Houseki no kuni: Философский камень в стране самоцветов (СИ)

 Вторая причина была уже непосредственно в моём теле. 
Как и с музыкой лунарян, оно постепенно адаптировалось к откалыванию рук, становясь в разы прочнее в местах отсечения. Если в первые года та же Рутил могла спокойно рубануть мне по плечу и получить нужный материал, который она нередко прикарманивала себе, то сейчас приходится просить это делать Борт. Руки и плечи стали настолько прочными, что только она может отделить их от туловища, ударив точно под определенным углом и с нужной силой. Через пару лет, возможно, никто уже не сможет отделить мои руки. Перспектива нерадостная на самом деле, ведь магистерий нужно всегда и везде, поэтому мы с самоцветами на постоянно основе делаем запасы магистерия на всякий случай и храним их на первом этаже в секретной комнате.
  
 Третья проблема заключалась в том, что я не мог отколоть ничего, кроме рук. 
Мои ноги оказались намного прочнее, словно их откалывали уже пятьсот лет. Единственный раз Борт смогла удачно попасть по моему колену и отломить часть левой ноги, но для этого ей пришлось пожертвовать пятью мечами из обсидиана. С руками в этом плане гораздо проще. Обычно только пальцы на ногах удаётся забрать в общий зачёт, но это сущие крохи, которые к тому же сильно мешают некоторое время нормально ходить. Голова - неприкасаемая зона, из-за глаз и челюсти, которые сложно восстановить. А туловище никто так и не смог серьёзно повредить, за исключением нескольких неглубоких трещин.
Даже Конго по моей просьбе не смог достичь значительных результатов. Мощнейший удар в грудь заставил меня отлететь на десятки метров и сделать пару кувырков по полю, но оставил всего лишь неглубокую вмятину с кучей неглубоких трещин. Здоровяк тогда заверил меня, что бил со всей силы, и я не сомневался в этом. Этот случайный эксперимент показал мою истинную прочность и продемонстрировал, что в случае теоретического конфликта с Конго я не разлечусь на осколки в первые же секунды. Запаса прочности точно хватит на несколько ударов.
Я не планировал конфликтовать с ним, даже мыслей таких не было, но всё же было полезно знать, насколько силен его удар. Конго, помимо своего отточенного броска с крупицами собственного тела, ничего другого не показывал, и мне было интересно узнать больше. После полученного удара мой интерес полностью удовлетворился, и я больше не докучал монаху на эту тему.
Но это не значит, что других поводов не возникало.
— Интересные предложения, но ты сильно ошибся со сроками, Ребис, — задумчиво проговорил Конго после продолжительной паузы, глядя на чертежи и планы на столе перед собой. — Для полноценного подземного этажа мне понадобится вдвое больше времени, так же, как и для искусственного канала с моря. Даже с помощью всех самоцветов настолько грандиозный проект займет больше времени, чем указано здесь, но благо этого ресурса у нас достаточно.
За спиной у Конго за огромным окном шёл настоящий снегопад, из-за которого ничего кроме снега не видно. Ветер был слабый, и листы бумаги с чертежами моих идей на столе лишь едва подергивались, не в состоянии оторваться полностью и разлететься по этажу. Эта зима казалась поспокойней предыдущих, но это пока. Сейчас только середина января и ещё неизвестно, какие сюрпризы уготовила вторая половина зимы.
— Тебе виднее. У тебя гораздо больше опыта в этом деле, чем у меня, — улыбнулся я, стоя напротив него с руками за спиной. — Если честно, я только несколько раз видел, как проектируют и чертят планы подобного рода в нескольких фильмах. Мои знания в этой области сильно ограничены, но, по-моему, получилось неплохо для первого раза.
— Есть некоторые недочёты, но их можно легко исправить. Я не вижу причин отказывать тебе в помощи, — сказал Конго с безэмоциональном лицом. — Совместный труд над таким грандиозным проектом должен оказать положительное влияние на всех остальных. А возможность получить машины для преобразования энергии воды в полезные формы энергии откроет путь к новым видам вооружения, к которым ты так стремишься. Я полностью разделяю твоё стремление в повышении безопасности. Что касается камня, с ним проблем не будет, но как насчет остальных материалов, указанных в проекте?
