на самом деле является гомиком!
 Я с ужасом смотрел на злое лицо Ильи, а затем быстро оглядел всех одногруппников, что были в кабинете. Они как один смотрели на меня. У кого-то во взгляде было удивление, у кого-то непонимание, у кого-то проступала брезгливость, кто-то просто морщился.
 У каждого свои вкусы, интересы, предпочтения, ведь так, Наташ? Только попробуй это объяснить остальным, когда их мнение давным-давно устоялось. Когда в их мире нет места для других, не похожих на них. Правильно я когда-то думал, что что бы ты ни сделал, каких бы успехов ни добился – все будет перечеркнуто и забыто, как только выяснится, что предпочитаешь ты людей одного с собой пола. Таким не место среди остальных. Их не должно быть… Меня не должно быть…
 Я сбежал… Я трусливо сбежал из аудитории…
 […Наверное, невозможно сильнее шокировать сонного студента, чем это удалось Илье. Я никогда не видел, чтобы чье-то лицо с разгона за одну сотую секунды с дружелюбного менялось на яростное. Чаще всего в таких ситуация говорят «пар из ушей валил, и огнем плевался». Вполне достойное описание выражение лица одногруппника. Он ни с того ни с сего ударил Игоря, а затем… Затем сказал такое, отчего меня просто прошиб ступор. Он назвал Игоря геем. В грубой форме, но смысл не менялся. Но главным было то, что Игорь ничего и не отрицал, он лишь посмотрел на людей, собравшихся в аудитории, и в его глазах была паника. Такая паника, в которой утонуть может даже посторонний. Она перехватывала дыхание, заставляла тебя застыть на месте, не имея понятия, что делать дальше.  
   
  Я не имел, во всяком случае, а Игорь – нет. Он резко, неловко, подскочил с пола на ноги и бросился к двери, не оглядываясь.  
   
  - Игорь! – позвала его Наташа, но он никак не прореагировал. – Вот же зараза! Ты дебил, Корн, дебил! – девушка накинулась на Илью, ударяя его кулаками по груди и заставляя отступить.