Его (не) родные малыши. Скандальный развод (СИ)
Он тянется к пачке пакетов.
Присматриваюсь ещё внимательнее. И всё внутри скручивает от вида рубцов на идеальных ладонях. От чего они? Не похоже, что от острых предметов. Скорее это обычные пятнышки, как от… содранных болячек.
У моих детей частенько такие на коленях.
Нестеров берёт пакет, выкидывает туда перчатки.
Сколько же раз он так меняет их?
Следом идёт антисептик. Запах спирта ударяет в нос даже на расстоянии.
— Давай сюда руки, — звучит ровно, без недовольства. Рефлекторно протягиваю ему ладони. Пара капель, и я растираю их, понимая, что теперь смогу спокойно пристегнуться. Не придётся просить его сделать это.
А то как в романах… Он наклонится, чуть ли не завалится на меня, наши взгляды встретятся, горячее дыхание смешается, и… Нет уж, спасибо.
Интересно, он каждый раз проводит этот ритуал?
Садится в машину, протирает салфетками руль. Я параллельно пристёгиваюсь и стараюсь вообще не шевелиться.
— Значит, это из-за голодовки?
Дёргаюсь от внезапного вопроса. Да я будто не в машине сижу, а на пороховой бочке!
— Ненамеренной. Просто есть неохота.
— Есть шанс, что, приехав домой, ты не поешь?
— А огурцы считаются едой?
Надо будет заехать в магазин, накупить продуктов, пока дети заняты делом.
— М-да…
Ну что опять не так?
Не знаю, но он вытирает телефон и кому-то звонит.
— Здоров, Бахрамов. Да, скажи своим, чтобы подготовили мне зал. Полчаса? Да, нормально, как раз доедем.
Куда доедем?
Как только он отключается, повторяю этот вопрос, но уже вслух.
— В ресторан, — отвечает, невозмутимо трогаясь с места.
— А я думала, что вы не посещаете настолько общественные места.
— Так и есть, — отрезает, так и оставляя множество вопросов в моей голове. — Но есть одно исключение.
Он что, ради меня будет сидеть на стуле, забитом микробами, и смотреть, как я ем? Не дай бог.
Мы едем молча, и я даже не могу расслабиться. Услышав любимую песню, играющую в плейлисте Саввы, еле покачиваю головой.
Почему мизофоб он, а боюсь уронить хоть волосок — я?!
— Женщина, — опять вздрагиваю от его голоса спустя долгие минуты молчания, — пошевелись. А то я словно с куклой сижу.
Ничего не отвечаю, слегка расслабляюсь на сиденье. Раз разрешили, почему бы и нет…
Через двадцать минут мы останавливаемся у знаменитого ресторана. Я была здесь несколько раз и, кажется, даже до сих пор ощущаю вкус еды.
— Приехали.
Нестеров первым выходит из машины, прихватив с собой сменные перчатки и салфетки. С помощью салфетки он и закрывает дверь машины, а потом впускает меня в ресторан.
— Второй этаж, — бросает, направляясь к лестнице. Хвостиком иду за ним, поднимаясь по ступеням.
Невольно вглядываюсь в его обувь.
Даже она у него идеальная.
Бесит.
На его фоне чувствую себя засранкой.
Мы оказываемся на втором этаже и заходим в какую-то комнату. И я тут же радуюсь, как ребёнок, наслаждаясь красотой. Да мне, как дизайнеру, тут крышу должно снести!
Здесь светло из-за панорамных окон. Пахнет свежестью, слегка моющими средствами. Дизайн минималистичный, но стильный. В центре комнаты стоят стол и стулья. В чехлах, кажется.
Неужели здесь всё вылизали перед приездом Нестерова?
— Я помою руки, — сообщает он, сворачивая в сторону и направляясь к двери. Да тут и своя персональная уборная!
А мы в прошлый раз, когда были здесь, в общем зале сидели.
— Я тогда после тебя, — сама не замечаю, как перехожу на «ты». Он-то сделал это первый, когда я… попросила его помыться.
Как вспомню — к щекам жар приливает.
Да я испугалась, вот и сморозила глупость…
— Пару минут.
Он очень пунктуален — прошло даже меньше. Я захожу следом, задумчиво делаю всё на автомате.
Возвращаюсь, сажусь за стол и принимаюсь за меню.
Всё так вкусно называется, но стоит подумать о блюдах — аж тошнота к горлу подступает. Аппетит так и не пришёл.
