Волк в овчарне (СИ)
Разумеется, это был всего лишь образ, созданный его воображением на основе того, что рассказал ему о магии Михаил Борисович, и того, что он сам ощутил внутри себя, уйдя в глубокий транс. Вообще-то, Каратай был его описанием сильно удивлен, поскольку рассказывал о магии совсем другими словами.
— Это ты сильно выступил, - покачал он головой, выслушав рассказ Эрвина. – Получается, что ты, как бы, видишь магические ядра, потоки и распределение магии в твоем собственном теле. Попробуй теперь этим воспользоваться. Представь себе, что «зеленое» смешивается с красным и собирается на кончиках пальцев.
- Желтое? – не понял Эрвин.
- Нет, - покачал головой старик. – Это не так работает. Вообще-то, мало кто что-то там видит. Большинство магов просто ощущают. И это чисто магическое шестое чувство. Ты же… Ну, думаю, у тебя синестезия[12] особого рода, когда ощущения магии превращаются в зрительные образы. Если ты видишь цвета и формы, попробуем этим воспользоваться. Соедини два цвета, не смешивая, и собери максимум этого нового феномена на кончиках пальцев правой руки. Будешь готов, скажи.
Задание оказалось непростым, но не сказать, чтобы чрезмерно сложным. Через десять минут в ногтевых фалангах пальцев возникли крошечные, но плотные веретенообразные клубки, сплетенные из красных и зеленых нитей.
- Что теперь? – спросил, скосив взгляд на старика.
- Стряхни это с пальцев, - предложил бригадир. – Ну, как воду стряхивают.
Ну, он и стряхнул. Три сосны, росшие на берегу реки, смело огненной волной так, что даже пней не осталось, только туча пепла над быстрой водой…
- Однако… - констатировал старик. – Это как это, вообще?
- Так как-то, - пожал Эрвин плечами. Он и сам был впечатлен, если не выражаться матом.
- Повторить сможешь? – спросил через минуту Михаил Борисович.
- Попробую, - неуверенно предположил Эрвин.
На этот раз клубки сплелись куда быстрее, чем при первой попытке. Три минуты, и всех дел. Волна огня прошлась над рекой, вскипятив метров сто быстрой воды.
- Ширина полосы от метра до десяти, - подытожил старик эту новую попытку. Метров на сто, пожалуй. Как раз до середины реки[13]… Страшная сила!
Что ж, старик был прав. Это было что-то с чем-то, вот так вот стряхнуть с пальцев нечто, что сопоставимо с напалмовой струей, выпущенной огнеметным танком.
«Умереть не встать! – покачал он мысленно головой. – Я монстр! Я настоящий, мать их за ногу, гребаный монстр!»
- Сильный результат, - сообщил старик, отдышавшись. – Магии у тебя, парень, как у дурака фантиков. Это хорошая новость.
- А плохая? – сразу же спросил Эрвин.
- Научиться манипулировать такой силой будет непросто…
Ну, этим он Эрвина не удивил. Тот уже знал, что ничего в жизни не дается без усилия, а если все-таки дается, то грош тому цена.
***
Эрвин прожил на заимке Каратая чуть больше двух лет, и, бог видит, это были хорошие годы. Простая спокойная жизнь, когда изо дня в день ты занят каким-нибудь незамысловатым делом, но ни авралов, ни форсмажоров нет и не предвидится. Хозяйственные заботы типа дров наколоть или грядки прополоть, полить огород и собрать урожай моркови ли, картофеля или капусты, и, разумеется, перманентный ремонт, потому что в такой крепостице всегда есть, что починить или обновить. А еще охота и рыбалка. В Сухоне кто только не плавает: и десятикилограммовые налимы, и метровые щуки и двухметровые сомы. А еще крупные лещи и язи, и всякая мелочь типа карасей и плотвы, так что рыбалка получается просто царская. Что же касается охоты, то на счету Эрвина к этому времени было уже два медведя и пять волков, несколько северных оленей и десятка три кабанов. Зайцев же, белок, лис и прочих мелких хищников он не считал. Сбился на втором десятке и плюнул на бухгалтерию. В общем, жизнь была хорошая, и уходить из острога Эрвин пока не планировал, но нежданно-негаданно о нем вспомнило родное государство, и Алексея Устюжанина забрили в солдаты.
— Вот черт! – выругался Эрвин.
«И здесь они меня достали!» - поморщился он мысленно.
