Волк в овчарне (СИ)
Шутер (от англ. shooter — «стрелок») — это жанр компьютерных игр, в котором основной элемент геймплея — это сражения с использованием огнестрельного или другого оружия.
[28] Заимка — занятие никому не принадлежащих земель для поселения и ведения сельского хозяйства; в России (чаще на Русском Севере и в Сибири) — поселение, обычно однодворное, возникшее в результате заимки, то есть поставленное на земельном участке, занятом кем-либо по праву первого владения, вдали от освоенных территорий, и сам недавно заселенный участок земли. Также — небольшой отдаленный населённый пункт (земледельческий, охотничий, рыболовецкий), как правило в Сибири; отдельная усадьба или небольшой посёлок за пределами основного селения.
[29] Лук медвежий или дикий чеснок или черемша - исключительно европейский вид. В пищу употребляют стебель, листья и луковицу растения. Листья черемши обычно собирают весной, до цветения. На вкус листья черемши напоминают зелень чеснока и лука, они богаты витамином С.
[30] Острог — фортификационное сооружение (опорный пункт), постоянный или временный населённый пункт, обнесённый частоколом из заострённых сверху брёвен (палисадом из свай) высотой 4–6 метров. Этимология названия связана с глаголом — строгать.
Глава 2
Глава 2
Крепостица отставного бригадира Михаила Борисовича Каратая стояла на левом берегу реки Сухоны. На самом деле, это был не настоящий острог, а бывшая торговая фактория, но купцы ушли из нее в поселок, расположенный в десяти верстах ниже по течению, а никому не нужный «замок» занял бывший командир артиллерийской бригады, записав эту заимку на себя. Что за история скрывалась за этим поступком, Эрвин, разумеется, не знал, но предполагал, что генералы уходят в северную тайгу, чтобы жить там бобылем[1], не от хорошей жизни. Однако для него самого встреча со стариком была чистой воды удачей, потому что разом решала все его тактические задачи, а может быть, и часть стратегических. В любом случае, ему нужно было место, где бы он смог «отлежаться», поправляя здоровье, и адаптироваться к новым реалиям, имея в виду и тело, и место. А здесь ему были даны и стол, и кров, и масса возможностей, которые оставалось лишь претворить в жизнь.
Дом у бригадира был хоть и старый, но все еще крепкий, сложенный из лиственничных бревен. На втором этаже находилось несколько комнат, но использовались сейчас только две: большая, служившая старику спальней и кабинетом, и комната поменьше, в которой жил теперь Эрвин. Отмыв в ней полы и окно, проветрив ее и протопив, они со стариком отремонтировали в четыре руки старую мебель, - кровать, два сундука, стол и два табурета, - и комната сразу же получила жилой вид. На самом деле, Эрвину было не до роскоши, куда важнее было найти свое место, откуда не прогонят, и узнать то, чего он прежде не знал.
Магия, география и история Гардарики, местная литература и искусство – все это являлось для Эрвина настоящей Terra incognita[2]. Накачать мускулы и восстановить боевые навыки он мог и сам. Математику, физику и химию на школьном уровне он помнил плохо, но в достаточной мере, чтобы не чувствовать себя полным неучем. Впрочем, кое в чем он разбирался просто превосходно. Во взрывотехнике, прикладной астрономии и механике огнестрела, и еще в массе других больших и малых предметов, которые должен знать опытный спецназер. И все это были, разумеется, полезные навыки, даже если конкретно сейчас все, кроме астрономии, было неактуально. Насущным же было восстановление формы.
Конечно, Алёкса Устяжан был тем еще слабосилком, да еще и покоцанным к тому же. Но это было поправимо. Комплексы физических упражнений Эрвин помнил, как отче наш. Метание ножей и топора тоже хорошее дело, как и закаливание или плавание. Правда, плавать старик рекомендовал в лесном озере, расположенном в паре километров на юг от заимки. Сухона в этих местах была не только широка, но также имела быстрое течение. Так что прежде, чем лезть в реку, следовало окрепнуть и восстановить навыки пловца. Ну, этим Эрвин, собственно, и занимался, хотя и пытался не только жить для себя, но и помогать Каратаю. Дров нарубить он пока еще не мог, но пытался. А еще поднимал воду из колодца в жестяном ведре, подметал и мыл полы, помогал с починкой тех или иных вещей, взял на себя работу с самогонным аппаратом и через день дежурил по кухне. Готовить Эрвин умел и любил, но следует отдать должное и старику. Тот в этом деле был тоже совсем неплох. Если Михаил Борисович пек пирог с зайчатиной, то Эрвин отвечал ему картофельным салатом с мясом куропатки, и так во всем, со щами, мясными и «куриными» бульонами, ухой или расстегаем. Вообще, если мука была, как узнал Эрвин, покупной, то с мясом и рыбой у них на заимке все было в полном порядке. В реке за полчаса-час можно было наловить достаточно щук или окуней с лещами, чтобы обеспечить на пару дней двух мужчин ухой и жареной рыбой. Кроме того, кое-что они коптили. Для этого годились, в первую очередь, язь и налим, но как-то раз, — это случилось через неделю после подселения, - они поймали двухсоткилограммового сома, и вот это уже был полный фейерверк. Тут тебе и уха, и шашлык, и настоящий копченый деликатес. Впрочем, не рыбой единой жив таежный житель. Силки, расставленные вокруг острога, едва ли не каждый день поставляли двум бобылям зайцев, глухарей, рябчиков или куропаток в ассортименте. Понятное дело перепадало и жившему на заимке коту и трем огромным волкодавам, охранявшим погост.
