"Фантастика 2026-46". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Тигр с сомнением покачал головой.
– Согласится ли?
– Попробуем. А пока надо вывести часть капиталов за рубеж. Если нас вытеснят из страны, наше дело надо будет продолжать…
Дальше Тигр уже не слушал.
Неинтересно.
Он смотрел в окно и думал… нет, не о Яне. Жом Ураган уехал позавчера. Уехал закупать зерно… справится ли он?
Купит ли все необходимое?
И если да – то когда привезет? Бежать за границу Тигр не собирался. Они дел наворотили, им и исправлять. Не нравится?
  
А никто их сюда силком не тащил, в правительство не затаскивал… никто! Они сами, все сами, и Петера тоже… и брат его там полег…
Может, тогда жом Тигр и переосмыслил что-то…
Или позднее, с Яной?
Он и сам не знал точно когда. Но Русина сейчас была на его ответственности. Сможет ее кому-то передать? Уйдет без звука.
Не сможет?
Останется и будет тянуть этот воз. И плевать на проклятие. Слышишь ты, богиня?! Проклинай хоть до утра, но если никого другого нет… бросать все? Но я знаю, что справлюсь! А кто-то другой на моем месте только дров наломает… пусть это самонадеянно, но я останусь.
И показалось Тигру, что в шуршании поземки за окном пронесся далекий волчий вой.
Тоскливый, голодный… значит – судьба.
Русина, Синедольск
Дети быстро привыкают ко всему.
К хорошему ли, к плохому… нельзя сказать, что у Георгия была плохая жизнь с Ксюшей. Вообще, по счету мальчика, это была уже третья его жизнь.
В первой была мама Ирина. Был папа Илья, была мама Аня, которую он видел только пару раз, но которую тоже любил. Был дом и строгие учителя, которые требовали от него знать языки, кланяться, танцевать, читать, считать и писать. Рисовать и музицировать – день был расписан по минутам. Тяжело, но он не жаловался, он должен быть умным.
Вторая жизнь – дом бабушки.
Там учителей почти не было. Зато там была сама бабушка, кругленькая и уютная. И мама Ира, и осенний лес, по которому можно гулять, собирая каштаны… такие смешные и кругленькие, и служанка, которая потом грозила пальцем, мол, тор, вы опять всякую бяку домой притащили… почему взрослые не понимают, насколько это нужная вещь – каштанчик? Такой круглый, коричневый, блестящий в твоих ладонях? И осенние листья… из них можно делать букеты, жаль, что они быстро становятся серыми и грустными…
Там было тепло и уютно, светло и солнечно. И Гошка искренне огорчился, когда закончилась та жизнь.
И началась третья. Странная…
В этой жизни была Ксюша. Забавная и разбитная, веселая и шутливая. Она ничему не учила, поэтому Гошка сам принялся рисовать. Сам музицировал на стареньком клавесине, стоящем в гостиной. Сам пробовал писать и читать… Ксюша ахала и всплескивала руками.
Почему-то ему казалось, что родители бы одобрили. И бабушка…
Деда Георгий практически не помнил. Тор Алексеев слишком был занят бутылкой, чтобы заниматься внуком. Это ж не собутыльник!
Поэтому Гоша делал все сам. Было сложно, иногда ему ничем заниматься не хотелось, и он заставлял себя, но – справлялся.
Ксюша приносила домой продукты, готовила…
С ней было легко и спокойно. И поэтому, когда однажды она пришла встревоженная, Гошка тоже заволновался.
– Что случилось?
Аксинья потерла лоб рукавом.
– Не знаю, тор… Не знаю.
– А чего ты вся такая… – Гоша поискал правильное слово и нашел его: – Перевернутая?
Ксюша вздохнула.
– Да вроде как и ничего. Сцепилась сегодня на рынке с одной… заламывают за курицу, как будто она при жизни золотые яйца несла… а тут ее сын рядом стоял. И так зло смотрел…
Какие-то вещи Ксения просто чуяла. Было у нее чутье на людей, которое и позволило ей так долго пробыть гулящей девкой.
С кем связываться, с кем не связываться, чтобы косы не выдрали…
– И что теперь? – Испуг Ксении передался Гошке. Мальчик опасливо посмотрел на свою няньку.
Савва правильно выбрал кандидатуру.
