Золотой ключик для Насти. Книга 1

Я подскочила к Косарю, выхватила весло и попробовала сделать то же самое. Не вышло. Кончик деревянной лопаты вошёл в землю на пару сантиметров, не больше.
– Ты слабая, – констатировал парень, радостно оскалился.
– Стоп!
Спорить с огромным простоватым детиной опасно. Я решила доказать делом, благо лопату уже купила. Быстренько метнулась в московскую квартиру, схватила инструмент и, на глазах изумлённого землекопа, выковыряла довольно глубокую ямку.
  
– Но она… железная! – воскликнул Косарь возмущённо.
– Волшебная, – хмуро поправила я.
Уже вечером, побегав по интернету, я узнала, что русские крестьяне тоже копали землю «вёслами», аж до середины двадцатого века, но на тот момент, даже не подозревала о такой дикости. Молча, протянула лопату обалдевшему Косарю. Он не отпрыгнул, но и руки не протянул.
– Возьми. Попробуй.
– Так она ведь волшебная… – с сомнением произнёс парень.
– Я тоже волшебная. Меня ты трогал и ничего страшного не случилось.
Щёки Косаря стали малиновыми. Наверное, я перегнула с аргументами. Зато лопату парень всё-таки взял. И пока я докрашивала стену, деревенский оболтус едва не докопался до нефти.
***
Вторым сюрпризом стало появление хорошенькой рыженькой девушки, которая принесла большой пирог и кувшин молока. Девица осторожничала так, будто шла по минному полю прямиком в объятья врага. Меня и воняющий домик обошла по широкой дуге, робким воробушком прижалась к Косарю.
– Я обед принесла, – пискнула рыженькая. – Для всех. Для обоих.
Парень расправил плечи, бросил хитрый взгляд на меня и громогласно заявил:
– А что, Любка! Хошь я тя с колдуньей познакомлю?
Та выкатила пугливые серо-голубые глазки и задрожала.
Вот ведь гад!
Я торопливо вытерла руки о джинсы и поспешила познакомиться сама. Оказалось, девушку смутил мой наряд, ну и запах краски, конечно. Рыженькая была сестрой Косаря, первой красавицей деревни. Пообщавшись с ней десять минут, сделала ещё один вывод – не все красавицы заносчивы. Или это какой-то неправильный мир? Какое-то ненормальное королевство?
Обедали сидя на земле, приближаться к крыльцу деревенские отказались наотрез. Громче всех паниковала Люба, которая совершенно не спешила нас покидать.
После того, как я переоделась в «приличное», мы отправились в деревню. Косарь очень хотел прихватить с собой лопату, но я не разрешила – наверное, не стоит шокировать народ волшебными вещами. Рано. Да и рассказ старостихи в памяти всплыл, про указ архиепископа и королевских ищеек…
Спальня моряка встретила меня прежним неприятным запахом. Сам виновник торжества стонал и кашлял, открывал глаза, но взгляд был мутным. Прежде чем вколоть положенные лекарства, я осмелилась провести дезинфекцию: распахнула окно, благо погода тёплая, достала заготовленную бутылку водки и марлю.
Необходимость этих мер вызывала сомнения, обнаженное мужское тело смущало жутко, только отступать было некуда. Откинув одеяло, принялась обтирать. Если микробы не погибнут, то хотя бы порадуются. В следующий раз нужно принести для него чистые простыни – если здесь люди сами делают ткань, значит постельное бельё в дефиците.
***
Ближе к вечеру, распивая кофе на крыльце своей лачуги, я окончательно утвердилась в мысли, что попала в рай. Только этот рай очень дорого стоит. Покупка семян и саженцев – кроме цветника, я решила обзавестись ещё и садиком – съела большую часть моих сбережений. Лекарства для моряка тоже облегчили кошелёк. А ещё хорошо бы купить мебель и кое-какие инструменты.
Да и местному населению придётся помогать – не могу смотреть как народ возится с деревянными лопатами и ткацкими станками. Это дикость, самая настоящая. Конечно, делиться результатами наших технологий не совсем разумно, но, в конце концов, я ведь не пистолет какой-нибудь притащить собираюсь.
В общем, деньги нужны, как воздух.
