Правило плохого парня (ЛП)

— А теперь кончи для меня, малышка, — стонет он. — Кончи со мной, пока я наполняю тебя своей спермой.
Достаточно всего нескольких грубых проведений его пальцев по моему чувствительному клитору, и лавина удовольствия прокатывается по мне, от оргазма сжимается горло, лишая дыхания, зрение плывет перед глазами.
Я слышу долгий, гортанный стон Сейнта, когда поток тепла наполняет меня, его сперма изливается внутрь густыми волнами. Это лишь продлевает мой оргазм, посылая через меня череду остаточных спазмов. Он вдавливается в меня так глубоко, как только может, и вращает бедрами, яйца трутся о мой клитор, словно он пытается выжать из себя каждую каплю.
  
— Леннон, малышка… блять… блять.
Когда мое сердцебиение начинает успокаиваться, а тело становится как желе, он медленно выходит из меня, и я обрушиваюсь на матрас, глаза закрываются в моменте чистейшего блаженства и истощения, слившихся воедино.
Кровать прогибается подо мной, и до меня доходит, что я даже не почувствовала, как он ушел, но он вернулся с теплой влажной тряпкой в руке, и я открываю глаза.
Осторожно он раздвигает мои бедра и нежно проводит по мне, очищая. Это одно из моих самых любимых его действий — всегда заботится обо мне и уделяет тихое внимание, в котором я нуждаюсь после таких эмоционально насыщенных, интенсивных моментов.
Это много значит для меня, а он, наверное, даже и не представляет.
Закончив, он ложится рядом со мной на кровать. Комната вокруг нас погружена в тишину, лишь звук цикад за окном.
Я чувствую, как его сильная рука обвивается вокруг моей талии, прежде чем он притягивает меня к себе, большой палец проводит по оголенной коже моего живота.
Чувствуется покой.
Это так правильно… быть в его объятиях.
И я ловлю себя на мысли, что надеюсь, что это никогда не закончится.
  
