Королевы и монстры. Месть
Он смотрит на нее горящими, полуприкрытыми глазами. Как ей удается остаться в вертикальном положении, а не растечься в лужицу пылающих гормонов под таким раскаленным взглядом – вне моего понимания.
В праведном возмущении я поворачиваюсь к ней.
– Ты специально над ним измываешься? Потому что это полный отстой.
– Полный отстой, – соглашается Деклан, качая головой.
Она пожевывает губу и смотрит в пол. Любые сомнения для нее крайне нехарактерны. Она никогда не думает, прежде чем ответить. И это меня беспокоит. Слоан, которую я знаю, уже давно надавала бы мне по лицу.
Фигурально, конечно же. С помощью насмешек.
Глядя себе под ноги, она тихо произносит:
– Я над ним не измываюсь. Просто сейчас все так идеально… Я имею в виду, между нами. Стать лучше уже точно не может. Не хочу все испортить.
Деклан смотрит на нее с такой страстью и преданностью, горящими в его глазах, что мне неловко стоять рядом с ними. А потом он хватает ее и пылко целует. Отпускает и смотрит ей прямо в глаза, весь – пышущий жар и голод. Он рычит:
– Скажи «да», и я клянусь, что каждый следующий день будет лучше предыдущего, проклятая ты упрямая женщина. Ты владеешь моим сердцем. Моей душой. Моей жизнью. Я хочу, чтобы ты носила мое имя и мое кольцо. Тогда все будут видеть, что ты принадлежишь мне. Я горжусь быть твоим мужчиной и хочу, чтобы весь этот чертов мир знал: ты – моя.
Мы обе так поражены, что вздохнуть не можем. Этот мужчина просто… Вау. Позже я вернусь с другим, более красочным прилагательным. Но сейчас у меня нет слов. Если она не выйдет за него в ближайшие двадцать четыре часа, то умрет для меня навсегда.
Я проталкиваюсь мимо них в комнату, закрываю за собой дверь, наклоняюсь к ней и громко говорю:
– Деклан, приятно было познакомиться. Позвоните мне, когда будет время ужина. Я пока вздремну на этой огромной кровати на десятерых человек. Когда проснусь, рассчитываю увидеть кольцо на твоем пальце, Слоан. Ты идиотка.
А потом плюхаюсь ничком на кровать и жалею себя за то, что у меня нет и четвертой части красоты и стиля Слоан.
Засыпаю, фантазируя о том, что я – прекрасная королева с гаремом мужественных ирландцев.
* * *Когда я открываю глаза, солнце уже садится. Слоан лежит рядом на полу, закинув длинные ноги на туго набитый ситцевый стул, и крутит прядь волос вокруг пальца.
Опираюсь на локти и смотрю на нее сверху вниз.
– Эх. Просто отвратительно, как хорошо ты выглядишь, когда задумываешься! Когда я погружаюсь в свои мысли, выглядит, будто мне надо по-большому.
Она закрывает глаза и смеется.
– Думаешь, я шучу, но нет. Все так и есть.
– О, я в курсе, – говорит моя сестра, присаживаясь. Гибкая, как кошка, она подбирает под себя ноги и с улыбкой складывает их. – Помню, какие ты выдавала гримасы. Это у тебя от папы.
– Он вообще довольно экспрессивный для военного, да? Мне казалось, что они своей муштрой это выбивают. Если бы я постоянно маршировала, подчинялась приказам и бог знает что еще, у меня бы уже давно глаза остекленели.
– Деклан был военным, он тоже очень экспрессивный.
Как только Слоан это произносит, на ее скулах вспыхивают два розовых пятна. До меня вдруг доходит: она вспоминает, насколько именно он «экспрессивен». Теперь моя очередь краснеть.
–Фу. Не хочу представлять, как моя сестра занимается страстным сексом. И да! О. Боже. Мой. Слушай. Где ты его нашла и сколько у него братьев? Мне нужны как минимум двое.
– Он потрясающий, правда?
Она хлопает ресницами и выглядит как потерявшая рассудок женщина. Или, по крайней мере, какая-то другая женщина – романтичная и милая, с наивными представлениями о любви, а не она.
Перекидываю голову через край кровати и, прищурившись, вглядываюсь в ее лицо.
– А ты правда в него влюблена, да?
