"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Хотя учить детей законной самозащите Яна уже начала. И начала с простенькой игры: ножички. Расчертил круг, кинул нож, если тот воткнулся – отсекаешь у соперника кусок территории. Упал? Пропуск хода…
Яна под это дело целую комнату выделила. И плевать на деревянный пол! Ей здесь не век вековать! А ножи…
Пусть учатся.
Под присмотром Топыча, под приглядом самой Яны, но учатся. Потому как поди метни нож – правильно.
А еще праща и мишени, нарисованные на стене. И приз за лучшее попадание.
Города, скамейки, бабки-дедки, танчики… [46]
А морской бой с ножиками? А футбол с ними же?
Дети были счастливы. Дети были заняты. Яна была довольна. И энергия расходуется, и по делу, не просто так… Машка крутилась рядом с ней на кухне, спрашивала про травы, потом опять удирала играть с мальчиками. Раньше не давали, а так интересно было! И никакого вышивания!
Зато сказки по вечерам! И какие!!!
Дети слушали, открыв рты. Уж что-что, а книг Яна прочитала достаточно, сериалы смотрела, было о чем поведать малькам. Скука их не мучила, одного Льюиса с его Нарнией можно было год рассказывать. А вот безденежье…
Потому и стояла сейчас Яна на темной улице. И ждала подходящего момента. А началось это дело незаконное с самого обычного разговора.
* * *– Благодарствую, Матвей Игнатьевич.
– Что вы, тора, это я вам благодарен. По нашим-то тяжким временам…
Яна вздохнула:
– И то верно. Может, скоро и ходить к вам не смогу.
– Деньги, тора?
– Деньги.
Матвей возвел глаза к небу:
– Да, тора, в страшное время мы живем. Когда у благородных людей последние медяки заканчиваются, а всякая мразь жирует да еще пальцы облизывает.
Яна подняла брови:
– Это ты про Комитет Освобождения? Или кого поближе нашел?
Дело нехитрое, если человек заводит разговор в духе: «это не вы, а обстоятельства», значит, у него и имя есть, и адрес, и даже подробности о личной жизни «обстоятельства». Это в любые времена так.
– Чего там искать, тора. Есть в Синедольске такой… Поганец.
– Это имя или прозвище?
– По имени-то он уважаемый Егор Михайлович, а вот по фамилии и впрямь – Поганец. Нарекли их род, значит, и не промахнулись.
– И что?
– Вот он долю малую собирает. Где с трактиров, где с чего…
Предок рэкета? Крышуем за деньги, несогласным вырываем фундамент по самый чердак?
Яна прищурилась:
– Матвей Игнатьевич, ты ведь не просто так этот разговор завел?
– Нет, не просто так, тора. Не хотите наверх подняться, по кружечке сбитня выпить?
– Кроватями поскрипеть? – прищурилась Яна.
– А хоть бы и ими…
– Пожалуй, можно…
* * *Понятно, никаких сексуальных отношений между Яной и трактирщиком как не было, так и не было. Но уж больно прикрытие хорошее.
Уединились баба с мужиком? А зачем?
Подходит кто к двери, а оттуда и слышно, как кровать поскрипывает. Ну… понятное дело. Житейское.
Разговоры?
Да помилуйте, кто ж с бабой о делах разговаривает? Она ж БАБА!
Яна идеалы феминизма отстаивать не собиралась. Ей эта бредятина даром не нужна была! Сначала феминизм, а потом шпалы укладывать и асфальт? Разбежалась!
Поэтому – да, она баба! Тупая и глупая. И хорошо разбирается только в том, как картошку варить. А шпалы пусть умный мужчина укладывает.
В небольшой комнатке было чисто и уютно. Яна уселась на кровати и принялась ею поскрипывать. Жом Матвей устроился рядом, на стуле.
– Тора Яна, плохие времена наступают. Черные.
– Согласна. Уже наступили. На… это самое.
– В такие времена без денег плохо.
– В любые времена без денег плохо.
– Кому плохо, а кто и сейчас не бедствует. Вот этот самый Поганец. Ему с каждого трактира, с каждой лавочки долю несут. Небольшую, я пару серебряных в десять дней плачу, а только трактиров много. И лавочек много. Так вот и набирается не одна сотня в месяц.