ГЛАВА 46
 
ЛЕННОН
Понятия не имею, почему я вдруг нервничаю, но ладони вспотели, пока я разглаживаю подол платья.
Снова.
— Как-то слишком похоже на отношения для человека, который утверждает, что в отношениях не состоит, — поддевает Мэйси с кресла у моего туалетного столика, где она красит свои и без того длинные ресницы тушью перед зеркалом.
Я бросаю на нее взгляд и закатываю глаза:
— Мы… это просто мы. Не знаю, Мэйс. Мы не вешали никаких ярлыков. И потом, это просто встреча.
— Типа… двойное свидание? — насмешливо уточняет она, отбрасывая тушь на столик. — Кого он приведет? Он симпатичный? Я его знаю?
— Без понятия. Я сказала ему, чтобы он взял друга, а он ответил: «У меня нет друзей». Я сказала: «Хотя бы один человек, которого ты считаешь другом, у тебя должен быть», а потом вспомнила, что это Сейнт, и что разговор — явно не его сильная сторона, так что, честно, я понятия не имею.
Пожав плечами, я снова смотрю в зеркало. Не могу решить, переборщила я с нарядом или наоборот слишком просто оделась, выбрав на сегодня мини-платье цвета жвачки. Оно одно из моих любимых: вырез «сердечком», приталенный лиф и мягкая юбка, которая слегка расклешается и останавливается на середине бедра. В пару к нему я выбрала светлые эспадрильи на танкетке — они добавляют мне пару сантиметров. Не то чтобы это имело большое значение рядом с Сейнтом.
Мы всего лишь идем в «Джекc». Это обычное место неподалеку от кампуса, где всегда полно студентов.
Мы же не собираемся в ресторан с мишленовскими звездами. Это всего лишь «Джекс».
Но… это первый раз, когда мы с Сейнтом появляемся где-то вместе, публично, еще и в компании друзей.
Вот откуда берется это волнение. Даже не то чтобы плохое. Просто я не знаю, чего ждать от этого вечера, вот и все.
— Ладно, пошли. Мы же не можем заставлять твоего парн… — Мэйси резко обрывается и ухмыляется. — То есть не-парня и его не-друга ждать. Если ты будешь и дальше пялиться на себя в зеркало, мы точно опоздаем. Ты выглядишь шикарно. Ну все… пошли.
Я украдкой бросаю еще один взгляд в зеркало, а потом выхожу за ней из комнаты.
После короткой поездки через кампус мы находим место для парковки у «Джекса». У меня тут же урчит в животе, стоит только войти внутрь — запах свежего базилика и томатов бьет в нос. Боже, не могу дождаться снова попробовать их пицца-буррито.
Улыбка сама появляется на губах при воспоминании о прошлом разе.
— О, вот они, — говорит Мэйси, и я следую за ее взглядом. В угловой кабинке сидит Сейнт, его огромная, широкоплечая фигура с трудом помещается на сиденье. Напротив него — парень с темно-русыми волосами, примерно того же роста и сложения.
Скорее всего, один из его товарищей по команде.
Я чувствую взгляд Сейнта, пока иду к столу, и, подняв глаза, встречаю его ухмылку — фирменное, самоуверенное искривление губ, от которых я, признаюсь, немного схожу с ума.
Кажется, я в принципе начинаю по нему сходить с ума.
— Привет, — улыбаюсь я, устраиваясь рядом с ним. Он наклоняется к самому моему уху и шепчет так, чтобы слышала только я:
— Еще одно миленькое платье, которое я хочу задрать и трахнуть тебя в нем.
Мои глаза расширяются, едва не выскакивая из орбит от его грязных слов. Боже, это нелепо, насколько сильно он на меня действует. Я сжимаю бедра под столом.
Он прекрасно это замечает.
— Веди себя прилично, — бормочу я, отчего он издает смешок. Щеки горят, пока я оборачиваюсь к Мэйси и его другу, чтобы представить их: — Мэйси, это Сейнт. Сейнт, это моя лучшая подруга, Мэйси.
Он кивает и слегка улыбается.
— Привет. Это Беннет.
— Значит, друзья у тебя все-таки есть? — язвит Мэйси, протягивая руку теперь уже известному мне Беннету. Тот сверкает яркой улыбкой и пожимает ее ладонь.
Он напоминает мне куклу Кена, только русоволосую версию. Очаровательная улыбка, широкие плечи, ямочка на щеке.
— Похоже на то, — бурчит Сейнт.
Беннет усмехается:
— Не слушай его. Он меня обожает. Просто боится признаться, поэтому делает это скрытно.
— Я тебя терплю. Большая разница, — огрызается Сейнт.
Мы с Мэйси улыбаемся одинаковыми улыбками, наблюдая за их перепалкой.
— Раз ты не выходишь из группового чата, значит, все иначе. Признайся — мы друзья, и ты меня любишь, — настаивает Беннет, а Сейнт только качает головой.
— Потому что ты добавлял меня туда пять тысяч, мать твою, раз. Телефон пищал круглосуточно.
— Да пофиг. Суть в том, что ты остался, — парирует Беннет, явно очень довольный этим фактом.
И, честно говоря? Он имеет на это право. С Сейнтом нелегко, я знаю это по собственному опыту.
Мне нравится, что Беннет не сдается и вытаскивает Сейнта из его привычной скорлупы. Ему нужны друзья. Люди, которые будут рядом, которые докажут, что он не такой уж и нелюбимый.
Иронично, но Беннет — это золотистый ретривер рядом с Сейнтом, который типичный черный кот.
Они прямо день и ночь.
Сейнт даже не успевает ответить, хотя я уверена, что слова вертятся у него на языке, потому что официантка подходит, чтобы принять заказ. Естественно, все мы берем пиццу-буррито.
— Леннон, вы с Мэйси придете на нашу игру? Мы можем достать вам хорошие места. Преимущества быть звездным вратарем, — говорит Беннет и засовывает в рот половину хлебной палочки одним махом.
Я утаскиваю одну с тарелки передо мной и пожимаю плечами, неуверенно:
— Ну… если он захочет.
— Я почти уверен, что ты единственная причина, по которой этот парень вообще хоть раз в жизни улыбнулся. Буквально, один раз, — сухо бросает Беннет.
Сейнт фыркает рядом со мной, но когда я смотрю на него, то замечаю тень улыбки, чуть подергивающей уголок его губ, и у меня внутри все переворачивается.
  
— Я вообще-то… никогда не была на хоккейной игре, — признается Мэйси, пожимая плечами. — Но я не против сходить в мужской аквариум.
Из Беннета вырывается глубокий смех, он качает головой:
— Мужской аквариум? Что, черт возьми, это значит?
Она снова пожимает плечами: