Парень из Южного Централа (СИ)

Кот, довольный произведённым эффектом, запрыгнул под диван, свернулся поджав лапы и начал громко мурлыкать, поглядывая на полковника с выражением: «Ты уволен». 
– Вы слышите?! Это сатанинское мурлыканье! – прошипел полковник.
– Это не сатанинское, полковник. Это мурлыканье удовлетворённого избирателя. А теперь, если вы не возражаете, у нас с мистером Трампом запланирован брифинг по вопросам наполнения миски и чесания пуза. Всего доброго.
  
Дженнингс замер. Картер подняла бровь. Рамирес устало вздохнул и пробормотал по-испански что-то вроде «Боже мой, какой клоун».
– Сэр, – медленно произнесла Картер, – вы вызвали полицию с сообщением о наркотиках, а теперь заявляете о краже кота?
— Это был предлог! – завопил полковник, брызгая слюной и размахивая пустой переноской. – Я знал, что на наркотики вы приедете быстрее, чем на пропажу кота! У нас в стране приоритеты, знаете ли! Война с наркотиками – это святое! А война с похитителями котов, особенно если похититель – чернокожий, никого не волнует! Я трижды звонил! Первый раз сказал, что пропал Трамп – ваша диспетчерша, эта… латиноамериканка с акцентом, сказала: «Сэр, это не экстренный случай, позвоните в приют для животных», и повесила трубку! Второй раз сказал, что чёрный парень с дробовиком угрожает району – они спросили, не мексиканец ли он, и когда я ответил «нет», потеряли интерес! Третий раз я сказал, что он, возможно, выращивает марихуану в подвале и продаёт её школьникам, и только тогда вы приехали! А мой Трамп… – он всхлипнул, – …он не просто кот! Он – символ! Символ того, что Америка ещё может стать великой! Он умеет сидеть по команде «Строить стену!» и ненавидит аборты! И этот… этот субъект… – он ткнул в меня пальцем, дрожа от ярости, – …украл мой символ! И гладил его на крыльце! Своими чёрными руками! И кот мурлыкал! Мурлыкал, я вам говорю! Это противоестественно! И ещё у него дробовик! Вы видели?! Чёрный парень с дробовиком в нашем районе! Это же очевидная угроза национальной безопасности! Он наверняка собирается грабить банк, или, того хуже, соблазнять наших женщин! Я слышал стоны из его дома по ночам! Это не стоны удовольствия, это стоны порабощённых белых женщин, которых он держит в сексуальном рабстве! И кормит их… чесночной пастой! Я чувствовал запах! Чеснок! Это дьявольская еда! Он наверняка сатанист!
– Полковник, – я сделал голос максимально мягким, как у ведущего программы «Спокойной ночи, малыши», – у меня есть разрешение на дробовик. А женщин я соблазняю исключительно своим обаянием и харизмой. Оружие тут ни при чём. И вашего кота я не крал. Может, он сам ушёл к более адекватному хозяину? Животные, знаете ли, чувствуют флюиды. И судя по тому, что Трамп предпочёл мой дом, у вас с флюидами проблемы.
Харрисон побагровел так, что я испугался за его сосуды. В этот момент из-под дивана, обратно на свет величественно выплыл кот. Он посмотрел на Харрисона (взгляд: «Ты мне должен лосося за этот цирк»), потом на меня (взгляд: «Ну, давай, выкручивайся, черныш»), потом на Дженнингса (взгляд: «Ты кто вообще?») – и начал тереться о ногу детектива, оставляя рыжую шерсть на форменных брюках.
– Вот он! – закричал Харрисон. – Арестуйте его! То есть… верните мне кота!
Кот посмотрел на полковника, зевнул, демонстрируя розовую пасть, и демонстративно лёг на спину, требуя почесать живот. Живот был белый, пушистый и явно не знал, что такое диета.
Я медленно поднял с пола папку с документами и помахал ею в воздухе.
– Полковник, у меня всё законно. Вторая поправка, знаете ли. Для всех. Даже для чёрных. Удивительно, правда? Америка – страна возможностей. Можно родиться в Уоттсе, а потом купить дробовик в Шерман-Оукс и стрелять по белкам. И по стереотипам.
– Ладно, – рявкнул Дженнингс, – обыск окончен. Наркотиков нет. Оружие легальное. Кот нашёлся. Все свободны. Уильямс, завтра жди повестку – я всё равно проверю каждую запятую в твоих документах.
– Буду ждать с нетерпением, детектив, – я улыбнулся. – И передавайте привет вашей супруге. Если она захочет научиться стрелять – у меня есть скидки для жён полицейских. Особенно для тех, чьи мужья страдают от хронической неудовлетворённости жизнью.
Дженнингс плюнул на пол (варвар!), развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Картер задержалась на секунду. Она посмотрела на меня, потом на кота, который уже начал вылизывать лапу, и протянула визитку.
– Мистер Уильямс, – она чуть понизила голос, – если сосед продолжит… проявлять инициативу, это можно оформить как преследование. Обращайтесь. И, кстати, насчёт дробовика – у вас отличный вкус. «Моссберг» – надёжная вещь. Мой отец служил в морской пехоте, он такой же держит. Говорил, что с ним даже медведь не страшен.
– Спасибо, офицер, – я взял визитку. – Может, как-нибудь сходим в тир? Я угощаю. Вы сможете оценить, как я стреляю по белкам. В прямом и переносном смысле.
Она чуть заметно улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то, что мне очень понравилось.
– Может быть. Но сначала разберитесь с двуногими белками. Их в вашем районе больше, чем хотелось бы.
И ушла, покачивая бёдрами, обтянутыми форменными брюками. Я проводил её взглядом. «Надо будет принять её предложение. В тире. Обязательно. Интересно, она так же хороша в горизонтальном положении, как в вертикальном? Впрочем, с её бронежилетом горизонтальное положение может быть затруднительным. Но я готов попробовать».
Я закрыл дверь, достал флешку из трусов, повертел в пальцах. Пластик был тёплым от моего тела. «Надо прятать надёжнее. В следующий раз копы могут не ограничиться обыском. А если они найдут порно с клоунами, будет совсем неловко». Я сунул флешку в пульт от телевизора, вынув батарейки. Кто будет проверять пульт? Только очень дотошный коп. Или очень любопытный кот.
Кот Трамп оставшийся в доме (Харрисон ушёл в ярости, забыв переноску, и это было лучшее, что случилось с котом за последние годы), запрыгнул на диван, свернулся клубком и замурлыкал.
– Хочешь остаться? – спросил я. – Ладно, живи. Будешь моим агентом в стане врага. Шпионить за полковником. А за это – бекон по утрам и пожизненный иммунитет от выселения.
Кот мурлыкнул громче, и в этом урчании мне послышалась целая симфония: от победного марша до шифровки для резидентуры. Я протянул ему кусочек бекона, который приберёг с завтрака. Он взял его лапой, обнюхал и съел с таким видом, будто принимал секретный пакет от связного.
Сделка была заключена. Я назвал его Трамп-двойной-агент. В миру — просто кот, но для меня — ценный информатор, работающий под глубоким прикрытием в стане врага. Его позывной — «Рыжий Лис». Легенда: сбежал от жестокого хозяина-расиста и теперь тихо саботирует его жизнь изнутри. Цели: топтаться по свежей газете, пока полковник не прочитал колонку про иммигрантов; сбрасывать на пол пульт от телевизора в самые драматичные моменты футбольного матча; и, разумеется, мяукать под дверью спальни ровно в три часа ночи — имитируя сигнал тревоги на подводной лодке.
И да, у него уже есть предвыборный лозунг: «Сделаем Кошачью Америку Снова Великой!» Я бы проголосовал. По крайней мере, он обещает бесплатный бекон каждому гражданину. А это уже лучше, чем большинство кандидатов.
Проснулся я от того, что кто-то тихо возился на кухне. Приоткрыл глаз – Мелисса. В моей футболке, которая едва доходила ей до середины бедра и открывала вид на её задницу, способную вызвать религиозный экстаз у монаха. Она заметила, что я смотрю, подошла, села на край кровати, и матрас жалобно скрипнул, словно говоря: «Ну, началось».
  
– Доброе утро, – сказала она. – Я видела полицейские машины ночью. Что случилось? Тебя наконец-то арестовали за то, что ты слишком горячий для этого района?
– Обыск, – зевнул я. – Анонимный звонок про наркотики. Копы искали марихуану, нашли чесночную пасту, кота полковника и моё нежелание с ними сотрудничать. Обычная ночь в Шерман-Оукс. Детектив чуть не лопнул от злости, когда увидел дробовик. А кота я завербовал. Теперь он двойной агент. Позывной «Рыжий Лис».