Без регистрации жить нельзя нигде, даже в тайге. Так что пришлось еще в самом начале справить документы на свое собственное имя. И вот теперь Алексея Устюжанина Республика позвала, чтобы, значит, отдал родине долг, хотя взаймы он у нее ничего не брал. Впрочем, пустое. Бурчи не бурчи, но толку ноль. В армию, конечно, идти не хотелось, тянуть солдатскую лямку Эрвину надоело еще в прошлой жизни, но вот она повестка, и бежать в тайгу – не лучший выход.
- Делать нечего, - мрачно подтвердил старик. – Придется тебе, парень, родине послужить. Но ты не отчаивайся. Ты же маг, а у магов, уж поверь, служба не в пример легче, чем у пехтуры или артиллерии.
Что ж, в этом он был прав. За двадцать шесть месяцев, что Эрвин прожил на заимке, он не только подтянул свои знания в истории, географии и математике с физикой, - бригадир, и в самом деле, оказался образованным человеком, - он еще и с магией своей разобрался. Ведущей стихией у Алёксы Устяжана оказалась вода в одном из ее агрегатных состояний[14], а точнее, лед. Стихия непростая, но эффектная. Ледяные кинжалы-сосульки летели метров на пятьдесят, копьё – на сорок, ну и так по мелочам: диски, шипы и иглы. Однако, лед – это еще и переправы, которые он мог наводить одним мановением руки. Сухону, впрочем, перекрыть не смог. Его максимум – 110 метров, а ширина реки в этих местах под двести. Одна беда – лед, как военно-учетная специальность у боевых магов почти не котируется, если есть из чего выбирать, разумеется. У Эрвина было, поэтому официально он собирался заявить себя в качестве мастера огня.
Конечно, он нигде и никогда не проходил аттестации, но Михаил Борисович был твердо уверен, что в Армейском Регистрационном Центре Алексей легко получит вожделенные баллы, и его признают мастером огня, то есть специалистом по дистанционной магии 3-го класса. А это означает или вольный наем, - без звания, но с правами обер-офицера[15], - или ускоренные офицерские курсы, а там уже, как карта ляжет, могут присвоить звание поручика, а могу сразу «кинуть» и штабс-капитана. Все лучше, чем служить рядовым.
Однако прежде, чем это случилось, старик отвез его на лодке в Сельмингу на призывной пункт, который два раза в году открывали по договору с Военкомом пятины местные кооператоры. Там пришлось подождать целых три дня, пока собирался «пакет», но, в конце концов, - после трех дней ожидания, - его и еще двоих парней из деревни Топса принял на борт катер, идущий в Котлас[16]. По пути добрали еще дюжину лбов, чтобы затем, и опять же после пятидневного ожидания на временном Призывном Стане, - палаточном городке, разбитом на окраине города, - отправить по железной дороге с доброй сотней других призванных на службу из этих отдаленных северных земель. Ехали долго, почти трое суток, пропуская все подряд пассажирские и грузовые поезда, но, к счастью, везли новобранцев не в теплушках, а в старых плацкартных вагонах, так что минимум удобств им все-таки обеспечили. В вагоне был титан и два туалета в обоих его концах, а на долгих остановках парням раздавали или сухпай или горячую пищу, это уж где как получится. Эрвину к такому было не привыкать, он все это уже проходил и не раз, но не сказать, чтобы ему это нравилось. Однако он умел принимать жизненные вызовы, как есть, и не роптать без нужды.
Следующей остановкой была Вологда, где в районе Непотягово размещался Пятинный Сборный Пункт. Здесь новобранцы проходили медосмотр, заполняли опросные листы и проходили первичную сортировку. Эрвин заявил о своей одаренности сразу же, как прибыл на освидетельствование. Не забыл он, впрочем, упомянуть и о том, что имеет проблемы с памятью.
- То есть, как ничего не помнишь? – удивился немолодой, одышливый и, вообще, какой-то весь обтерханный капитан медицинской службы.
- Так и есть, - пожал Эрвин широкими плечами.
За прошедшие два года он вернул себе ту физическую форму, какой Эрвин Грин обладал в свои лучшие годы. Алексей Устюжанин оказался от природы крепким парнем. Высокий и ширококостный, он, когда удалось, наконец, правильно натренировать его хилое тело и нарастить вокруг костяка подходящую к требованиям Эрвина мышечную массу, превратился в отлично сложенного, но главное, сильного, ловкого и, по всей видимости, здорового, как бык, молодого мужчину. Тем удивительнее было услышать от него, что в свое время, - и не так, чтобы очень давно, - он полностью потерял свою память из-за черепно-мозговой травмы. На самом деле, они со стариком разработали отличный план легализации, основанный на жизненном опыте Михаила Борисовича и на данных, почерпнутых из большого справочника по нервным болезням.