Отыграть назад

Мной овладевает беспокойный зуд. Насторожившаяся интуиция уже бьет тревогу.
– Брайан, почему ты сказал мне одеться потеплее?
Он усмехается, но не отвечает. Вместо этого опускает стекло и обращается к регулировщику, а я в это время присматриваюсь к прохожим и понимаю, что все одеты в красное, черное и белое.
И все направляются в «Юнайтед-центр» на соседней улице.
Нет. Нет, нет и нет! Только не туда.
  
– Мы едем в «Юнайтед-центр»? – Теперь уже в моем голосе слышится нервозность.
И снова он не отвечает – самодовольно улыбается, как будто ожидая, что я буду впечатлена. Ничего подобного: я в ужасе.
Остается одно – молиться, чтобы сегодня играли «Дьяволы». Баскетбол… Пожалуйста, пусть будет баскетбол!
– У моего приятеля сезонный абонемент, но сегодня он не смог пойти, – объясняет Брайан. – Надеюсь, ты любишь хоккей.
Твою ж мать!
Я вглядываюсь в толпу, заполонившую арену. Большинство в джерси «Рапторс». Это его джерси.
Во рту пересыхает.
– Мы могли бы дойти от офиса пешком.
И я, поняв, куда мы идем, рванула бы в обратном направлении.
– Я хотел прокатить тебя на этой машине. – Брайан поворачивает на частную парковку. – Классная, да?
Застенчивость давно исчезла. Теперь из него прет самодовольство.
Мы проходим через частный досмотровый павильон и сканирование билетов. Брайан что-то говорит, но я не слушаю. Как только мы выйдем на арену, я свалю все на шум и толкотню, но, если честно, единственное, что я слышу, – это звон в ушах.
Все мое тело напряженно мониторит обстановку, потому что я не должна здесь находиться. Полгода назад я переехала в Чикаго, и с тех пор на пушечный выстрел не подходила к этому зданию. Даже не решалась пройти по этой улице – и вот, пожалуйста, я здесь, внутри.
Брайан направляется к нашей секции, а я следую за ним, беспокойно озираясь по сторонам. Арена огромна. Сколько же она вмещает? Двадцать тысяч? В такой людской толпе ему меня сроду не разглядеть!
Только это не просто люди. Они фанаты… в его джерси.
Мы сворачиваем за угол, и сердце ухает вниз, пригвождая меня к месту, когда я сталкиваюсь с ним лицом к лицу.
Точнее, с его шестиметровым изображением, напечатанном на вертикальном баннере, свисающем с потолочной конструкции на радость всем фанатам. На стене – еще одно изображение, в другой позе. А дальше по коридору стоит его пластиковая фигура в полный рост, с которой фотографируются ребятишки.
Я смотрю на это лицо, и кровь стучит в ушах. Те же зеленые глаза. Та же лукавая улыбка.
Я столько раз видела ее, что и не сосчитать.
– Халли! – Оклик выводит меня из оцепенения: Брайан протягивает телефон пожилому господину, показывая билеты. – Пойдем. Мы же не хотим пропустить вбрасывание?
Лично я хочу. По правде говоря, я бы с радостью пропустила всю игру.
Проход к местам – за большим бархатным занавесом.
– Интересной игры! – говорит пожилой господин, открывая занавес.
Лед ослепительно белый. Орет музыка. И сразу – ощутимый холод.
Брайан кладет руку мне на поясницу, предлагая идти впереди. Я так и делаю: держась за перила, начинаю подниматься по ступенькам – подальше ото льда.
Он смеется, кивая в противоположном направлении:
– Наши места внизу, Халли.
Само собой, мать твою.
Я следую за ним, опустив голову и не глядя на лед – смотрю на его ботинки, мысленно побуждая свернуть в проход, но как бы не так. Он спускается все ниже, все ближе к площадке.
Преданные фанаты провожают нас взглядами. Мы не в джерси, в нашей одежде нет клубных цветов, но мы идем к местам у самого льда.
Будь моя воля, уступила бы им свое место.
Чем ниже мы спускаемся, тем холоднее становится. Уже близко. И так слишком близко, но Брайан не останавливается.
– А ты уверен, что мы не прошли ряд?
– Абсолютно.
Я украдкой бросаю взгляд на площадку. О боже, такое ощущение, что я практически на ней! Игроки еще не вышли на лед, поэтому я позволяю себе осмыслить положение.
