Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ)
— Значит, «смотрящий», — протянул Ловец.
Угрюмов кивнул.
— Именно. И не просто «смотрящий». А агент «четверки», который будет докладывать Эйтингону о каждом твоем шаге. О каждом разговоре. О каждой нестандартной идее.
— Что же делать? Может, пристрелить его при переходе линии фронта по-тихому? Вроде бы глушители нормальные на этот раз выдали, — предложил Ловец.
— Нет. Ликвидировать его нельзя. Тогда Судоплатов объявит нам войну. Просто присматривай за ним тщательно, — Угрюмов усмехнулся. — Он за тобой — ты за ним. Поиграем в поддавки. Липшиц — человек неглупый, но далеко не оперативник. Он на самом деле больше партийный работник, привыкший к бумагам и протоколам. В лесу под пулями он будет в твоей власти, как рыба на берегу.
Ловец спросил:
— А если он все-таки начнет вставлять палки в колеса?
Угрюмов сказал уверенным тоном:
— Не будет. Ты не дашь повода. Я знаю. И ты со своей стороны сделай так, чтобы у Липшица было много работы. Пусть пишет доклады. Пусть проводит политинформации. Пусть учит бойцов уставу. Лишь бы не лез, куда не надо.
Попаданец кивнул. Но не нравилось ему это. Совсем не нравилось.
— А если он узнает, что мы имеем информацию из будущего и что-то замышляем… — пробормотал он.
Но Угрюмов перебил:
— Не узнает. Я — начальник особого отдела. Моя работа — хранить секреты. И ты тоже не сболтнешь лишнего. Так ведь?
Он хлопнул Ловца по плечу. Потом посмотрел на часы и напомнил:
— Давай смартфон обратно. И иди заканчивай с приемкой экипировки. Через четыре часа погрузка по машинам.
Ловец вынул из своей командирской сумки смартфон в черном кожаном чехле и отдал особисту. А Угрюмов быстро спрятал устройство во внутренний карман. Пока они разговаривали, бойцы, получив новое оружие, пристреливали его на огневом рубеже под командованием Смирнова. И Ловец тоже поспешил туда, чтобы пристрелять свою новую винтовку.
Часть бойцов уже ушла на стрельбище, но в ангаре у столов с оружием все еще кипела жизнь. Панасюк, как ребенок, вертел в руках новый автомат с плоским рожком магазина, с дополнительной рукояткой впереди под стволом, со складным прикладом и с глушителем.
— Эх, — сказал он, — теперь бы побольше таких — и мой взвод смог бы роту фрицев без труда положить в ближнем бою!
— Не хвались, старшина, — усмехнулся Ковалев, настраивая оптику на своей новой винтовке. — В лесу не столько оружие важно, сколько голова.
— А у меня голова — всегда при мне, — отмахнулся Панасюк.
Командир саперов Горчаков изучал новую рацию. Ветров, стоя рядом, объяснял ему принципы работы:
— Антенну разворачивать вот так. Наушники — сюда. Микрофон тоже не забывайте подключить, товарищ лейтенант. Кнопка вызова — здесь. Надо только беречь батареи, следить, чтобы питание выключено было, когда связь не предполагается. Батарей у нас — по два комплекта на каждую рацию. На две недели должно хватить.
Горчаков спросил:
— А если разрядятся эти батареи?
— Тогда надо будет у немцев какой-нибудь генератор отбить. А я уж приспособлю, — усмехнулся Ветров.
Расписавшись в документах у интендантов за получение, Ловец взял новую винтовку и пошел к огневому рубежу.
В стороне, у крытого грузовика с медицинским красным крестом на борту Клавдия с Машей и Валей получали медицинское имущество. Наконец-то им выдавали не просто бинты и йод, но и все необходимые лекарства.
Чодо Баягиров стоял на пути у Ловца. Он уже получил свою снайперскую винтовку, проверил прицел, понюхал ствол, как делают только таежные охотники. Теперь он смотрел на Клавдию.
Ловец заметил его взгляд.
— Как дела, Чодо? — спросил он, подходя ближе.
— Она — сильная, — эвенк кивнул в сторону Клавдии. — Ты видел, как она держит руки над ранеными? Не просто лечит. Чует. Где боль — туда и тянется.
Ловец напомнил:
— Ты уже говорил, что она шаманка. По-моему, она обиделась.
Чодо, кажется, смутился, но продолжил:
— Может, не совсем шаманка. Но я не знаю, как сказать… Шаман — это тот, кто говорит с духами. А она лечит, отдает свое тепло. Такие женщины — редкость.
— Ты бы женился на такой? — спросил Ловец, и сам удивился вопросу.
