"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Я уж ей сказала ховаться в погребе…
– Ты меня послушай. – Глаза у Прасковьи были серьезными. Страшно серьезными. Страшными, как и ее слова.
Грабить будут. Убивать. Насиловать…
Тора Яна была права. Сейчас Прасковья благодарила Творца, что к ней на порог занесло эту женщину. Ее слова сбывались, но Прасковья надеялась выжить. Она знала заранее, у нее была фора. А это очень много.
Мотря кивнула. И затрусила к своей избе.
А Прасковья, не особо задумываясь, отправилась в лес.
А чего ей?
Подожгут избу?
Да и пес с ней, самой бы живой остаться. Все одно там из живности только тараканы. Плохо, конечно, и добра жалко, а только жизни лишиться не хочется. Или, того веселее, не просто так ее лишиться. Мужики злые, молодые, голодные… если они здесь хоть на пару дней задержатся – в лесу оно безопаснее будет.
Остальная деревня?
Так и сами не маленькие…
Прасковья совершенно не рвалась бегать и всех предупреждать. Что – никому не ясно? После выстрелов-то?
После трех или четырех трупов, которые остались на площади? Кажется, там был фельдшер, кто-то из баб, пара мужчин… дядька Силантий… нет, точно Прасковья сказать не взялась бы. И то, что уже помнила, – чудо.
Лучше она в лесу с мальчишками отсидится, все спокойнее будет.
* * *И было спокойно.
Когда она подходила к землянке.
Когда кинулись ей на шею сыновья.
Когда побледнел мертвенно Ванятка – мам, у тебя кровь на лице…
Чужая.
Повезло – это просто чужая кровь. Брызнуло, наверное. А могла бы и ее быть… Если бы не тора Яна, так и было бы. А еще она накупила бы всего и оставила в доме. И детей не прятала бы…
Глупость?
Так ведь мир!
Кому придет в голову такое проделывать, ежели войны нет? Когда враг приходит, тут понятно – ничего хорошего от него не ждешь.
А от своих?
От тех, кто с тобой на одном языке говорит?
Кто, может, вчера рядом жил, мало не в соседней избе… Прасковья, хоть и вся в тревоге была, а Федьку-бобыля заметила. Стоял рядом с одним из «збройных».
Стоял, смотрел, говорил что-то…
А и пусть!
Он-то знает, что у нее взять нечего. Разве что саму Прасковью, и то! Полувдовья жизнь никого не украсит…
А все одно – никуда она отсюда не уйдет. И продукты забирать не будет, разве что спрячет получше.
Прасковья помнила, как в ту зиму мальчишки у нее кусочек хлебушка просили. Помнила – и повторять это не хотела.
* * *В лесу она прожила пять дней.
По ночам приходила в деревню, ни к кому не заходила, да и ни к чему такое было.
Дом ее так и стоял, никому не нужный. Поджигать? Зачем?
Обыск явно устроили, не нашли ничего ценного, разве пару полотенец забрали, да и пес с ними. А на пятый день и подводы из деревни двинулись.
Тут Прасковья и вернуться решила.
Ответила Мотре, что в соседнюю деревню бегала – там предупредить. Там с мальчишками и пожили. И лишний раз порадовалась.
Как уж там что…
Выгребли из деревни все лишнее. Забрали половину скота, овощи, зерно забрали, рухляди прихватили, старосту пристрелили, невесток его снасильничали…
Мотря сейчас радовалась – она как только домой пришла, так дочку и отослала к родне. На дальний хутор.
Заходили ведь! Явно искали… дочка-то у нее в самый сок вошла – парни заглядывались. А коли снасильничают?
Позор? Да плевать на тот позор! Чай, не деготь, отмоется… А вот увечья… фершала ведь тоже… того…
Прасковья слушала – и ежилась. Что рядом-то просвистело, будто те пули. И нигде не сказано, что другие не придут.
Так она Мотре и сказала.
Прятать все. И дочку прятать. И сторожиться…
Темные времена грядут. Страшные.
И кровавые пятна на первом инее – только начало…
Русина, окрестности Зараево– Тор Изюмский!
– Что случилось, Прошка?
