"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Взял бы, да не могу. Светящий-в-Ночи считает себя инструментом добра и откажется служить Внешним Жителям.
— Странно. Нашему общему знакомому он служил.
— Против Истинного Зла, и не иначе, — возразил Черный Странник. — А этой твари, кто бы она ни была, до Люцифера далеко…
— Хорошо, а Меч Предназначения?
— Он связан с тобой сильнее, чем ты думаешь. Нет, эта ноша твоя, и только твоя. Сочувствую, но помочь не в силах.
…Вода Зеркала Памяти мягко давила на грудь и голову, обращая каждый удар сердца в грохот разящего Мьолльнира. Сверлящая боль в висках пульсировала, усиливаясь с каждой минутой.
И я знал, почему Мортис не испытывал этого.
Потому что память отсутствовала не у него, а у меня. И Зеркало, пытаясь отразить то, для чего предназначалось, сейчас переворачивало мой разум сверху донизу в поисках требуемой информации, которая сопротивлялась обнаружению.
Я мог заблокировать сознание, оставленных Им способностей вполне хватило бы для такого несложного действа. Мог, но не стал, потому что хотел раскрыть секреты своего прошлого до конца, и упускать столь удобный случай было бы глупо.
Давление Духов Озера (или кто там управлял силами Зеркала Памяти) в конце концов победило. Блоки ложных воспоминаний смыло бирюзовыми волнами, и на поверхность — наконец! — всплыли истинные события. И имена, сплетенные с причудливыми картинами образов.
Теперь мне открылось кое-что из того, что не было предназначено для простых смертных.
К числу которых я, правда, не относился. Даже если не принимать во внимание обстоятельств моего рождения.
Однако господствовало над всей информацией Его лицо, составленное из многих. И Его Имя, известное многим — и никому.
Бес противоречия — было Его именем (и титулом) в Преисподней.
Алерон Носитель Меча — называли Его в Арканмирре.
Журавль-Одиночка — говорили о Нем жители Царства Зверей.
Орион Провидец — так Он был известен в Высших Сферах.
Сам Он любил, однако, когда к Нему обращались по почти забытому званию — Рыцарь Магического Света. Все, кто хорошо знал Его, полагали это не более чем причудой, вполне простительной для одного из Владык. И не подозревали правды…
— И кто несет ответственность за это?
— Не знаю. Это наш последний ход. Таких в природе ситуаций нету, чтоб пол-партера вывести в расход…
— В Природе нет… А в Хаосе, а в Смерти? Ты что, совсем забыл про Шесть Сторон, шесть Сил, что правят Гранями Вселенной?
— Не Смерть, а Тьма — коль говорить про Дом. Ведь каждый из Домов и Смерть, и Жизнь в себе несет; что Свет, что Колдовство…
— Неважно.
— Как сказать. Ведь Катаклизм на том и был основан, что Герой в назначенный момент и в нужном месте сказал не те слова.
— Не спорю. Враг не дремлет — и из всех Его известий нам только часть открыта.
— Да? А как повержен был Он и растерзан в клочья коротким словом — Старым Словом Сил?
— О том и речь. В краю Предвечной Ночи Он охранял всех тех, кто согрешил пред Кодексом; и силой их питаясь, сам стал Он тем, кого стерег во тьме. И с трепетом расплаты ожидая, где нам найти уверенность во дне грядущем? Мы — не боги, не Арбитры. Мы — Игроки, и наша жизнь — Игра. Фигуры и Доска — вот та стихия, в которой мы живем. Придет пора, и мы уйдем в пучину, не оставив и тени сожалений о себе.
— К чему ведешь ты? Это не исправить, не изменив Игре — или Судьбе. Наш выбор сделан, и не променяешь его ты на иную участь.
— Да. Тут ты права. И все же, сколько правил мы создали — и для чего? Чтоб Дар, который мы вложили в человека, в конце концов был брошен против нас?
— Ты ожидаешь от меня ответа?
— Нет. У меня есть свой Орлиный Глаз…
— Но кто тебе подкинул ту идею: не торопитесь, вскоре, мол, закон позволит Колесу снять чары Змея? Кто говорил, ты помнишь?
— Гиддеон! Вот сукин сын, так он предвидел…
— Вряд ли. Ведь не смогли мы оба избежать удара; мог ли до конца спектакля он переход к финалу просчитать?
— У Масок ставка в сорок девять судеб. При том, что в этом цикле нет таблиц — так что найти, каких ходов НЕ будет, вполне возможно. При Замене Лиц.
