Его (не) родные малыши. Скандальный развод (СИ)

С громким стуком сердца поднимаю на него нервный взгляд. Я и так боюсь стоять рядом, а тут ещё и снимать мерки. А тут он такое говорит…
И вместо стиснутых зубов меня встречает насмешливый взгляд.
— Опять шутишь, — бурчу себе под нос. — Плохо, Савва Юрьевич. Учитесь лучше.
— Вы не лучше, Марина Витальевна.
— Бе-бе-бе, — произношу рефлекторно, как мама двоих деток, и собираюсь с духом, обхватываю шею метром и стараюсь не задеть его пальцами. Почти не дышу.
  
Говорю мерку вслух, чтобы не забыть. Запишу потом. А то ручку я не помыла… Надо было тогда уж диктофон врубить. Поздно догадалась…
Ничего, запомню!
Почти не дыша на мужчину, убираю ленту.
Приходится стоять близко, чтобы снять мерки. И от этого неловко. Потому что это первый мужчина, с которым я работаю?
Наконец опускаю взгляд от его лица и перебираюсь к груди.
— Подними руки, — прошу его.
Он послушно выполняет. Мне нужно спросить, какой материал он хочет, какие будут пожелания — длинный рукав или короткий, но все мысли улетучиваются из-за того, что мы стоим так близко.
Мизофоб и близость — несовместимые вещи.
— Ты там не дышишь, что ли?
Заметил?!
— Чуть-чуть, — аккуратно замеряю грудную клетку. Ничего себе он большой…
— Дыши. А то я не хочу быть свидетелем смерти человека.
— Стараюсь, — выдыхаю вниз.
И почему у болтливой меня вдруг закончились слова?..
— Когда у твоих детей день рождения? — вдруг спрашивает в тишине Нестеров.
— М-м-м, — на секунду теряюсь. А потом без запинки выпаливаю: — В следующем месяце, кстати. Надо будет подготовиться.
Не спрашиваю, зачем ему это. Наверняка спросил, чтобы не было неловкого молчания. А мне всё равно. Я готова о детях болтать без умолку. Хотя просто могу болтать…
— И что ты им обычно даришь?
Хм, он идёт на какой-то детский праздник, поэтому интересуется?
— Игрушки, — пожимаю плечами. — Какие они хотят. И милую одежду. Ещё устраиваю застолье. Приглашаю аниматоров, друзей с детьми, родственников Антона.
В этом году всё будет не так масштабно. Мы и семья Славы.
— А своих?
Не поднимая взгляда, веду лентой к низу живота, где нет и намёка на лишний вес. А может, есть, но он тщательно скрывает его под рубашкой? Вряд ли. У Нестерова довольно спортивное телосложение.
Опять мысли скачут сами по себе, когда дело касается моей семьи.
— Мама умерла, а папа живёт в Москве, — отвечаю как ни в чём не бывало.
Правда… странная тревога появляется из ниоткуда, когда думаю об отце.
— Ты родилась там?
— Угум.
— И как оказалась здесь?
— Ох, это долгая история, — тихонько смеюсь. — А вы сегодня очень разговорчивый, Савва Юрьевич.
— Порой я тоже бываю болтлив, — задумчиво отвечает.
— Фух, а я-то уж думала, что заразила тебя.
Отрываюсь от него, делаю шаг назад.
— Минутку, я запишу мерки, а то забуду. И ещё чуть-чуть осталось.
Хватаю ручку и быстро, пока ничего не забыла, записываю параметры.
— А твой отец знает о внуках?
Замираю на долю секунды и прихожу в себя. Неожиданный вопрос.
— Нет, — твёрдо заявляю, ни о чём не жалея. Хотя чёрт его знает — правильно ли я сделала. Скорее да, чем нет.
Выпрямляюсь, продолжая делать оставшиеся замеры. Причём ещё аккуратнее, чтобы точно его не коснуться.
— И не расскажешь? — раздаётся вновь над головой. Приступаю к его руке, сосредоточенная на работе. Вот это бицепс, конечно… В зал он наверняка не ходит. Может, у него в доме тренажёры стоят?
Чёрт, мне стало интересно, где он живёт.
— Сама — нет.
— Поссорились?
— Угум, — вновь отхожу от него, складывая метр. — Если коротко, я сбежала от него, оборвав все связи. Поэтому не хочу, чтобы он участвовал в жизни внуков.
Возможно, я не права. Особенно перед Нестеровым, которому пару дней назад заливала, что родитель должен знать, есть ли у него дети.
А тут внуки… Не знаю, обрадуется ли папа, узнав об этом.
