Его (не) родные малыши. Скандальный развод (СИ)

— Не знаю, — легко пожимаю плечами. — Всякое бывает.
Может, изначально сделали криво и недобросовестно.
— У твоего мужа есть ключи от твоего магазина? — неожиданно спрашивает, присаживаясь на корточки и пальцами разгребает беспорядок, словно что-то выискивая.
— Э… Да-да, есть.
— Смени замки, — говорит резко, остановившись, докопавшись до железной ножки. Присматриваюсь — с виду обычная.
  
— Хорошо, — выпаливаю сразу же. Я об этом не подумала. Мысли о другом были. — Ты думаешь, Антон что-то сделал с ним?
Слабо верится. Но вдруг припугнуть решил?
— Не знаю. Но на всякий случай. Про Романова ходит много разных грязных слухов. Он готов идти по головам ради своего бизнеса. А ты, как понимаешь, сейчас прямая проблема для его сохранения.
Да, я слышала, но никогда не думала, что пойду против него.
— Как ты вообще умудрилась с ним связаться? — спрашивает с каким-то осуждением, подняв на меня заинтересованный взгляд.
А я вздыхаю.
— Как ты мог понять, у меня недостаток мужского внимания и любви из-за отца, — смеюсь сама над собой. — И я быстро запала на Антона. В то время он был искренним и заботливым!
Дарил цветы, ухаживал, бегал за мной.
А теперь и не знаю, любовь это была или же холодный расчёт из-за моих денег…
— Всё с тобой ясно, — усмехается, вставая. — Так. Давай так. Одежду посмотрим потом. Сейчас надо убрать всё это.
Обводит пальцем бардак.
— Как сделаем это, я подниму шкаф. А то здесь даже хрен в зал попадёшь.
Это да. Как назло, вход перекрыт. Нет, можно перешагнуть, но будет ужасно мешаться.
— Я могу перепрыгнуть, конечно… — оглядываю всё это.
— Зная тебя, зацепишься ногой, упадёшь и расквасишь нос. А мне потом тебя в больницу везти. Нет, Марин, давай сегодня будет по-моему.
Тяжело вздыхаю и думаю, где взять мусорные пакеты. Пока сложу всё в них, а потом уже расставлю по полочкам, когда шкаф встанет на место.
— Хорошо-хорошо, — быстро сдаюсь и мчу за пакетами. Вернувшись обратно, смотрю на мужчину с сомнением: — Ты уверен? Тут пыли много. Да и испачкаешься же. Тебе это трогать придётся же.
— Я в перчатках, — отрезает. — Не переживай.
Киваю, присаживаюсь на корточки и убираю всё в пакет, чтобы не мешалось. Странно, что из двух металлических шкафчиков, стоящих у стены, упал только один — крайний. Но с другой стороны — хорошо, а то Нестеров один не справился бы, и ему пришлось бы пачкаться.
— Можно несколько вопросов? — спрашиваю несвойственным для себя понурым голосом, забрасывая одну вещь за другой в пакет. Нестеров не отстаёт.
— Смотря с чем они связаны, — произносит холодно.
— Насчёт твоей… особенности.
«Болезнью» назвать это язык не поворачивается. Я и так боюсь его обидеть.
— Валяй. Раз уж мы здесь вдвоём, а от тишины я схожу с ума, думая о том, сколько здесь микробов.
Тихонько смеюсь, но не со зла.
— Как давно это у тебя? — интересуюсь, поглядывая на его перчатки. А затем взгляд скользит выше, на оголённые предплечья с витиеватыми венами. Жарковато уже, чтобы ходить с опущенными рукавами. А с закатанными ему очень даже идёт…
Ему бы чёрные перчатки — и был бы как настоящий мафиози.
И сигару, сигару!
— Пять лет, — выпаливает, не раздумывая.
— А я думала, это с детства.
— Нет, — усмехается. — Тогда бед с башкой у меня таких не было.
— А ты… не хотел бы побороть это? Вылечиться? Или привык уже настолько, что подстроился к такой жизни?
— Мари, Мари, — качает головой, улыбаясь. Мои слова прозвучали так по-дурацки? — Как можно не желать избавиться от этого?
— Понятно, — мягко улыбаюсь, понимая, что, будь у него шанс, он… попытался бы?
Я совершенно не могу разгадать этого мужчину.
Больше глупых вопросов я не задаю. А то точно посчитает меня бестактной болтушкой. А я уже узнала всё, что меня интересует.
— Неизвестно, из-за чего он упал? — перевожу тему, понимая, что мы всё расчистили, осталось только поднять шкаф. Пока убираю пакеты в сторону, Нестеров уже сам разбирается с проблемой.
Я даже помочь не успела!
Зачем-то книжки подкладывает под ножки. Или они всегда там были?
— Хм, — только раздаётся из него.
Хм?
— Кривой пол. Пусть пока постоит так. Но лучше закажи новый.
А как новый решит кривизну полов?
Ай, ладно, не женское это дело!
— Ладно, главное, что все целы остались. В следующий раз жизнь спасаю тебе я!
— Давай не будем, а? — со вздохом отвечает, вскидывая запястье с наручными часами. Уверена, он их тоже салфеточкой протирает. Протирает? Я ни разу не видела. А теперь захотелось. — Мне нужно ехать.
— Хорошо, без проблем, — киваю. Мы и правда сильно задержались. Сегодня мы провели вместе больше времени, чем обычно. Думаю, он устал от меня.
Поэтому не задерживаю его — прощаюсь, но не до конца.
— А что с подарком? — кричу ему вдогонку. — В следующий раз?
— Да, — кивает. — И также сделаем на заказ. Возьмёшься?
— Без проблем!
Посижу как раз с детьми дома, пошью там.
— И да, — вдруг останавливается возле шторы в зал, отодвигая её ладонью, — не забудь поменять замки.
— Точно, — произношу, стукнув себя по голове. Я уже и забыла! — Спасибо за помощь! Пока!
И когда Нестеров уходит, я подлетаю к своему рабочему столу, нахожу телефон и звоню подруге.
— Слав, — выпаливаю её имя с придыханием, даже не поздоровавшись, — как, ты там говоришь, мизофобов лечат?
  