- А на большую дичь пойдем, когда окрепнешь, - объяснял ему Михаил Борисович за вечерним чаем. – Вот оклемаешься, мил-друг, и пойдем в тайгу дня на два. Кабан нам нужен, но, если попадется олешек или лосяра с юга забредет, мы тоже жаловаться не будем. Опять же, волки, рысь или медведь. За их шкуры в фактории хорошо платят. А нам надо будет прикупить для тебя одежду, опять же соль, перец, сахар и крупы… Много чего.
Эрвин уже знал, что три четверти территории острога, не занятой строениями и хозяйственным двором, были превращены в огород. Немного картофеля, - основное картофельное поле располагалось за южной стеной, - морковь, капуста, свекла и лук с укропом и петрушкой. Когда он спросил об этом, Михаил Борисович объяснил, что, имея собственные овощи, мясо и рыбу, жить получается совсем недорого. У него, конечно, есть военная пенсия, но деньги нужны для другого. Дом все время требует починки. Гвозди и прочий скобяной товар стоят гроши, но уже за стекло приходится платить втридорога. Любые промышленные изделия, - патроны, порох и гильзы, одежда, чугунные и железные трубы для водопровода, - и, вообще, все, что завозится издалека, те же соль, перец и лекарства, обходятся в этих местах совсем недешево. И единственное, чем можно укрепить бюджет, это копченое мясо, - особенно, если это медвежатина, - меха и шкуры животных. Волчьи и медвежьи шкуры продаются на ура, а за зимний мех рыси или за росомаху, куницу или, если свезет, горностая платят просто бешеные деньги. Заячий и лисий мех, как и бобровый, стоят много меньше, но их и добывать куда проще.
- Одному тут сложно развернуться, - пыхнул трубкой старик. – Даже если подстрелю медведя, как я его потащу? Раньше у меня лошадь была, тогда было проще. Если приживешься, к зиме купим лошадку. Зимой меха лучше… Но медведь… Медведь – это серьезный зверь. Охотился когда-нибудь?
- Не помню, - пожал Эрвин плечами, но на медведя он действительно никогда не охотился. На львов – было дело, носорога еще как-то завалил, но это все экзотика, а здесь проза жизни. – Но готов попробовать.
Однако первый опыт пришлось отложить на потом. Эрвин все еще был слабоват не только для охоты на медведя, но и, вообще, для серьезной охоты. Синяки почти сошли, боли посещали его теперь лишь от случая к случаю, и Эрвин даже немного «оброс жирком», набрав какие-нибудь полкило живого веса, но его мышцы по-прежнему были далеки от нормы, не говоря уже об оптимуме. Поэтому вместо охоты, они с дедом отправились на лодке в Сельмингу[3], лежавшую в десяти верстах ниже по течению. Сельменга была большим селом, в ней обосновались фактория «Северного Торгового Соглашения» и скупочная артель «Кооперации Белозерской Половины[4] Бежецкого Ряда[5]». Там же раз в месяц, в последнее воскресенье месяца, открывалась ярмарка. На ярмарку они с бригадиром и отправились. Лодка у Михаила Борисовича была большая и оснащена довольно сильным мотором. А на продажу они везли четыре больших мешка мягкой рухляди[6], два бочонка с мясом сома горячего копчения, и несколько кабаньих окороков. Еще было три оленьих шкуры, и Эрвину оставалось лишь дивиться, как старый бригадир смог их добыть в одиночку. Пушнину, шкуры и копченую сомятину взяли у них артельщики, а кабаньи окорока они продали оптовику с низовьев Сухоны.