Юся и Эльф
– Откуда?
– Вы… т-ты задремала…
И лука не пожалели. В масле жаренного. Я такие нюансы уже научилась различать. Лук сырой и лук в жиру – совсем разные луки. Приправы… перец и базилик… базилик люблю. А травы в кружке эльф сам намешал, точно. Ромашку чувствую и еще хладницу, которую не люблю за горечь и резковатый привкус, но сейчас, странное дело, я ощущала ее, но не сказать чтобы неприятно. И мята горная… с мятой хорошо.
Зверобой. Белокорень тертый.
Я с удовольствием зажмурилась. Становилось легче. Надо же, уснула во время беседы… ага, прелестно…
– Т-тебе следует отдохнуть, – с упреком произнес эльф.
Надо бы спасибо сказать за отвар и пироги. И вообще… только не скажу. В силу паскудности характера и поддержания образа ради.
– Потом.
– Я тоже так подумал. Тебе еще в гильдию нужно, – он сел, положил локти на стол и, сцепив пальцы в замок, уперся ими в подбородок. Маншул потерся о ноги и заурчал. – Гворх в городской черте – это серьезно. Причем настолько старый. Эти твари не любят шума…
То кладбище было тихим, но… пожалуй, я соглашусь.
Отвар здорово прояснял мозги.
Матерый гворх довольно умен, чтобы нацепить безопасное обличье, но не настолько, чтобы долго прятаться. Все же в городе хватает и некромантов, и охотников за нечистью, да и вообще…
Я запечатала могилу, но не осмотрела кладбище на предмет гнезда…
И нарушила еще пяток пунктов, которые выйдут мне боком. Нет, все нарушают правила, поскольку не в силах человеческих объять необъятное, но на нарушения одних закрывают глаза, а вот другим приходится штрафные отчислять.
Я вздохнула. А Эль протянул мне сумку.
Чистую, мать его сумку… она такой была в первую неделю после покупки.
– Как…
– На границе всякое случалось, а слуг там нет, – эльф пожал плечами. – Я бы хотел сопроводить тебя. Гворх в городе – это действительно серьезно…
И я не стала возражать.
А еще мне нацепили на руку браслет. Серебряный. То есть, может, и не совсем серебряный, но красивенький. Листочки-веточки и цветочки с полупрозрачными лепестками. Камушки разноцветные…
Красота.
– Если… вы р-решите, что обязательства в-вас т-тяготят, достаточно будет отправить этот браслет… я п-пойму…
– Слушай, – я покрутила браслет, который, как ни странно, при всей моей нелюбви к побрякушкам, не мешал, – у меня к тебе будет ответная просьба, раз уж ты мой жених, но… настаивать не буду…
И кажется, начинаю понимать, почему он заикается и краснеет. Просить кого-то о чем-то жуть как неудобно. Но, видят боги, я справилась.
А эльф согласился. Вот так сразу взял и согласился, бестолочь ушастая.
Здание гильдии я покидала спустя два часа в весьма смятенном состоянии духа.
Нет, меня по-прежнему не любили.
Но к обычной нелюбви, к недоумению, которое я отчасти разделяла – среди некромантов мне с моим даром и нелюбовью к работе делать было нечего, – добавилось весьма откровенное презрение. Оно читалось во взглядах. Жестах.
В тоне благообразного Седрика, бессменного секретаря, который прежде не разговаривал со мной сквозь зубы, не говоря уже о том, чтобы заставлять трижды переписывать треклятый отчет.
И в гворха он не поверил. Трижды проверял клыки. И шипы уцелевшие.
Кости разве что не на зуб пробовал. Хмурился. Играл бровями и морщил благородный нос, горбинка которого сразу перестала казаться мне очаровательной.
– И чего ты хочешь? – мрачно поинтересовался он, убирая кости и клыки в ящик для мусора. – Денег все равно нет.
Почему-то для меня они если и находились, то нечасто, после долгого торга и понижения ставок до минимума.
– Оплаты согласно прейскуранту, – я выдержала холодный взгляд, – и правилам гильдии.
– Ты ее уже получила, – Седрик ткнул пальцем в копию контракта, который я подмахнула в прошлый свой визит.