— Замена Лиц? Для Масок?! Это значит…
— …что наш черед пришел в Игру вступить. Иначе — все награды прошлых матчей кровавой пылью станут…
— Может быть. Но Кодекс предусматривал расходы делить на всех — а кто в те дни владел Печатью? Мы не видели исхода — так что, искать всех тех, кто уцелел? Расклад неутешителен: событья нас ждут такие, что из сотни бед на нас придутся те, где мы бессильны. Так что осталось лишь сказать «привет»…
— Привет кому? Ты крикнешь «Ave, Caesar! Morituri te salutant!»
— А что?
— Нет, ничего. Приветствуй, не приветствуй — конец, увы, один.
— Таков мой ход.
— Как хочешь. В этом нереальном мире нет четких правил; Кодекс же порой уверен в том, что два плюс два — четыре.
— Что опровергнуто самой Игрой.
— Тем более: чем больше сомневаться, тем меньше будет бонус при броске. Чем дольше ждать, тем легче догадаться, какие карты держишь ты в руке — а что припрятала. Тебе известно, все мы немного понимаем, что почем.
— Запрет…
— Здесь вовсе нет запретной темы!
— Но сам Запрет на гибель обречен. Один иль два — ну максимум три цикла, — и рухнет Грань под натиском Врага. Тогда в кровавом сумраке насилья мы пропадем навеки. Все слова о мудрости, искусстве, долге, чести пойдут наперекор самим себе…
— Где ты нашла такой пакет известий?
— В скитаньях, Доппельгангер. И в борьбе. Вы с братцем заварили эту кашу, когда свели на стыке двух миров три Линии — из тех, что день вчерашний взорвать способны.
— Что ж, я был готов ко многим порицаниям; однако, где нашу видишь в этом ты вину? Герой, два Странника и приключенцев шайка в реальный мир впустили Мрак и Тьму? Не верю!
— А сюжет стандартный.
— Верно — и потому в него не верю я. Герой способен был разрушить двери — но где мотив? Где выгода?
— Нельзя все побужденья править общей меркой. Людей ты знаешь? Хорошо? Тогда скажи мне, как сумел обычный смертный узнать о Слове Сил? Разбить Врата? И наконец, повергнуть на колени пол-Преисподней! Это ли не цель…
— Бывают разночтения. Сомненья есть у меня, конечно, и теперь, но все же вижу я исход финальный.
— После моих-то слов? Ну-ну, давай.
— Терпенье, Тир…
— Тиролия! Иначе меня, Ян, никогда не называй!
— Прости… Так вот, по рунному прогнозу — который, согласись, уместен тут — в ночи сокрыта главная угроза. Не откровенье, знаю; но маршрут известен мне, признаться, стал случайно, как катастрофу ту предотвратить.
— Случайно? Нет случайностей — лишь тайны, что предназначено не нам открыть. А Путь ты разве только с позволенья…
— Вот-вот. И я согласье получил.
— И ты молчал?!! С таким-то разрешеньем мы можем всю Доску Ключами Сил усеять, и своим Фигурам сразу присвоить власть Наместников — а ты завел Игру в тупик и ждешь, зараза?
— Да, жду — и не кипи! Твои мечты не сбудутся, ведь Путь устроен вовсе не для того, чтоб Игроки могли свои ввести Фигуры в Край Пророчеств и власть черпать там прямо из земли. Путь не для нас — для смертных был проложен, и им — не нам открыты те края. Мы следуем за ними. Знаю, сложно; но следует как данность воспринять…
— Первопроходцы-смертные? Так значит…
— Ты поняла?
— Не знаю. Я боюсь — не проигрыша, не отмены матча. Боюсь того, что больше не вернусь.
Вода сковывала движения, делая их тягучими и плавными. Я машинально отметил, что драться в такой среде способен только «Дремлющий Тигр».
Меч Аркана я извлек из ножен заранее. Очисткой стали от ржавчины можно заняться и потом (если оно будет, это «потом»).
Мортис следовал за мной. Свою накидку он еще на суше спрятал в заплечный мешок, и блики далекого света превращали его черно-серебристую кольчугу в подобие змеиной чешуи. Впрочем, я, вероятно, выглядел так же — только с дурацким рогатым шлемом на голове. Лишенный Имени, будучи Черным Странником, не нуждался в том, чтобы распугивать окрестных чудищ таким головным убором; тем более что (по его словам) большинство жителей Внешних Миров умели какое-то время находиться под водой без воздуха. Когда я спросил, как велико это время, он посоветовал мне не совать нос не в свое дело.