"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Как-то не сильно она с лошадьми возилась. Да, бывало и такое на кордоне, но не слишком часто – «уазик» был куда как удобнее. И не гадил.
Совместными усилиями выяснилось, что лошади на день надо примерно двадцать – двадцать пять килограммов корма. Примерно пять кило овса, вдвое больше сена, а то и втрое, как работать будет, по паре килограммов отрубей и моркови. Соль нужна, вода нужна…
Воду придется топить в ведре, на костре. Потому как пьет взрослая лошадь до восьмидесяти литров в день. Воды, не водки.
Лошади нужно отдыхать – и кратко, и длительно. Лошадь нужно вываживать. Зимой, правда, лошадь пьет меньше. Но все равно – возня.
Это на картинах все так красиво и вальяжно, а в жизни… она еще и гадит. И растирать ее надо, и накрывать на ночь. Но выбора все равно нет.
Или они пробуют выбраться из города и добраться до деда Мишки и Машки, или…
Еще не факт, кстати, что Федор Михайлович Меншиков не уехал. Что дождется их…
Что им повезет…
Марфа, конечно, говорила, что отец ждет. Ну так… сроки-то все, небось, прошли! Прохор и свою семью погубил, и ей хомут на шею нашел… ладно! Что Мишка, что Машка – два солнышка. Ради таких и задержаться не жалко, Яна б себе в жизни не простила, пройди она мимо. Но их отца это ни капельки не оправдывало.
Топыч был настроен вполне уверенно, фуражом Яна собиралась разжиться в доме у Поганца, там и в сани погрузить. Вот как коня запрячь…
Черт его знает! Но есть другой вариант. Если все складывается – рысью за Топычем, а уж с ним и запрягать, и все остальное…
Яна отлично понимала, что если они возьмут этот куш… уходить придется сразу. И быстро. Разве что трактирщику его долю завезти.
Матвея тоже понять можно: Яна для него идеальный вариант. Крови не боится, одиночка, мало того, скоро из города вовсе уйдет, никто и не узнает от нее ничего.
Кстати, о Матвее…
Яна почесала кончик носа и решила наведаться к Матвею за маленьким мастер-классом. А чего?
Пусть он ее научит, как правильно запрягать лошадь! Вот и решится проблема, и за Топычем бегать не надо будет.
* * *Лошадь Яна запрягала раз двадцать. Потом поняла, что не запутается во всей этой сбруе, и выдохнула. Теперь она не перепутает чересседельник с седелкой, а шлею с трензелем. Который, кстати, надо согреть в ладонях, а то железо холодное, а рот у лошади нежный.
Тьфу, блин!
Зачет по философии получить легче, чем лошадь заседлать! А еще эта коняга любит брюхо надувать. А этого никак нельзя делать, сбруя свалится…
А еще лошадь лягается, кусается (больно) и толкается крупом (по́пом! Исподтишка!!!). Скотина! Еще и на ногу наступить норовит…
Определенно, Яна не любила лошадей.
А сейчас стояла, смотрела на симпатичный такой домик в два этажа, крепенький, каменный, на основательном (еще три этажа надстрой – выдержит!) фундаменте, и думала, что ломиться в ворота плохая идея. И лезть через забор – тоже. Там во дворе три собаки. Здоровущие…
Можно перетравить, но жалко. Сонного зелья подсыпать? Так пока еще подействует, дурак не всполошится…
А если…
Идея была шальной и дурной, но почему бы ей не сработать? Ежели что?
И Яна закопалась в барахло, которое было в доме.
Вот когда настала пора вспомнить добрым матерным словом троих бандитов. Вещи, которые они нашакалили, Яна как в одной из комнат свалила, так и забыла. А там было кое-что нужное. Ей.
Крытая шубка, в самый раз.
Ну и шмотки кое-какие… юбка точно была… была велика раза в два. Яна плюнула, пробила ее дырками и утянула ремнем. Ушивать?
Идите вы, граждане! Она потом эту юбку Топычу отдаст! Лошадь укрывать! Принципиально!!!
Шитье она терпеть не могла. Но для первой стадии операции необходим был приличный внешний вид.
* * *Собаки беспокоились.
– Канава, поди выйди? Глянь, чего твои шавки бесятся?
Бандит с лирическим прозвищем Канава, в девичестве – Фролка, лениво зевнул.
– А… их знает!
– Сказано тебе – глянь! – нахмурился хозяин.