Баягиров посмотрел на него долгим взглядом.
— Такие женщины не выходят замуж за таких, как я. Они выбирают сами, — он кивнул на Рекса, который держался все время неподалеку от Ловца. — Как твой пес выбрал тебя. За что-то, что чувствуют только звери и шаманы.
Ловец промолчал. Рекс поднял голову, вильнул хвостом и посмотрел сначала на таежника, потом на хозяина.
«Хороший человек, — пришла Ловцу мысль. — Видит то, что другие не видят».
Глава 16
После стрельб на огневом рубеже Угрюмов повел Ловца в маленький кабинет, где вынул из своего командирского планшета секретную карту. Свежую, со всеми необходимыми пометками, сделанными красным и синим карандашом.
— Обстановка под Юхновым, — сказал майор госбезопасности без предисловий. — Слушай внимательно.
Ловец склонился над картой, а Угрюмов поведал:
— Вскрыты значительные перегруппировки войск противника из района Юхнова к району обороны десанта. Немцы заметно усилили наземную и воздушную разведку. Танков стало больше. Авиации — тоже.
— И что там с десантниками Казанкина? — спросил Ловец.
Майор госбезопасности ответил:
— Держатся. Но им тяжело. Противник начал активные действия. Немцы стараются во что бы то ни стало оттеснить десантников от Варшавского шоссе. Потом окружить и разгромить.
Угрюмов ткнул пальцем в карту и сказал:
— Вот здесь — Новая, Андроново, Юркино, Дертовая, Горбачи, Ключи, Акулово, Богородское. По всем этим пунктам — настойчивые атаки. Немцы лезут со всех сторон.
— Какие силы у десантников? — спросил Ловец.
— На пятое марта вместе собрали около трех тысяч человек. Винтовок «СВТ-40» — тысяча триста. Автоматов «ППШ-41» — семьсот. Противотанковых ружей — тридцать. Ручных пулеметов «ДП-27» — сто двадцать шесть. Орудий сорокапяток — семь. Минометов — шестнадцать.
Ловец хмыкнул.
— Хм, получается, что пушки у них есть, но почему-то больше батальона десантников без оружия?
Угрюмов кивнул.
— Получается так. Но надо учесть, что без оружия, в основном, — раненые. Их там немало. А еще у многих, наверняка, оружие трофейное, о котором просто не доложили еще. Надо же номера переписывать, формуляры оформлять. Кто же этим будет заниматься в условиях непрерывных боев посреди заснеженных лесов? Но дело даже не в этом. С боеприпасами у них очень плохо. Пушки за ними числятся, а снарядов к этим пушкам всего несколько штук. И четыре пехотные дивизии вермахта против них. 331-я и 31-я пехотные обложили десантников с юга. 131-я и 34-я — с востока. Именно с тех направлений, куда десантникам поставлена задача пробиваться, чтобы выйти к Варшавскому шоссе.
Ловец посмотрел на карту. Городок Юхнов, Варшавское шоссе от него идет на юго-запад. А то тех деревень, где находятся десантники, больше тридцати километров от Юхнова вдоль этого шоссе.
— Юхнов хоть освободили на этот раз быстрее? — спросил попаданец.
Угрюмов отрицательно покачал головой, потом ответил, закуривая папиросу:
— Нет, не быстрее. Пятого марта, как и в твоей прошлой истории. Я проверил в смартфоне. Войска 238-й стрелковой дивизии 49-й армии ворвались в город, как там и написано было. Городок сильно разрушен и выгорел почти дотла. Немцы отступили, но недалеко. Закрепились всего в паре километров на линии Гаренцы — Шуклеево — Мочалово. И главное — Варшавское шоссе немцы прочно удерживают.
— А сейчас как там десантники? — снова спросил Ловец.
Угрюмов ответил, обрисовал ситуацию подробно:
— Нет точных данных. Последний сеанс связи был седьмого марта, когда они пытались прорваться к Варшавскому шоссе. Хотели выбить немцев из Екатериновки и Песочни. Не получилось. Пришлось отступать. При отступлении их узел связи немцы разбомбили. А 50-я армия Болдина не смогла пробиться к ним навстречу через шоссе. Передовые части вышли к Людково, но застряли там, примерно в километре от трассы. Их остановили немецкие танки. Только несколько человек из разведки от десантников со стороны Ключей вышли в район Журавки, а потом просочились ночью все-таки через шоссе и добрались до фронта. Они и передали все эти последние новости от своих. С тех пор никаких вестей от десанта нет. Кое-что известно только от партизан. Они доложили, что одиннадцатого марта на рассвете немцы перешли в наступление с востока на Андроново и Юркино. После сильной авиационной и артиллерийской подготовки.