Правило плохого парня (ЛП)

Прежде чем сойти со льда, я поворачиваюсь к нему.
Он резко останавливается передо мной, лезвием конька намеренно окидывая меня ошметками льда.
— О бож… — вскрикиваю я, когда они покрывают меня с головы до ног, прилипая к лицу, футболке, юбке и ногам. Широко раскрываю глаза, глядя на него, и на секунду от возмущения теряю дар речи, прежде чем стряхнуть тающий лед с лица.
  
Ох, ну и… козел.
— Ты что, блин, серьезно?
Он сжимает губы, будто пытаясь подавить смех, и на мгновение мне кажется, что моя выдержка вот-вот лопнет, и я вполне могу прикончить его лезвием своего конька.
— Упс, — судя по ухмылке на его лице, он явно не сожалеет.
Если бы взгляды могли убивать… Что ж, тогда он мог бы стать причиной моего появления в настоящем криминальном подкасте.
Мудак.
Я вдыхаю воздух, который должен меня успокоить, но только раздражает еще сильнее, когда чувствую, как холодный лед просачивается сквозь ткань на груди, достигая даже спортивного бюстгальтера.
Он проходит мимо меня, сходя со льда, нарочно задевая плечом, и я резко оборачиваюсь.
— О, не волнуйся, я свяжусь с Саммер и выясню, в чем дело. Пожалуйста, не утруждай себя. Ты же знаешь, что ты козел?
Проходит мгновение, прежде чем он поворачивается ко мне, и в его глазах какое-то озорство.
— Да, мне такое говорят.
Я уже подумываю снять конек и швырнуть им в него, когда его взгляд опускается к моей груди, и губы изгибаются в ухмылке.
— Может, тебе стоит переодеться. Здесь холодно.
Мои глаза расширяются, я опускаю взгляд и понимаю, что соски напряглись и явно проступают сквозь ткань. Тут же скрещиваю руки на груди с возмущенным вздохом.
Господи, это просто становится все хуже и хуже. Скорее бы уйти и, надеюсь, если повезет, больше никогда не увижу этого придурка.
Сжимаю челюсть, прежде чем спросить:
— Как тебя зовут? Чтобы я могла точно сказать Саммер, что скорее подавлюсь и умру, чем снова разделю с тобой лед.
Не оборачиваясь, он бросает через плечо:
— Сейнт. Дэверо. Она точно знает, кто я.
— О? Приятно познакомиться, Сатана. Я — Леннон Руссо. Надеюсь, к выходу ты уже забудешь это имя.
И хотя он стоит ко мне спиной, я провожаю его средним пальцем.
  