— Ты, наверное, есть не будешь, да? — поднимаю взгляд на мужчину. Спокойно сидит, смотрит куда-то поверх моей головы. Видимо, нашёл на стене что-то интереснее меня.
Конечно, кому комфортно находиться рядом с чудачкой?
— Буду. Я уже выбрал.
— А я помню, ты говорил, что ешь только то, что приготовил сам, — хмурюсь от собственного вопроса. Но рада, что есть буду не одна. — Или это была отмазка, чтобы не давать мне номер?
— Это правда. Я ем только то, что приготовлю сам. Но есть исключение. Если я вижу, как это готовится и меня всё устраивает — ем.
Запишем себе…
— А как же ты увидишь, как готовят здесь? — улыбаюсь.
Нестеров отчего-то кивает в мою сторону. Как раз поверх моей головы.
Рефлекторно оборачиваюсь и замечаю позади себя работающий без звука телевизор. Но с картинкой. На ней видно кухню, поваров. Кто-то в перчатках, кто-то без.
— И как ты распознаешь, кто их них готовит тебе?
— Есть определённый повар, которого я люблю. Он знает о моих загонах.
— Прикольно, — неосознанно улыбаюсь. — Хорошо, что ты богатый и можешь себе позволить жизнь в комфорте. Не представляю тебя разъезжающим в метро.
— Уже представила, как я прошёлся по всем поручням антисептиком? — усмехается.
— Ага.
— Ты заказала?
Напрягаюсь, не зная, что взять. Пасту не хочу, любимые креветки тоже… От десертов воротит, как и от салатов с майонезом.
— Чай, — вздыхаю. — С…
— Это не еда, — перебивает, даже не дав мне договорить. Грубиян. — Возьми лапшу по-домашнему. Самое то для твоего бедного желудка.
— Ничего он не бедный, — протестую, но его вариант принимаю. Лишь бы что-то, чтобы успокоить Нестерова.
Но он милый.
Мы знакомы несколько дней. В течение которых я буквально приносила ему одни проблемы. А он вместо того, чтобы равнодушно бросить меня, носится как с ребёнком.
Хоть порой и смотрит на меня, как на катастрофу, упавшую ему на голову.
Мы вызываем официанта через кнопку. Диктуем ему заказ. Пока ожидаем еду, спрашиваю у Саввы всякие детали. Как подавать на алименты и все эти сложные для меня штуки, которые никогда меня не касались.
Через двадцать минут нам приносят еду.
При виде куриного супа со свежей зеленью сверху желудок скручивает. А слюнки моментально текут, и, несмотря на ком в горле, я всё же пробую ложечку бульона и испытываю гастрономический оргазм.
Давно не ела супы. Малышня их практически не ест.
— Пока всё не съешь, отсюда не выйдешь.
Звучит угрожающе…
— Есть, босс, — отвечаю в шутку.
Мы едим молча, изредка перекидываясь словами. Осилить всё не могу, оставляя бульон на дне, решив пощадить бедный животик, который и так стал болеть от еды.
Нестерова это, кажется, удовлетворило, раз он ничего не говорит.
— Машину подогнали к ресторану, — произносит, глядя в телефон.
И когда только успел договориться с кем-то? И вообще, говорил, что её пригонят к дому. Уже устал от моего общества?
— Спасибо, — киваю, не зная, как его отблагодарить. — Когда встретимся в следующий раз?
— Пока не в курсе, — деловито проговаривает, убирая телефон в карман брюк. — Нужно дождаться вестей от центра. Когда что-нибудь станет известно, я сообщу.
— Хорошо, — вздыхаю. Но есть плюсы — я могу провести время с детьми.
Мы уходим с Нестеровым одновременно. Расходимся по своим машинам. Меня встречает незнакомый мужчина, отдаёт ключи, прощается, и я со спокойной душой еду за малышами.
И только на полпути домой понимаю, что, возможно, после того как мы найдём доказательства моей невиновности и врачебной ошибки, я узнаю, кто родной отец двойняшек…
Только надо ли мне это?..
Глава 17
— Мам, мам, — крутится вокруг меня дочка, пока я высматриваю такси на горизонте. Они всегда так делают: не доезжая до точки, ставят ожидание, а ты его ищи-свищи?
— Да, милая? — держу сыночка за ладошку и поглядываю на свою принцессу. В прямом смысле этого слова. Она сегодня невероятно красивая вместе со своим братом. Они в парных нарядах. Я шила их около месяца, когда нам пришли приглашения на свадьбу. И потом на своё белое платье дошивала кружева, как у них.