Молот Пограничья. Книга II

Фантазия рассказчиков уже пририсовала мне огонь в глазах, огромные мускулы и полный набор фамильных татуировок – как у дяди.
Впрочем, Горчаков лично был всему свидетелем, так что в подробностях уж точно не нуждался. Он наверняка позвал меня в гости вовсе не для праздных бесед… но почему-то всю дорогу молчал. И только когда его внедорожник свернул с грунтовки к реке, на которой стояла лесопилка – наконец заговорил.
  
– Да это я так… – Горчаков махнул рукой. – Мой род у тебя в долгу – и не знаю, смогу ли я выплатить его хоть когда-нибудь.
– А я, в свою очередь, и не жду какой-то особенной благодарности, – усмехнулся я. – Но раз уж появился повод навестить вас лично – почему бы им не воспользоваться?
– Ты это… Не подумай, что я это нарочно, – хмуро отозвался Горчаков. – Чтобы тебя сюда затащить поскорее.
Старик наверняка кривил душой… слегка. Или даже не очень слегка: щедрое и, что куда важнее, своевременное подношение не то чтобы сразу делало меня должником, однако по меньшей мере обязывало нанести визит вежливости. Горчаков, хоть и строил из себя простака, достаточно смыслил в этикете. И ждал меня со дня на день.
Но теперь, когда я явился, – никак не мог заставить себя перейти к делу.
– Да ладно уж вам, Ольгерд Святославович. – Я с улыбкой взялся за ручку на двери. – Нарочно, не нарочно… Все ж мы люди. А если у вас чего-то стряслось – так говорите сразу. Не просто ж так мы сюда приехали.
Горчаков глянул на меня исподлобья и протяжно вздохнул. Его явно бы куда больше устроило, случись этот разговор чуть позже и как бы невзначай, однако я тянуть не собирался. Хотя бы потому, что упрямый и гордый старик вполне мог ограничиться бесполезными расшаркиваниями.
А дело у него было серьезное – иначе бы не сидел всю дорогу как на иголках.
– Даже сильному не стоит стыдиться просить помощи, – глубокомысленным тоном изрек я, выбираясь из машины с ножнами в руках. – Тем более – у друга.
Такое обращение явно понравилось Горчакову больше, чем по имени-отчеству или даже учтиво-доброжелательное «сосед». Он кивнул, заулыбался и будто бы слегка выдохнул. Впрочем, ненадолго – стоило нам пройти несколько шагов вдоль реки, как его лицо снова помрачнело.
– Тут, Игорь, понимаешь, какое дело… Странное, – проговорил он. Медленно, осторожно подбирая каждое слово. – Пойдем покажу. Только лесопилку сначала проверим.
Судя по звукам, доносившимся из здоровенного сарая с просевшей крышей, работа уже шла полным ходом. Прямо перед ним река чуть сужалась, упираясь в плотину в семь-восемь метров шириной, за которой вода срывалась вниз плотным потоком. Перепад высоты оказался совсем небольшой, и все же его было достаточно, чтобы вращать огромное деревянное колесо. Которое, похоже, и приводило в действие маховик и прочие механизмы внутри.
За ветхими стенами что-то перекатывалось, то и дело громыхая, и металл вгрызался в бревно без особой спешки – мерно и чуть прерывисто, со странным характерным звуком, который одновременно казался и монотонным, и живым. На мгновение я даже успел подумать, что вместо вала и какой-нибудь шестеренчатой передачи там сидит великан и орудует пилой в два моих роста…
Ну, или несколько великанов.
Архаичный механизм. Немыслимо древний, как легенды о конунгах и ледяных гигантах, и такой же надежный. Хотя бы потому, что ломаться в нем было, в сущности, и нечему. Горчаков получил лесопилку в наследство от отца. Тот – от своего отца… И ни один из ижорских князей, похоже, так и не озаботился модернизацией кормилицы рода.
Лет этак за пятьдесят-семьдесят – примерно на столько выглядели плотина, колесо, сам сарай и постройки вокруг.
– А чего электричество не протянете? – поинтересовался я. – У Белозерского в Новгороде две угольных станции. Да и тут, поближе, на Луге казенная стоит…
– А ты посчитай, сколько тут до Луги. Да и от Ижоры – километров семь, получается. Столбы ставить, провода, трансформатор… – Горчаков недовольно нахмурился, но продолжил уже спокойно: – Дорого, Игорь. Да и страшно все это трогать, если честно. Пока работает, а начнешь делать – развалится.