Эх, окажись на моём месте Ленка, она бы вмиг организовала туристический бизнес. Желающих хоть на час вырваться из Москвы и окунуться в море – пруд пруди. Но я на такую аферу не решусь. С моим везеньем о домике даже заикаться нельзя. Отберут.
Нужно придумать что-то другое, менее опасное. Вот только что?
Хорошая мысль посетила на второй кружке кофе и утром я принялась воплощать её в жизнь.
***
Московские рынки – штука своеобразная. Это нечто среднее между восточным базаром и европейским супермаркетом. В воздухе витает аромат специй, прилавки ломятся, цены кусаются почище самого злобного бульдога. И внимание продавцов чересчур пристальное, даже страшно становится.
Я набрала в грудь побольше воздуха и решительно направилась к рыбным рядам.
Здесь было всё, даже осьминоги. Румяные, довольные жизнью продавщицы, наперебой расхваливали товар, зазывали. Я скользила взглядом по ценникам, нервно сглатывала – неужели кто-то действительно готов платить такие деньги? Попутно вглядывалась в лица продавщиц – нет, не то. Наконец, наткнулась на улыбчивого дядечку с горбатым носом и характерным акцентом:
– Вай! Дарагая! Какюю рыбку тэбэ хочется?
Прищурилась. Мужчина в белом фартуке на продавца совсем не похож. Слишком холёный.
– Вы хозяин?.. – спросила я, кивая на прилавок.
– Канэшна! Скидка тэбэ сдэлаю! Болшой!
– А можно с вами поговорить? По делу?
Улыбка мужчины стала ещё шире, обнажив белые, идеально ровные зубы. Уж не знаю, что вообразил торговец, но, кивнув кому-то из соседей, со скоростью урагана выбраться из-за прилавка. Я отошла на несколько метров от торгового ряда, увлекая за собой сияющего продавца.
– Вай, какой красивый дэвушка! – заученно воскликнул джигит. – Работа ищеш?
Я протянула мужчине пакет с двумя рыбинами, позаимствованными у старостихи. Сказала осторожно:
– У меня есть много такой рыбы, могу продать. Дёшево.
Улыбка с губ торговца не сползла, но лицо стало напряженным. Он заговорил совершенно нормальным голосом, без тени акцента:
– А документы у тебя есть? Сертификаты, СЭС?
В ответ состроила жалобную мину и помотала головой.
В меня вперился колючий, оценивающий взгляд. Показалось, слышу как шевелятся его извилины, вычисляют – правду говорю, или это спланированная провокация Роспотребнадзора или какой-нибудь ушлой телепрограммы.
– Рыба хорошая, – тихо пояснила я. – Не краденая. Качество можете проверить, никакой заразы нет.
– И сколько?
– А сколько нужно? – спросила я, хоть и не поняла о чём речь – о цене или количестве.
– Давай так, – вздохнул джигит. – Ты покажешь сколько есть, а я решу сколько брать. По деньгам договоримся на месте. Меня Ахмедом зовут, – он протянул руку.
– Настя, – пискнула я. – Только рыба будет вечером, а забрать её можно ночью.
– Да? – недоверчиво сощурился он.
– Рыба хорошая, клянусь. Вы сами всё увидите. И дёшево…
Ахмед нехотя взял у меня телефон, обещал позвонить вечером. Дело оставалось за малым.
На последние деньги купила тридцать пластиковых ящиков и побежала договариваться со старостой деревни. Конечно, это следовало обговорить сразу, но кто же знал, что всё срастётся так быстро?
Уговаривать старосту не пришлось – улов в этот день был огромным, хотя просьбе он удивился сильно. На закате, у моей лачуги выстроился ряд плетёных корзин, доверху забитых рыбой. Тушки бились и брыкались, пытались выпрыгнуть и сигануть в море. С помощью изрядно озадаченных Косаря и Любки, перегрузили улов в ящики, и тут началось самое трудное.
Мои помощники категорически отказались входить в дом, а сама поднять ящик весом в тридцать килограммов, из которого то и дело выпрыгивают чешуйчатые бестии, не могла. Пришлось идти к Марии Петровне и вымаливать у неё тележку.
  
После случая в аптеке встреча с соседкой особой радости не вызывала. Прежде чем позвонить в дверь, я сочинила целую легенду о том, как трудно мне живётся, и приготовила целый ворох благодарностей от больного «родственника». А вот придумать зачем же мне понадобилась тележка, так и не смогла.