– А тебе откуда это известно? Да еще в подробностях? Неужто он тебя с попом перепутал и исповедался?
Жом Матвей насмешки и не заметил.
– Не мне, тора. Племяшка у меня, Сонька. Девка красивая, да не шибко везучая. Муж был, да зимой в полынью попал, поморозился. А бабе без мужика хозяйство поднять, что петуху на колокольню взлететь. Хоть все перья оставь – не получится.
– А ты не помог, что ли?
– Обижаете, тора. Я ей говорил, приходи, к себе возьму, а как обтешешься, в хороший дом пристрою.
– И пристроил?
– Если бы… у меня в трактире ее Кабан увидел.
– Кто?!
– Он дань для Поганца собирает.
– Ага… Потребовал приложить чего-нибудь к дани? Кого-нибудь?
– Сонька гулящей не была. Но иногда случалось… жизнь такая.
Яна кивнула.
Бывает. Здоровье – оно в любом мире здоровье. И молодое тело своего требует, что ж теперь – монашкой жить? Вдова – это не покойник, ей много чего надо!
– И с Кабаном случилось? По доброй воле?
– Почти что по доброй. Он предложил, а она отказываться не стала. Чего, мол, ломаться, не сотрется. Я Соньке говорил: уходи, а ей вот красивой жизни захотелось. Расстаралась племяшка, попала сначала к Кабану, от него к Поганцу…
– А потом?.. – догадалась Яна.
Чего уж там, и не такие истории слышала.
– А потом пропала. Как не бывало. Но про Поганца рассказать успела. И что на красивых баб он падок. И что деньги ему привозят, а уж он в конце месяца их в банк относит…
Яна задумалась.
– Считай, конец января на носу…
– У него и без денег, наверное, поживиться можно. В доме сам Поганец, двое слуг да двое охранников.
– Слуги?
– Муж да жена. Она кухарит да убирает, он по хозяйству всякое разное делает.
– Понятно. Все, кроме одного: с чего ты мне это рассказываешь.
Темные глаза Матвея сверкнули тяжелой, неизбывной яростью. Из тех, что и за сто лет не потухнет, и за двести не рассеется. Такую и смерть не закроет.
– Сонька хоть и дура, а все ж… двое детей сиротами остались.
– На тебе?
– Ейная мамаша, моя сестрица, их забрала, а все одно, без мамки несладко. И я в том виноват.
– Ага, ты ее в постель подкладывал.
– Не я. Но убивать все ж не стоило.
Яна вздохнула.
А то у них такого не бывало. Как вообразит себя очередная метелка невероятной красавицей да умницей, так и вляпается. По уши. Сколько таких красивых по лесу находили… подснежники называются. На Янином счету три штуки было…
Как по ним потом родные убиваются…
Зато пожили красиво. Месяца два. Или даже полгода. Дуры.
– А от меня ты что хочешь?
– Половину, тора. Сведения мои.
– А риск мой. Там может больше людей оказаться…
– Без меня вы о том никогда не узнаете, ни дома, ни адреса…
Яна вздохнула.
Тоже верно.
– А еще… – Матвей улыбнулся краешком губ. – Говорят, у Поганца возок есть хороший! И кони что ветер. Сейчас они дороже золота.
Все.
Ради такой информации Яна готова была продаваться.
Возок! Фактически – карета на полозьях!
Она может погрузить всех своих обормотиков! Может погрузить запас продуктов. А лошадь…
Справится. Обязана. Ну и с Топычем посоветуется.
– Дай мне время подумать, Матвей.
– Месяц на исходе, тора.
– Авось до завтра не закончится.
– И то верно. Ежели что – за байки головой не платят…
Платят, вообще-то. Но Яна не стала заострять на этом внимание. Поскрипела еще немного кроватью, расстегнула пару пуговичек, попрощалась, да и пошла себе.
Чтобы дома поговорить с Топычем.
* * *– Возок? Яна, это ж…
– Лошадь. Топыч, лошадь…
– А что с ней не так?
– Ты сможешь ее запрячь?
– Ну да… Чего там не смочь?
– А что надо лошади на день пути? Что она жрать будет?
– Энто… овес, сено…
– Энто – сколько в килограммах?
– Чего?
Яна вздохнула.