Я бы не поленился намекнуть, что лесопилка и так может рухнуть чуть ли не в любой момент, но вряд ли меня позвали сюда обсуждать электрификацию и прочие перспективы развития соседской вотчины. На эту роль куда лучше бы сгодились дядя, Полина или даже Жихарь – с его-то неуемной энергией.
Однако старик желал видеть меня.
– Давай-ка за Славянку пройдемся, – проговорил он. – Прямо по плотине. Только аккуратно, тут хлипкое все – ногу не сломай.
Древняя конструкция действительно скрипела при каждом шаге, однако без труда выдержала и меня, и гиганта Горчакова, и через несколько мгновений мы сошли на тот берег реки. Рабочие – два голых по пояс загорелых мужика – помахали нам со стороны лесопилки и снова потащили к сараю здоровенное бревно, не дожидаясь ответа. Видимо, в последнее время хозяин бывал здесь нередко.
Интересно – зачем?
– Опять заросло все. – Горчаков достал из петли на поясе топор и принялся на ходу рубить молодые деревца, расчищая дорогу. – Тайга близко, в земле силы много – поэтому и прет, как не знаю что… Месяц назад тут, считай, как поле было.
Я огляделся по сторонам. Место действительно казалось почти диким, хотя рабочие с лесопилки – а может, и сам старик с дружиной – наверняка регулярно срезали тут всю поросль подчистую. Когда мы чуть отошли от берега и шум реки со скрипом колеса стихли за спиной, лес тут же навалился со всех сторон. И единственным, что еще напоминало о присутствии здесь человека, осталась дорога. Даже не полноценная грунтовка, а, скорее, широкая тропа, по которой смог бы протиснуться разве что не самый большой внедорожник, но уж точно не грузовик.
– Тут-то лес не валят почти – одна осина. Ну, еще ольха с березой попадаются, – пояснил Горчаков, легонько стукнув рукоятью топора по стволу справа от дороги. – За сосной дальше ехать надо, вниз по течению. К самой Тайге.
– Понятно, – кивнул я. – А здесь мы тогда, получается, чего забыли?
– Скоро увидишь. Тут недалеко.
Судя по мрачной и недовольной физиономии, старику нисколько не хотелось даже разговаривать – и уж тем более заниматься всеми этими делами. Но я уже успел прикинуть, где мы находимся, и, кажется, понемногу начинал соображать, что именно может твориться в лесу за Славянкой, буквально в паре километров от границы с вотчиной Зубовых.
И оставлять это без внимания, пожалуй, не стоило.
– Стой. – Горчаков осторожно поймал меня за рукав камуфляжной куртки и принялся оглядываться по сторонам. – Да куда ж она подевалась?
И будто в ответ на его слова где-то неподалеку раздался едва слышный свист, за которым тут же последовал торопливый хруст веток. Молодая поросль у дороги впереди расступилась, и нам навстречу вышла знакомая фигурка в охотничьем костюме.
Том же самом, что и в день нашей первой встречи, – только на этот раз Елена закатала рукава чуть ли не по локоть. Видимо, бродить по лесу в солнечный день оказалось слишком жарко.
– Доброго дня, ваше сиятельство! – Я изобразил учтивый поклон. – Не ожидал вас здесь увидеть.
– А где же мне еще быть? – улыбнулась Елена. – И можешь называть меня на «ты». Отец не станет возражать.
Я тоже не возражал. Но все-таки не удержался от соблазна шагнуть вперед, поймать неожиданно прохладную руку и легонько приложиться к ней губами, еще раз поклонившись. Не знаю, что там насчет местных нравов, но князю, главе рода и выпускнику новгородского кадетского корпуса положено вести себя… как положено – вне зависимости от места и ситуации.
  
Этикет есть этикет – даже в Тайге.
Сама Елена ничего против не имела. И не спешила убирать руку, разве что слегка покраснела. А вот Горчакова мои расшаркивания, похоже, впечатлили совсем не в нужную сторону.
– Ну хватит вам любезничать, – буркнул он. – Пойдем, а то уж скоро темнеть начнет.
– Пойдем. – Я поправил висевшие на спине ножны с Разлучником. – Может, наконец, расскажете, что тут у вас случилось?