Правило плохого парня (ЛП)

Но многие не понимают: в отличие от НХЛ и низших лиг, в студенческом хоккее драки категорически запрещены. НАСС3 не шутит с этим — подрался? Вылетел с игры и стал бесполезен для команды. Поэтому, хоть я и люблю вымещать агрессию на льду — жестко играю корпусом, троллю соперников, загоняю их в угол — я делаю это без прямых ударов.
Но вне льда? Совсем другая история.
  
Казалось бы, после всех драк с отцом я должен был возненавидеть насилие. Но, возможно... мне иногда нравится небольшая доля жестокости. Назовите это комплексами, назовите меня ублюдком — факт остается фактом. Хотя бы я сам это осознаю.
Я откладываю клюшку и зашнуровываю коньки, пока Беннет трещит о своих похождениях на Бурбон-стрит. И тут меня осеняет — кто лучше этого сплетника знает все и всех в кампусе?
Не спрашивайте как, но он в курсе о всех делах больше, чем половина девушек, которых я знаю.
Поворачиваюсь к нему и поднимаю бровь:
— Что ты знаешь о Леннон Руссо?
Легро насвистывает и качает головой:
— Ох, Леннон Руссо. Удивительно, что ты о ней не слышал.
— А должен был?
Сначала я не понял, кто эта девушка, когда она вышла на лед — сжатые губы, слащаво-вежливый тон, который я услышал даже через полкатка. Даже когда она крикнула свое имя мне вслед, я не сразу сообразил.
Руссо — распространенная фамилия в Новом Орлеане. Но потом я вспомнил — та статья в Gazette. Где она стояла, вытянувшись по стойке «смирно», рядом со своим говнюком-отцом, идеальная куколка, какой и должна быть.
Статья рисовала ее семью как образец идеала — белый заборчик, улыбки до ушей. Но я-то знал правду. Знал, что за этим фасадом скрывается нечто большее. Потому что там не было ни слова о грехах Руссо, которые мне слишком хорошо известны.
Осознание ударило как под дых. Я прокручивал нашу встречу в голове снова и снова. Теперь, узнав, кто она такая, меня бесило, что первая мысль о ней была «секси», и что я представлял этот дерзкий ротик в сотне разных ситуаций, связанных с моим членом.
И теперь, хочешь не хочешь, эта рыжая бестия с острым языком не выходит у меня из головы все выходные.
Так что да, я знаю, кто такая Леннон Руссо. Но Беннету я этого не скажу — мне нужно узнать о ней то, чего нет в газетах и соцсетях.
— Все знают, кто она. Мисс Идеал. Стипендиатка, президент какого-то клуба, волонтер в благотворительности. Не пьет, не гуляет, — он понижает голос, — Если думаешь ее зацепить... даже не мечтай. Она вне зоны доступа даже для тебя, великого Сейнта Дэверо.
Не может быть. В этом кампусе нет девушки, неуязвимой для моего обаяния.
— Вне зоны доступа?
— Ага, ходят слухи, что она дала обет хранить девственность до брака. Типа все об этом знают, даже кольцо «чистоты» носит. Парни, которые пытались к ней подкатить, подтвердят. Так что если ищешь легкий секс — это не про нее.
Обет девственности?
Вот это поворот.
Что ж, Леннон Руссо, теперь ты точно меня заинтересовала.
  
