Пиксельный сок (ЛП)
* Если это вдруг не очевидно, то тут очередная нуновская штучка, комбинация диджея (DJ) и ДНК (DNA).
** Очень условно говоря — современная версия Пигмалиона, в которой Галатея не ожила.
13 – Даб*-караоке (электрический хайку ремикс): (Dub Karaoke (electric haiku remix))
Первый из ремиксов. Первый шаг на пути, который, подозреваю, окажется для меня довольно долгим и, надеюсь, увлекательным. Что тут происходит — я беру рассказ «Хомо караоке» и разделяю прямо на экране на самые существенные сцены. Их разбираю на отдельные слова и фразы, жонглирую ими, присматриваясь, не случится ли новых совпадений. Начинаю собирать заново. Фразы стали естественным образом складываться в стихи из трёх строчек, и я понял, что фактически пытаюсь писать хайку, разновидность японской поэзии. Дальше дело лишь за тем, чтобы заставить их работать вместе как страница, как текст, как отблеск нового смысла. Я прекрасно понимаю, что некоторые такого совершенно не поймут, но беспокоиться нечего. Все мы пляшем под разные барабаны. Как я только что выяснил из словаря, хайку означает «стихи для развлечения». Это в некотором смысле рифмуется со странными музыкальными рекламными объявлениями из предыдущего текста, которые были задуманы как примеры плохих переводов с японского, наподобие тех, что можно застать в инструкциях к технике. Так что всё это (совершенно случайно) обретает смысл!
* Довольно многозначный термин из современной звукозаписи и музыки, который, огрубляя, означает пересведение, перемикширование уже существующей записи.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ПРИТЯЗАНИЯ ИНФЕКЦИЙ
14 – Жук-компас: (Bug Compass)
Этот рассказ, само собой, из любимых. Он много для меня значит — в эмоциональном, то есть, отношении. Во время тура в поддержку «Пикселя» я глубоко им проникся, просто читая его вслух и полностью вкладываясь в чтение. Когда я исполнял его в Манчестере, к концу в зале стояла мёртвая тишина, а у меня на лице были слёзы. Странное дело. Короче говоря, он получился, когда я писал пьесу по «Вирту» для театра «Контакт», где спектакль должен выйти где-то году в двухтысячном. В пьесе всевозможные автомобильные погони и перестрелки приходится заменять эмоциями, перенося фокус на человеческие отношения. А главные отношения в пьесе, как и в книге — между Писакой и Жуком*. То есть, что там на самом деле такое происходит между этими двумя? В этом заключается подтекст. Сам же рассказ вырос из заброшенной первой главы одного романа, той первой страницы, где описана охота на жуков. Я поменял имена на Жука и Писаку, дальше было легко. Мне нравится ритм вальса, три четверти, в первой фразе**. И та строчка ближе к концу, где о мёртвом насекомом говорится: «Жуки долго не живут, так ведь?» Прочитав её, нужно вспомнить про «Вирт».
* Переводивший «Вирт» Алекс Керви оставил эти два имени, Скриббл и Битл, без перевода. (После чего был вынужден растолковывать значение одного из них в сноске.) В рассказе, где речь в числе прочего как раз идёт о происхождении этих имён, мне показалось уместным поступить иначе.
** Увы, не сохранившийся в переводе. Там всего-то четыре стопы анапеста, но, чтобы в них заметным читателю образом попасть, всё-таки требуются короткие английские слова.
15 – Фетиш-кабинка №7: (Fetish Booth #7)
Насчёт этого рассказа я не слишком уверен. Там, по сути, нет истории, только последовательность событий и затем мрачный конец. Если бы я взялся за ремикс, то последовал бы вместе с Янусом за штору, посмотрел, что его там ждёт, и, быть может, позволил ему как-то избежать предназначенной судьбы. Каким-нибудь сверхъестественным образом. Или же нет. Кто его знает. Но мне всегда грустно убивать персонажей без явной на то необходимости. Рассказ следует читать тандемом с «Тень где-то рядом», действие обоих происходит одной и той же ночью, накануне Нового года, достигая кульминации с первым ударом часов.
16 – Сутенёр! — настольная игра: (Pimp the Boardgame)
Странный рассказ. Что заставило меня его написать? Толком не знаю, если честно. Просто меня посетила безумная идея, и я попытался что-то из неё сделать. По-моему, в нём есть определённая ценность, некая скрытая истина. А ещё он в известном смысле жесток. По большому счёту всё там держится на «Дополнительных правилах». А, и еще он, конечно, намекает, что Янус Фонтейн из предыдущего рассказа мог и выжить.
17 – Хромософт Миррорс (v.4.2): (Chromosoft Mirrors (v. 4.2))
Многие утверждают, что им понравилось. Началось всё с разочарования тем, что разработчики компьютеров никак не решатся на скачок, просто продолжают ковыряться в традиционных концепциях. В черновике рассказ так и назывался Microsoft Mirrors, но издателя это несколько обеспокоило. Я взялся за анаграммы, придумал Cromisoft, а уже оттуда произошло нынешнее название. Рассказ связан с концепцией дронтов из «Вирта» и «Пыльцы», небольшого процента населения, более неспособного видеть сны. А также со следующим из рассказов…
18 – Шагающие по облакам: (Cloudwalkers)
…в котором снова появляется персонаж, неспособный видеть сны, или, в данном случае, неподвластный действующей на подсознание рекламе. Я всецело осознаю, что рассказ для столь простой и отчасти клишированной темы слегка длинноват, но мне он нравится. Особенно концовка, и я надеюсь, что шок от неё в какой-то мере компенсирует затянувшуюся экспозицию. Один из примеров написанного мной, что называется, без разбега. Мне пришла в голову идея, и я начал писать. Без раздумий, без плана. Просто писал, слово за словом, пока не закончил. Так что концовка застала меня врасплох. По-моему, когда пишешь без подготовки, так всегда и выходит.
19 – Блюрбы: (Blurbs) [“Рекламки” в ориг. переводе статьи]
Ну вот, мы добрались до подгруппы рассказов, темой которых является искусственная жизнь. Этот был написан для замечательных ребят из «Макулатурной фракции»* в одну из их вирд-антологий, «Случайный фактор». Ещё один пример рассказа, который сразу после написания нравился мне куда больше нынешнего. По сравнению с оригиналом это значительно пересведенная версия, утратившая несколько заключительных страниц. Я предпочитаю думать, что так лучше. У рассказа три источника. Я читал «Вне контроля» Кевина Келли, книгу о новых технологиях и теории сложности, которая раз за разом использует ульи и муравейники в качестве природных иллюстраций явления. Одновременно я читал рассказ под названием «Короли-пустынники» (автора, к сожалению, запамятовал**) о странной новой породе насекомых. И, в третьих, писал блёрб*** для «Автоматической Алисы». (Именно так, нас просят писать блёрбы к собственным книгам!) Мне подумалось, какое это замечательное слово, сколь органически звучит****. И сразу же: прекрасное имя для насекомого. Вот так и рассказ получился. Разумеется, рекламные бабочки обрели истинную жизнь в «Нимфомации»*****, но родились они именно здесь.
* Знаменитый фильм Тарантино Pulp Fiction своим названием обязан всё же «макулатурному», а не криминальному чтиву. Русское название не то, чтоб плохое (даже напротив), но создаёт, так скажем, определённые неудобства последующим поколениям переводчиков, затерев первоначальный смысл довольно распространённого выражения и вынуждая жертвовать либо одной, либо другой отсылкой. Ну или сноски вот ставить.
** Нынешней известности Джордж наш Мартин тогда ещё достичь не успел.