Глава 27
 
Савва
— Здравствуйте, Савва Юрьевич, — официально произносит Наташа, поклонившись.
Киваю вместо приветствия.
— Сколько можно кланяться? — прохожу мимо неё в просторную и полупустую гостиную. Эхо шагов привычно разлетается по помещению, и я машинально расслабляюсь оттого, что я дома.
Перчатки оставляю в прихожей, в корзине. Наташа заберёт перед тем, как уйти, и постирает. Каждый раз надевать новые — расточительство. Меня вполне устраивает стирка на гипоаллергенном режиме при шестидесятиградусной температуре. Затем немного отпаривателя — и их можно надеть снова.
— Пересмотрела китайских сериалов, — неловко прочищает горло и выпрямляется. — С уборкой я закончила. Помимо первого этажа прошлась по второму. В гостевых комнатах скопилась пыль.
— Кабинет? — спрашиваю на ходу и останавливаюсь у ванной комнаты. Расстёгиваю пуговицы рубашки и как можно быстрее желаю принять душ.
— Всё убрала, бактерицидные лампы включала.
— Хорошо, жду завтра, — бросаю, втянув приятный запах моющих средств и свежести. Уже привык так делать, заходя в дом.
Извращенец, не иначе.
Перешагнув порог ванной комнаты, скидываю всю одежду в корзину для белья. Встаю под прохладные струи воды и остужаю не только тело, но и голову.
Чёрт возьми, как прекрасна жизнь с чистым телом. Мне казалось, пыль от шкафа покрыла меня даже сквозь ткань рубашки.
Зато помог Марине. Матери моих детей.
Моих детей.
Эти слова уже двое суток стучат в висках.
Всплывают огромными буквами перед глазами, где бы я ни был.
Тест ДНК пришёл положительный.
Аршавин не пошутил. И те два маленьких блондинистых кудрявых малыша с голубыми глазами, похожих на фарфоровые куклы — мои.
Сжимаю кулаки от злости. На себя.
Сегодня поехал к Марине. Целенаправленно. Сказать, кто отец её детей.
И не смог. Как трус.
Я не готов был стать отцом вот так неожиданно. Тем более для трёхлетних детей, которых боюсь коснуться. Это даже не новорождённые… Это сформировавшиеся маленькие люди.
Но, правда, несмотря на это — однажды я не думал о своей болезни рядом с ними.
Помню то пятиминутное помутнение. Когда не думал ни о чём, только о них. Говорил с ними, отвлекался.
  
Может, родство стало причиной этому?
Чёрт знает, я не верю в зов крови и тому подобную чушь.
Но я опять не смог поговорить с Мари. Рано или поздно это придётся сделать. Но сейчас… не то время.