Он повсюду.
Начиная от большого светодиодного экрана, где идет представление игроков, и заканчивая джерси, которых вокруг целое море. Номер уже не тот, что был раньше: он сменил его, когда его пригласили в лигу.
– Вот и пришли.
Брайан прокладывает нам путь сквозь сборище фанатов, которые толпятся у ограждения, прижав носы и руки к стеклу в надежде увидеть своих кумиров, когда те выйдут на лед.
Потому что наши места – прямо перед стеклом. В первом ряду.
– Чикаго дважды защищается на этой стороне, – продолжает Брайан, как будто в жизни нет ничего приятнее, чем сидеть за их вратарем два периода из трех.
Но он играет в защите.
Нужно валить отсюда. Прикинуться больной. Соврать, что прихватило. Хотя, если сердце и дальше будет так барабанить, возможно, притворяться не придется.
– Спасибо, что согласилась составить компанию, – говорит Брайан, дотрагиваясь ладонью до моего колена. – Я так обрадовался, когда Тайлер сказал, что ты не против.
Боже, что я за дрянь! Этот парень пытается произвести на меня впечатление, а я тут переживаю экзистенциальный кризис.
Пока я решаю, остаться или уйти, свет становится приглушенным, а музыка стихает. Диктор подбадривает болельщиков, которые занимают места, и команда выезжает из раздевалки на лед. Мимо нас несутся красные джерси.
Я не смею поднимать глаза – разглядываю собственные колени.
Столько времени прошло…
Ему предстоит игра. Его внимание будет сосредоточено на льду. Не будет же он подъезжать к ограждению и сканировать толпу? К тому же сейчас волосы у меня намного короче, чем раньше, так что даже если он бросит взгляд в эту сторону, то никогда меня не узнает.
Он никогда не узнает, что я здесь.
Все в порядке.
– Спасибо, что пригласил, – говорю я Брайану. – И извини, что я слегка не в себе. Давно не была на свиданиях.
– Не переживай из-за этого! Я тоже давненько не бывал. – Он по-доброму улыбается и кивает в сторону площадки. – Итак, хоккей состоит из трех периодов. Нападающие разделены на четыре отдельные линии. Увидишь, как они меняются местами у скамейки запасных. Это будет выглядеть как полный хаос.
Он продолжает объяснять правила, а я поворачиваюсь к нему лицом и киваю с таким видом, точно для меня это новости, хотя за свою жизнь я побывала на таком количестве матчей, что и не сосчитать.
Тут в кармане Брайана звякает телефон, но он не обращает на него внимания и продолжает:
– Сейчас их капитан – Зандерс, одиннадцатый номер. Он защитник. Задиристый сукин сын, но безумно хорош. Его товарищ по синей линии – ДеЛука. Он…
– Вода! – раздается крик у меня под ухом. – Ледяная вода!
Продавец-разносчик не умолкает и, на мое счастье, своим криком перекрывает скупой набор фактов, которыми располагает Брайан. Об этом игроке мне известно неизмеримо больше.
После гимна и традиционного вбрасывания шайбы начинается игра, но я почти не смотрю. Разглядываю собственные колени, болельщиков – да что угодно, только не площадку, которая прямо у меня перед носом.
Первый период тянется до бесконечности. Его фамилия звучит то и дело. Я знаю, что он на этой стороне, и могу лишь молиться, чтобы во втором периоде перешел на другую.
А если свалить после второго периода, это будет очень невежливо? Может, удастся убедить Брайана, что мне нездоровится и свидание лучше перенести?
Его телефон снова звонит, но он упорно его игнорирует.
– Надо же, ты ни секунды не смотрела на площадку! – восклицает он.
– Я неважно себя чувствую.
Так держать. Закладывай фундамент.
  
Он не слышит меня, так же, как и свой телефон, который бесперебойно частит уведомлениями.
«Рапторс» защищаются, и толпа вокруг неистово орет и беснуется. Шум оглушающий, но я все равно слышу очередной сигнал.
– Твой телефон сейчас взорвется. – На этот раз я повышаю голос, чтобы он меня услышал.