Аксинья была шлюхой, да. Гулящей девкой. Но в то же время она любила детей, она ответственно отнеслась к малышу, который оказался под ее опекой… она жалела мальчика. И не хотела подвергать его опасности…
– Вот что, тор, – Гошей она называть мальчика решительно отказывалась. – Пойдемте, покажу вам кое-что…
Кое-что? Кладовка между Гошкиной комнатой и кухней. А в ней у самой стены нечто интересное.
Всего лишь люк в подвал. Только такой, что не сразу его увидишь и не сразу найдешь. Он у самой стены, и ручки у него нет, надо потянуть за выступающий плинтус, легонько, ребенок справится. Савва не просто так купил этот дом, все он понимал, мудрый человек, все…
Когда-то тут жил вор… Хороший вор, умелый, грамотный, если до старости дожил. А все ж лазейку себе оставил.
Савва и историю эту знал, и про вора. Наденьке рассказал, Аксинье. А та рассказывала Гошке [42].
– Сюда можно спрятаться, случись что. Попробуйте, тор.
Гошка подцепил кусок плинтуса, потянул на себя.
Тот поддался.
Внизу было темно и страшно, пахнуло холодом и тем особым запахом, которым пахнет только из погреба. Гоша поежился, но он же большой мальчик! Он справится, правда?
Вот и лестница, правда, она для больших, это просто несколько металлических прутьев, приваренных друг к другу, и расстояния между ними большие. Ксюша полезла первая, погремела чем-то, позвенела, а потом позвала Георгия к себе.
Страшновато было.
Но ведь мама с папой говорили, что надо быть храбрым? И Ксюша его поймает, она сама сказала… Гошка поежился, но полез внутрь.
Это был небольшой погреб, отделанный деревом. И темно в нем не было, разве что со света. А так… Откуда-то свет проникал, впотьмах оказаться не придется, руку видно, вот, полку видно…
Гошка не знал, а Аксинья не могла ему объяснить про сложную систему зеркал, устроенную в вентиляции. Какая там физика, в деревне-то? Какая оптика?
– Смотрите, тор.
В погребе можно было прятаться и сидеть даже несколько дней. Изнутри закрывался люк, и если задвинуть засов, тогда сверху тяни, не тяни – не откроется.
Сделаны несколько полок, на них стоят глиняные горшочки с разными разностями, висит мешок с сухарями, высоко висят несколько колбас – обычный погреб с едой?
Нет.
На деревянном полу – не тянет от земли ледяным холодом – лежит нечто вроде постели, стоит ведро…
– Здесь люди прятались. Долго.
– А зачем?
– Потому как, тор, разные бывают обстоятельства.
Гошка кивнул. Он не слишком понял, какие именно, но, наверное, так было надо? А ему зачем?
Ксюша стала серьезной.
– Тор, слово мне дайте.
– Какое?
– Если в дом кто чужой придет, кого вы не знаете…
– А могут?
– Ох, тор, время сейчас тяжкое, городовых и днем с огнем не разыщешь… зато ворья расплодилось… дайте слово, что вы сразу сюда спрячетесь.
Гошка почесал кончик носа. И только сейчас сообразил:
– Это же рядом с моей комнатой, да?
Ксюша опустила глаза.
Вообще-то тора надо бы на втором этаже поселить, но она заняла людскую, а Гошку устроила в маленькой комнате на первом этаже. Мальчику было все равно, он не капризный, а она объяснила, что так комнаты протопить проще. Зима же… и к кухне ближе, Гошка любил прибегать то за хлебушком, то за сушеными яблочками, до которых был большой охотник.
Еще и поэтому. Случись что – кинутся сюда, да и живы останутся.
– Случись что – вы из двери-то в дверь и шмыгнете. Я и кладовую никогда не запираю.
Гошка медленно кивнул. И вдруг испугался. Остро, до приступа спазмов в животике.
– Ксюша, все будет хорошо? Правда?
Вместо ответа девушка просто обняла мальчишку.
– Будет, маленький… будет.
  
Только вот когда?
И кому?
И доживут ли они до этого светлого момента?
Ксюша не могла себе ответить на этот вопрос. Она видела, что творится с людьми, – и боялась. Сильно боялась.
При смене власти быстрее всего гибнут самые беззащитные. А кто сейчас может их защитить? Она не знала.