ГЛАВА 5
 
ЛЕННОН
Когда наконец наступает пятница, я чувствую себя так, будто иду на казнь. Никогда не думала, что такое скажу.
Разве можно возненавидеть человека, с которым виделась всего раз и обменялась парой фраз?
Уверена, что да. Последнее, чего мне хочется — добровольно проводить время с Сейнтом Дэверо. Но по иронии судьбы, похоже, у меня нет выбора.
Оказалось, в расписании катка произошла накладка, и свободного времени больше нет.
Вообще.
Ни-че-го.
Я умоляла Саммер найти хоть какой-то выход, готова была довольствоваться любыми остатками, лишь бы не видеть его снова. Но, как бы она не жалела из-за своей ошибки, вариантов у нас не было.
Так что мой выбор таков: делить время с самим дьяволом... или потерять его.
А я не могу этого допустить.
Если я не буду использовать каток в университете, мне снова придется отказаться от катания. И это после того, как я только вернулась на лед. Частные катки мне не по карману, тем более что родители не должны узнать об этом. Лишняя тысяча долларов в месяц — и они сразу заподозрят неладное.
Я потратила неделю, пытаясь придумать решение этой неожиданной проблемы, которая за считанные дни превратилась в настоящий кошмар.
И придумала ровным счетом... ничего.
Похоже, придется смириться и терпеть. Мой план прост: полностью игнорировать его и сосредоточиться на тренировках.
Я слишком долго отталкивала свои желания на второй план ради планов родителей.
Они контролировали каждый аспект моей жизни, сколько я себя помню.
Одежду, круг общения, будущее, дополнительные занятия, выбор предметов... даже то, с кем встречаться.
Теперь, когда пелена упала с глаз, я вижу, насколько велик был их контроль и как мало значило мое мнение.
Никто не спрашивал о моих мечтах и амбициях. Возвращение на лед — это шаг к тому, чтобы вернуть себя.
Я даже не представляю, что будет, когда я объявлю им, что ухожу с поста президента Социального клуба — элитного общества Нового Орлеана, аналога Младшей Лиги. Роль, к которой меня готовили с пеленок как идеальную ступеньку для будущей светской львицы... и трофейной жены. Чем больше я думаю о том, что повторю жизнь родителей, тем больше меня тошнит.
Я даже не знаю, каким вижу свое будущее. Но точно знаю, что не хочу быть марионеткой в руках отца.
Звонок телефона вырывает меня из мыслей.  Экран загорается, на нем отображаются непрочитанные уведомления и время.
Черт.
Если не выйду сейчас, опоздаю. А после прошлой недели я этого не допущу.
Подхватив с пола сумку для коньков, я перекидываю ее через плечо и направляюсь к катку.
Бесит, что теперь я больше не жду этого дня с нетерпением. Этот придурок Сейнт — а вернее, Сатана, как его и следовало бы называть, — испортил то, чего я так долго ждала. Я считала дни до того момента, как смогу вернуться на лед, а теперь в животе неприятно тянет, и это полностью его вина.
Всю дорогу до катка я читаю себе нотацию, напоминая, что мне повезло оказаться здесь, и я должна быть благодарна за это время, даже если придется делить его с человеком, рядом с которым мне хочется нарушить закон.
Я буду сосредоточена на плане, который составила, чтобы достичь своих целей, а все остальное — просто шум на фоне.
Никаких отвлекающих факторов.
Когда наконец подхожу к двери катка, делаю глубокий, надеюсь, успокаивающий вдох, распахиваю ее и вхожу, бросив взгляд на часы.
Я даже пришла на несколько минут раньше. И самое лучшее?
Внутри царит блаженная тишина.
Значит, я успела сюда раньше него.
Губы сами растягиваются в улыбке, пока я иду к трибунам, ставлю сумку, открываю ее и достаю коньки. Быстро надеваю их и туго зашнуровываю. Расстегиваю облегающую куртку, которую надела поверх боди, и кладу ее рядом с сумкой, чтобы потянуться.
Встаю, подхожу к борту и закидываю ногу на край, наклоняясь вперед, чтобы растянуть подколенные сухожилия. Они у меня всегда слишком напряжены, так что я уделяю им побольше времени. Последнее, чего я хочу, — это получить травму только потому, что не потратила лишние минуты на разминку.
— Пришла посмотреть, как я тренируюсь? — звучит за спиной низкий, хрипловатый голос. — Миленько. Я бы не подумал, что ты из фанаток, но с другой стороны…
Из горла вырывается удивленный вздох, я резко опускаю ногу и так быстро разворачиваюсь, что у меня на секунду кружится голова.
Я прищуриваюсь, видя Сейнта, который облокотился на борт с самодовольной ухмылкой, закинув локоть наверх и глядя прямо на меня.
Господи, как же я его ненавижу.
  
Я едва его знаю, но уже ненавижу все, что успела о нем узнать.
Складываю руки на груди, расправляю плечи.
— Поверь, чем меньше времени мне придется провести в твоем обществе, тем лучше.
— Вот это грубо. Не то, чего я ожидал от золотой девочки Орлеанского университета.