–Да. Это ужасно. То есть это прекрасно, но и ужасно, потому что…
– Ты больше не контролируешь ситуацию.
Она кивает и морщится.
–У меня никогда не было ничего, что страшно потерять. Меня никогда ничего не волновало, только я сама. А теперь меня волнует все. Я чувствую себя огромным, сентиментальным комком волнений. На днях я расплакалась при виде заката, Боже мой!
Мне бы правда хотелось, чтобы ее растерянность радовала меня поменьше, но это не так. Я ужасный человек.
– Ладно, – махнула она рукой, заканчивая эту часть разговора. – Нам нужно что-то сделать с твоими волосами.
– А что с ними не так?
– Выглядят просто отвратительно. Ты как будто спор проиграла.
– Ох, слава тебе, Господи!
– Что?
– Мне на минутку подумалось, что в тебя вселился похититель тел.
Кто-то тихонько стучит в дверь. Мы одновременно кричим:
– Войдите!
Паук просовывает голову в дверной проем:
– Приветы. Принес твой багаж, подруга. Я не вовремя?
Горячий, вежливый и с большим членом. Клянусь, я должна найти ученого, который клонирует мне его с Декланом для создания идеального мужчины.
– Заходи. Кидай где хочешь.
Он проходит в комнату, занося с собой мою сумку и хромосомы наших будущих детей. Кивает Слоан в знак приветствия. Ставит сумку на пол рядом со шкафом и разворачивается в сторону выхода.
– Погоди, – говорит Слоан. – Где остальное?
– Была только одна, мадам.
Она хмурится.
– Я же тебе говорила, не надо меня так называть.
Ему еле удается сдержать улыбку. Он нравится мне еще больше за то, что дразнит ее. Для этого нужны яйца, и я уже в курсе, что они у него присутствуют. То есть существует даже визуальное свидетельство. Сейчас оно смотрит прямо на меня.
– …Райли?
– Что? – Я отрываю взгляд от внушительного холма под узкими брюками Паука и смотрю на Слоан. – Извини, я тебя не расслышала.
– С чего бы, – сухо произносит она.
Сужаю глаза и ментально телеграфирую ей угрозу, которую она получает, но воспринимает со снисходительной ухмылкой.
– Я спросила, где твой остальной багаж.
– У меня нет другого багажа. Это все.
Она с недоверием смотрит на одинокую спортивную сумку на полу – старую и потрепанную. Я купила ее перед отъездом в колледж много лет назад.
–Ты приехала с одной сумкой?
– Ты так говоришь, будто она набита человеческими останками.
Игнорируя сарказм, моя сестра продолжает допытываться:
–Как ты можешь путешествовать с одним чемоданом? Где твоя сумка с обувью? Где твоя сумка с косметикой? С деловой одеждой? Со всей твоей одеждой?
Она рыскает взглядом по комнате, будто ожидая, что прямо сейчас из ниоткуда появится набор кофров с монограммами Луи Витонн, набитых норковыми манто и вечерними платьями.
– У тебя, наверное, мозг сломается, если я скажу, что там еще и ноутбук, – с улыбкой говорю я.
Паук встречается со мной взглядом и подмигивает. А потом уходит, закрывая за собой дверь. Слоан подпрыгивает, подбегает к сумке, наклоняется, дергает за молнию и изучает содержимое. Она недолго там роется, затем выпрямляется и глядит на меня.
– Что там за пачки конфет?
– Я никуда не езжу без лакричных конфет. Далеко не везде можно найти эти кисленькие с арбузом, а я не знала, куда еду…
Я пожимаю плечами:
– Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
Она закрывает глаза, глубоко вдыхает, но берет себя в руки и снова смотрит на меня.
– У тебя есть хоть что-то не серого цвета и не из флиса?
– Эм… Нижнее белье.
– Господи. Не верится, что мы родственники.
Слоан в таком ужасе, словно готова перекреститься. Или вызвать священника, чтобы он облил меня святой водой. Мне становится смешно.
– Ой, расслабься, Бейонсе. Там еще вещи под конфетами.
Когда она с надеждой смотрит на сумку, я поясняю:
– Я еще привезла белые футболки и джинсовые шорты.
На лице моей сестры такая гримаса, будто ее заставили отведать переваренные остатки обеда.
– Я так понимаю, что нам еще надо сходить по магазинам, пока ты здесь.