Не глядя подмахнула. Мать его…
А ведь говорила тетушка, что не стоит верить людям. Палец Седрика уткнулся в предпоследний пункт. А я поняла, что зря вообще сюда заглядывала.
И не только я.
Эльф, державшийся рядом с видом независимым и даже непричастным, взял бумагу. Пробежался взглядом. Хмыкнул. И заметил:
– Мне представлялось, что гильдия была создана именно для того, чтобы отстаивать интересы ее членов, а не составлять бумаги таким образом, что они явно данным интересом противоречат.
Ага…
И ведь не пожалуешься, сама подписалась извести шалунов, шептунов и иную нежить, угрожающую покою граждан. Стоило прежде подумать, отчего столь простой контракт не нашел исполнителя.
Для меня придержали. Но за что?
И главное… Седрик пыхтит, но взгляд не отводит.
– Контракт выполнен, – Эль протянул бумаги, а маншул оскалился и заворчал. – Будьте добры отметить…
Седрик насупился, но печать шлепнул. И подпись свою поставил. И…
– Согласно уложению, все трофеи, добытые во время выполнения контракта, принадлежат исполнителю, – меланхолично заметил Эль. И забрал останки несчастной нежити. Вместе с контейнером.
Седрик возражать не стал. Я тем более. Душила злость.
Вот не просто злость, а… не знаю… хотелось и плакать, и смеяться, и постучаться головой о стену. Глядишь, и наступит чудесное прояснение, а следом и понимание, что же такое происходит вокруг. Не может быть, чтобы это из-за подруженьки моей…
Или эльфа? Или…
Я заставила себя успокоиться. Разберусь…
– Мне показалось, или отношение к тебе было несколько предвзятым? – Эль нес коробку с остатками гворха, при этом локтем умудрялся прижимать копию контракта с отметкой об исполнении.
Когда успел взять?
– Спасибо.
Он слегка наклонил голову. А я предложила:
– Пойдем пообедаем нормально.
В трактире было шумно, не слишком чисто, но вполне уютно. Пахло мясной похлебкой, пирогами, опять же мясными, и еще квашеной капустой, которую можно было брать прямо из бочки. Я и взяла.
Гору навалила.
И клюквы выловила, украшая. Все-таки чувство прекрасного мне не чуждо, а что может быть прекрасней правильно зажаренного куска говядины, под которым растекается полупрозрачное озеро подливы? А уж полупрозрачные нити капусты с алыми мазками тертой моркови и клюквинами – это вообще почти совершенство.
Как ни странно, эльф тоже попросил мяса.
– А разве вы…
– Моя матушка предпочитает питаться растительной пищей, – он поставил коробку на стол, чем вызвал нездоровое любопытство подавальщицы, которая шею едва не вывихнула, силясь разглядеть содержимое. А когда разглядела, слегка сбледнула с лица и вообще улыбка ее прежняя померкла. – Но мне этого маловато. На границе едят почти одно мясо… и шоколад. Хорошо восстанавливает силы.
Я кивнула, соглашаясь. И вправду хорошо.
Шоколада надо будет прикупить. И спрятать.
Хорошенько спрятать. У Греты на шоколад нюх, и не то чтобы я жадной была, но вот… душа требовала иметь стратегический запас шоколада. Просто на всякий случай.
И в память о голодных временах. Голодный некромант – это плохо.
Эльф жевал мясо. Причем умудрялся делать это с видом задумчивым и отрешенным. Однако ни капли подливы не упало мимо тарелки, впрочем, как и в тарелку. Он ловко орудовал вилкой и туповатым ножом, который ему поднесли вместе с льняной салфеткой.
Мне салфетки не досталось, а вот нож свой имелся, куда как острее, а что черный и ритуальный, так это смотря у кого какие привычки.
– П-прости, ты не б-будешь возражать, если я расскажу своим?
– О чем?
Признаться, сытая, я смотрю на жизнь немного иначе. Оптимистичней, что ли? Неважно, главное, мерзковатое ощущение отступило. И вообще, воображение у меня живое…
Заговор гильдии… как же…
Все куда проще. Засранец Седрик за малую плату мимо гильдейской кассы помог бедному крестьянину решить его проблему за счет одной дуры. А что эта дура подписывает бумаги не глядя, так это ее личная проблема.
– Гворх. В городе. Старый. Это плохо.