Мальчишка подбежал, что тот конь, – бодрой рысью.
– Новости у меня, тор! Да такие!
– Какие?
– Тор, я подслушал тут… говорят о раскулачивании.
– Вот как?
– Не токма благородных будут в расход – еще и по деревням пойдут!
– Та-ак…
– Говорят – кулаки, мироеды…
Вот кто бы сомневался?
Что обещают революционеры? Одно и то же! Блага всем, кто пойдет за ними! Точнее – кто дойдет. Но чтобы эти блага раздавать, надо их откуда-то взять.
Производить? Покупать?
Зачем?
Куда как проще произвести перераспределение. Был ты голытьба на селе – так найди самого богатого и отними у него добро. И подели на всех.
А там и пропить можно!
Не хватит?
А что – у вас один богатей на селе? Нет, конечно! А не найдем, так назначим…
– За села решили приняться?
– Тор… да.
– И кто же у нас в кулаки попадает? Не говорили?
Прошка почесал в затылке. Так, для стимуляции памяти. Немного…
– У кого техника есть. Кто ее в наем отдавал или рабочих нанимал. Али торговал… [25]
– Почитай, треть села. Любой зажиточный хозяин подойдет…
Тор Изюмский едва за голову не схватился.
Это ж как!
Если эта шваль на усадьбу налетит – он отобьется. А на села? На его людей? Его крестьян?
В каждом селе охрану ставить? Армию иметь надобно! И то не поможет… а если по паре человек – тоже не поможет. Перебьют…
Но и людей без защиты оставлять нельзя. Крестьяне его кормят, не будет хлеба, так и он зубы на полку положит.
Что же делать, что делать?!
Яна, Звенигород– Б…!!!
Что может быть хуже?
Стоять перед закрытым домом – и не знать, куда все подевались?
Вообще – куда угодно. Если у Илюшкиной сестрички ума хоть на капельку больше, чем у диванной подушки, она уедет из столицы.
Яна бы уехала.
Если ума будет больше, чем у козы, – уедет за границу, на всякий случай прихватив ценности.
Меньше?
Хм… а куда бы рванулась коза? В хлев?
Вряд ли. Когда горит дом, животные не бегут в огонь. Но то животные, они умные. А что сделает Ирина-как-ее-там?
Яна вздохнула.
Что угодно. Предсказать действия человека, о котором ты ничего не знаешь, – невозможно. Метаться – глупо. Выход?
Найти того, кто знает ответ.
И девушка еще раз пнула дверь.
Закрыто и никого нет. Какие есть варианты?
Пойти расспрашивать по соседям. Только не в таком виде, сейчас ей и двери-то не откроют. Где тут можно остановиться и привести себя в порядок?
Глава 2. Как запоздалая месть летнему буйству трав
Работают ли гостиницы во время революции?
Да как вам сказать…
Если где господа есть, там и халдеи будут. Другой вопрос, что живущим в гостинице стоит опасаться визита Комитетов Освобождения. А вот они как раз Яне были без надобности.
Ей вообще в Звенигороде задерживаться…
Ни к чему.
Но надо бы хоть переодеться где, да и попробовать поспрашивать.
Лебедева, говорите? Ирина Ивановна?
Вдова с ребенком…
Яна огляделась по сторонам.
А почему бы не попробовать? Улица здесь не то чтобы очень парадная, вымощена даже не камнем – досками. Брусчатая мостовая. Но выметенная. А значит – что?
Где подметают, там и дворники есть. А коли есть дворники, будет и информация.
Как вызвать дворника?
Эм-м-м… в этом веке – непонятно. А так они на мусор реагируют! Яна точно знала.
Вот сидишь в институте на подоконнике, грызешь мороженое, а потом доела – и куда бы бумажку деть? Так вот, стоит попробовать бросить ее на пол, как тут же из полной пустоты (куда там джиннам из арабских сказок?!) возникает уборщица в синем халате. И ты слышишь про себя много всего лестного.
А вот чем бы тут насвинячить?
Яна подумала, потом вытащила из сумки бутерброд, припасенный еще с поезда, – и огляделась, выискивая местечко почище.
Сейчас перекушу, а бумагу, в которую бутерброд был завернут…