— У нас достаточно древесины и обработанной ртути для первых двух этапов строительства, — спокойно ответил я, предвидя этот вопрос. — Остальное будет готово в течение следующих шести лет. Благодаря порошку магистерия мы значительно увеличили площадь зелёного леса и уже начали подготавливать новые насаждения. Алма погружена в этот вопрос даже глубже, чем я, и сможет рассказать куда больше деталей, когда проснётся.
— Хорошо.
— Что касается железа, мы с Киноварью продолжаем экспериментировать со сплавами и различными примесями к ртути. У нас уже есть некоторые успехи с песком, но пока нет конкретных результатов. Но каких-либо проблем с объемами металла не должно возникнуть. Кино с радостью помогает и «иссушает» себя каждую неделю, — завершил я свой рассказ с улыбкой, вспоминая как нёс обессиленную Кино в своё логово.
— Я тебя услышал, — кивнул монах. — Можешь идти. Я внесу ещё некоторые корректировки и потом обсудим их вместе. А уже весной объявим об этом всем остальным. Думаю, у них тоже могут возникнуть некоторые идеи, которые мы сможем отразить на планах, а потом в жизнь.
— Да, хорошо, — согласно кивнул я и направился к лестнице.
— Если не затруднит, передай Антарктицит, чтобы зашла ко мне, — попросил Конго.
— Без проблем, — ответил я, шагая по просторному коридору, не останавливаясь. — Я как раз направляюсь к Аните. Снега на первом этаже просто море…
***
 Лето. Июнь
 21 год с момента пробуждения
Убежище Киновари давно перестало быть одиноким и безлюдным местом.
Естественных и природных пещер на острове, кроме этой, фактически не имелось. А мне было нужно укромное место для своих экспериментов, связанных непосредственно с философским камнем. Проводить их в школе сомнительное мероприятие. Некоторые опыты могли бы неправильно понять и истолковать мои действия, поставив в крайне неловкое положение. Чем меньше самоцветов посвящено в это дело, тем лучше.
Я не рассматривал открытые просторы острова в качестве потенциальной площадки. Я был уверен, что враг мог наблюдать за нами со своей позиции из космоса. Мне не хотелось раскрывать свои секреты перед ним раньше времени. Пускай дальше думают, что я крайне инициативный лесник, профессиональный уборщик снега и изобретатель оружия средней руки. Со стороны «случайного наблюдателя» с луны я не должен принципиально выделяться на фоне всех остальных. Да, я объективно выделяюсь и так, но за мной пока что никакой охоты лунаряне не ведут и каверзных ловушек не устраивают. Хотя, судя по записям Александрит и отчётам о других исчезнувших, они вполне могли бы это сделать. Возможно, я пока не представлял для них большого интереса, или они просто ждали подходящего момента. В любом случае, расслабляться нельзя ни в коем случае.
— Выглядит странно, — удивленно произнесла Киноварь, рассматривая светло-серый кусок металла на полу, который раньше был ртутью.
— Действительно, но я никогда не видел такого металла, — тихо сказал я, сидя на корточках и ощупывая его, стараясь случайно не повредить.
Новый металл продолжал менять свой оттенок после преобразования, будто он нагревался и быстро охлаждался. Однако, по ощущениям, его температура оставалась неизменной, несмотря на цвет. Я не мог определить его принадлежность к известным металлам, поэтому после недолгих раздумий поднял этот неровный кусок металла, весивший около десяти килограммов, и отнёс его на нижний уровень пещеры, где мы с Киноварью хранили остальные результаты наших алхимических преобразований. Я не мог как следуем изучить их сейчас, но мог сохранить их для будущего использования, когда один из этих металлов может пригодиться. В этом плане я думаю сильно наперёд. Полученные пару лет назад медь и алюминий, по крайней мере, могут пригодиться уже в ближайшем будущем, когда у меня появится первый источник энергии.