Думаю, ему нет до них никакого дела. Он только ткнёт меня носом в то, что я теперь разведёнка с двумя детьми. Без богатого мужика рядом. И никому такая не нужна.
— Извини. Не хотел ворошить воспоминания. Само вырвалось.
Ничего. Это уже пережиток прошлого. А я живу только будущим!
— Всё в порядке. Меня давно это не трогает. И отношусь параллельно. Но рада, что эта тема хотя бы немного разговорила тебя.
И, откинув ситуацию с отцом, улыбаюсь.
— Так будут пожелания по рубашке?
— Хлопок будет идеален. Всё остальное — на твоё усмотрение, — мягко отзывается он.
— Даже если я…
— Только без уточек, — кидает вдогонку, будто читает мои мысли.
— Эх ты. Скука.
— И ещё…
Перевожу на него любопытный взгляд.
— Ты сказала, что даришь одежду своим малышам. Хочу… тоже подарить. Поможешь выбрать?
Ну, Марина, спроси прямо! Что же ты такая нерешительная?
— У тебя есть дети?
Отлично! Не в бровь, а в глаз!
— Тяжело ответить, — отвечает без улыбки. — Вроде есть, а вроде… я им и не отец вовсе.
— А, крестники! — быстро доходит до меня. От своей смекалки аж хлопаю в ладоши.
— Близко, — улыбается.
Всё же детей у него от первого брака нет. А хотел бы?
Ну, нет, в это ты точно уже не лезь, Марин.
— И размеров ты их не знаешь, да?
— Нет. Но они точь-в-точь как твои двойняшки.
— О, это облегчает задачу. Пошли в зал.
Направляюсь в магазин первая, расспрашивая его о деталях. И, как истинная фанатка своего дела, так заговариваюсь и ухожу в расспросы, что в ответ слышу только тяжёлые вздохи.
— Поняла-поняла, буду ориентироваться на свой вкус. Ты не так близок к этим детям, да?
В голове уже прокручиваю варианты. Мои без ума от одного мультика. Мы сделали с этими героями крутые костюмы, и они нравятся всем детям без исключения.
— Да, и… Стой!
Последнее слово заставляет меня рефлекторно затормозить. Испуганно оборачиваюсь, вытянувшись по струнке.
— Чего слу…
Лицо Нестерова вижу всего на секунду. И мимолётный страх в его глазах.
Стальная хватка на запястье появляется внезапно.
Ничего и понять не успеваю, как Савва дёргает меня на себя. И я врезаюсь носом в его стальную грудь. Невольно вдыхаю запах чистой ароматной рубашки. И непонимающе хлопаю ресницам под барабанящее в груди сердце.
Что это за?..
Громкий грохот раздаётся за спиной, и я тут же жмурюсь от испуга.
Да что там происходит?!
Сжавшись от шума, на секунду забываю про то, что я нахожусь в объятиях мизофоба. Чья рука сейчас находится на моём затылке, а мужчина вжимает меня в своё тело.
— Кажется, тебе пора менять шкаф, — раздаётся над головой. Хватка слабеет как на голове, так и на запястье, которое крепко сжимали до этого. Отрываюсь от мужчины словно одурманенная.
Я всё ещё в шоке. И… он приятно пахнет.
Но не об этом нужно думать!
Оборачиваюсь, смотря на металлический шкаф, свалившийся на пол. На нём обычно стояли все иглы, нитки и подобные мелочи. Но, каюсь, он захламлён настолько, что, кажется, не выдержал всей тяжести. И теперь все расходники лежат у нас под ногами.
Чего это он? Ему и двух лет нет. Да и каркас металлический, тут ножки да полки. Мелочь не такая тяжелая, чтобы накренить его вбок.
Ой, а если бы эта махина на меня упала… Сейчас я явно была бы придавлена к полу всей этой конструкцией.
Оборачиваюсь к Нестерову. И искренне выпаливаю:
— Спасибо!
Я уже воспринимаю его как моего ангела-хранителя. Вечно спасает.
Боже, а мне ведь теперь это всё одной убирать! И шкаф обратно ставить! Нет уж, лучше позову сборщика. Там явно нужна будет мужская сила.
От испуга все мысли путаются. Не знаю, что волнует меня сильнее: что минуту назад была в неловких объятиях Нестерова, или что мебель дурацкая чуть не убила меня.
  
— Не за что благодарить, — сухо и задумчиво отвечает, разглядывая предметы на полу. — Странно, что он упал. Точнее — как.