ГЛАВА 3
 
ЛЕННОН
Всю дорогу домой я прокручивала в голове последние два часа, и к тому моменту, как через пятнадцать минут добираюсь до квартиры, раздражение только усилилось.
Никогда не встречала такого… грубого и высокомерного типа. Совершенно без причины.
Серьезно, кем он себя возомнил?
Я с шумом захлопываю дверь и швыряю на пол розовую сумку для коньков, сбрасывая кроссовки у входа.
— Мэйси, ты дома? — кричу подруге, пробираясь по коридору.
Прохожу в ее комнату, раздвигая нитки разноцветных бусин на дверном проеме, и застаю ее на очередной находке с барахолки — винтажном бархатном кресле, будто сошедшем со страниц журнала 70-х. Она лежит на спине, свесив голову, и золотистые локоны ее волос струятся к полу, пока она держит потрепанный томик над лицом. Она чуть не поседела, когда мы наткнулись на это кресло в одном из наших любимых антикварных магазинчиков Французского квартала.
Не удивлена ни капли, застав ее здесь, развалившейся в кресле с книгой. Если есть что-то, что можно сказать о Мейс, — где бы она ни была, под рукой у нее наверняка найдется любовный роман. Почти всегда в мягкой обложке — она наотрез отказывается читать с электронных устройств, утверждая, что ничто не заменит шелест и запах старых страниц.
В этом мы с ней абсолютно солидарны.
— О-о… «Месть Фабио». Новинка? Звучит интригующе, — говорю я, разглядывая пожелтевшие страницы книги с обложкой в стиле «разорванного корсета», где полуголый мужчина сжимает в объятиях девушку в порванном бальном платье.
Она швыряет книгу на подлокотник и переворачивается на живот, игриво приподнимая брови.
— Нашла книжную лавку возле кампуса после пары по креативу, и там целый ящик таких, Лен. Настоящее сокровище.
При всем нашем сходстве, различий между нами в два раза больше. И, думаю, именно поэтому наша дружба так хороша. С ней все легко — за пятнадцать лет дружбы никто не знает и не понимает меня так, как Мэйси.
Она всегда была моей тихой гаванью. Хранит все мои секреты и честна даже если будет больно. Говорит, если я не права, но будет защищать до последнего вздоха, даже если я не права. Мы всегда прикрывали друг друга, и теперь, когда мы соседки по комнате в Орлеанском Университете, даже не представляю, как бы выглядела моя студенческая жизнь без нее.
Определенно скучнее.
Внезапно ее брови хмурятся.
— Что случилось? Ты выглядишь… взбешенной.
Видите? Потрясающая способность читать меня как открытую книгу. Дружба длиною в жизнь дает такой эффект.
Вздыхаю и плюхаюсь на ее кровать, уставившись в потолок, заклеенный ретро-обоями с цветами.
— Наверное, потому что сейчас на катке встретила самого большого мудака на свете.
Слышу шорох — и вот она уже запрыгивает рядом, подпирая голову рукой.
— Что случилось?
— Боже, тебе надо было видеть, Мейс, — сажусь и скрещиваю ноги. — Прихожу на каток в свое время, которое должно быть только моим, а там парень. Ну, думаю, ерунда, наверное, ошибка в расписании. Но он оказался редким засранцем, грубил мне вообще без повода. Настоящий мудак высшей пробы. Хотя… хоккеист, так что не сказать, что я в шоке.
— Узнала его имя?
Пожимаю плечами, вспоминая наш прощальный обмен любезностями.
— Сейнт? Дэверо? «Сатана» подходит куда лучше, так что теперь только так его и буду называть. Не думаю, что выдержала бы еще хоть секунду рядом с ним, прежде чем оказалась бы в камере.
Не то чтобы он особо был расположен к разговору — он был слишком занят тем, чтобы вести себя как мудак.
Когда Мэйси аж задыхается от его имени, я недоуменно хмурю брови.
— Заткнись. Заткнись. Заткнись, — она почти визжит, выпучив глаза. — Сейнт Дэверо?!
Между моими бровями появляется складка.
— Ну… да? Но он уж точно не свят…
— Погоди, — резко обрывает она, и выражение ее лица только усиливает мое замешательство. — Рост под два метра, темно-каштановые волосы, взгляд угрюмый, скверный характер, да?
Киваю, и она продолжает:
— Боже мой. Ты серьезно никогда не слышала о Сейнте Дэверо?!
— Нет, — я резко выдыхаю, чтобы «т» прозвучала особенно отчетливо, и качаю головой. — Можешь, пожалуйста, объяснить, почему ты сейчас так паникуешь?
— Лен, он же легенда Орлеанского университета! Да, мудак, но все равно, — Мэйси таращит глаза.
Хм. Теперь мне интересно. Все, что я успела узнать об этом типе — что он мудак с большой буквы.
Если судить по первому впечатлению, второго мне не нужно.
— Это самое захватывающее, что случалось со мной за год! — пищит она. — Конечно, именно ты умудрилась столкнуться с главным плейбоем кампуса, славящимся вереницей разбитых сердец. Ходят слухи, что он переспал со всей командой черлидерш. И не по одной... Одновременно.
Мысленно прикидываю и морщу нос. Если это правда, он, наверное, вечно уставший. Не успеваю вставить слово — Мэйси продолжает тараторить:
— Уф, он чертовски горяч. Ты что, слепая, Лен, ну брось!
Ну да, он… симпатичный.
Но больше козел, чем красавец, и это полностью перечеркивает все плюсы.
Поверьте, у меня уже был опыт общения с одним эгоистичным, бабником-нарциссом.
Хватило на всю жизнь вперед.
Мерзость.
— Ну, если честно, я была слишком занята тем, чтобы не приложить его же клюшкой по голове, поэтому не особо разглядывала, — фыркаю я.
  
— Ладно, справедливо. Но ты в меньшинстве. Девушки вокруг него вообще забывают про гордость — буквально вешаются на него каждый день.
Я хмурю брови, изучающе глядя на Мэйси. Моя подруга обычно последней узнает сплетни, так что мне интересно, откуда она вообще знает этого типа.