Повод для беспокойства у Егора свет Михайловича был! Денег в доме хранилось… много. Очень много. Да не бумажками, а серебром, золотом… Опасно? А каждый день в банк не наносишься, да и где тот банк сейчас! Надо в соседний город ехать, а погода-то разгулялась, вот и пришлось задержаться.
А за деньги боязно.
В такие страшные времена живем… тут и ограбить могут, и красного петуха пустить… ничего святого у людей нет! Совсем Единый забыл о чадах своих!
Егор благочестиво сотворил знак Единого.
И в церковь-то сейчас не сходишь… воистину, горе! Раньше-то как! Придешь, с батюшкой честь по чести побеседуешь, милостыньку раздашь, колокола послушаешь… говорят, колокольным звоном душа очищается. А сейчас… ох и тяжко жить на свете!
На улице хлопнул выстрел.
Потом еще один.
Тут уж мужики не стали чесаться, а накинули кто что – и вылетели наружу. Бесились, лаяли собаки. А потом послышались быстрые шаги по тихой улице и отчаянный голос:
– ПОМОГИТЕ!!!
Женский голос.
Молодой!
– Хелп ми!!! Эдё муа, силь ву плэ!
Мужчины переглянулись. Егор кивнул одному из подручных, и Кабан выглянул за калитку.
Прямо на них бежала женщина. Явно молодая, красивая, в дорогом полушубке.
– Эдё муа…
Не добежав пары шагов, она рухнула прямо в сугроб. Кажется, потеряла сознание.
Мужчины переглянулись. Ну был, был у Егора такой недостаток, падок он на красоток. А уж в нынешние времена, когда настоящих прелестниц днем с фонарем не сыщешь…
– Заноси. Посмотрим, что за штучка.
Кабан пожал печами и поднял женщину из сугроба. Ему это было несложно.
Егор пригляделся.
Ну… не идеал. Но красивая. Правильное лицо, густые волосы, дорогая шуба, юбка тоже недешевая… и руки такие холеные. Видно, что тора.
Шапочка эта дурацкая… кто в такой – да зимой? Похожа на кружок из меха на самой макушке! Сразу видно, дама из экипажа.
– Силь ву плэ…
– Это по-каковски?
– Кажись, по-ламермурски, – почесал нос Егор. – Тора, вы в себя пришли?
– Уи… нуа авон кондью… нуа аттак…
– Аттак… понятно. А сколько их было?
– Труа…
– Тоже понятно, трое…
– Мон пьепль се бат куражьюсьмен…
– Чего?
Яна прекратила коверкать ламермурское наречие и перешла на нормальный язык [47].
– Помогите, умоляю…
– Чего случилось-то, тора?
– Мы ехали к дяде… мой дядья Феодор Меншиков. На нас напали. Мои льюди храбро сражались…
– Федор Меншиков? Купец, жама?
– Тора, тора Сильен, его сестра, моя мать, вышла замуж в Ламьермур…
– Ага…
– Мой экьипаж…
– Понятно. Кабан, ты тору в дом неси. Канава, погляди вокруг, чего тут произошло…
– Умольяю!
Хелла его разберет, какой акцент получался у Яны, но местные бандиты тоже университетов не заканчивали. Авось и сойдет для сельской местности. Главное она донесла.
Дамочка ехала к дяде, купцу, миллионщику… напали, она умудрилась удрать…
В принципе – бывает.
Что требовалось Яне?
Попасть в дом, минуя собак. А дальше…
Даром ли она практиковалась на гопниках? Заветная фраза работает, хоть ты ногами к потолку приклейся и ее произнеси. Все одно враг к Хелле отправится.
Жалко? Бандитов? Шутить изволите, господа? Яна б их и в мирное время – без конвенций, одними танками. Потом помыть гусеницы и забыть про сволочей! А уж в годину бедствий для отчизны и вовсе таких миловать грешно! Больше тварей перестреляет – больше людей спасет. Так-то!
И явно тут хозяин не добром свои капиталы нажил. Даже сейчас в доме тепло и уютно, жареным мясом пахнет, все окна горят, ничего он не боится, клоп. И смертей у него за душой много… откуда-то Яна это точно знала. Благословение Хеллы?
Может, и так. Кому, как не богине Смерти, душегубов видеть?
Сильно Яна не заморачивалась. Изображала полудохлую маргаритку, обвисала в лучших традициях романов, а сама оглядывалась. Хотя хозяева и расслабились чуток.