Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ)

В углу, за шторами что-то шевелится. В камине вспыхивает пламя. Люстра над головой гаснет, а в настенных канделябрах загораются свечи. Я медленно оборачиваюсь, как в фильме ужасов. И судорожно сглатываю.
Смотрю в одну точку, выискиваю глазами движение. По позвоночнику скользит липкий холодок.
Что это такое? Снова показалось? Да как тут рассудка не лишиться-то?
Снова за шторой что-то шевелится, раздувает ее словно парус. Я взвизгиваю и отбегаю от кровати. Паника сдавливает горло и рвется из него воплями. Страх ослепляет меня и притупляет чувство самосохранения.
  
Не задумываюсь, распахиваю дверь и выбегаю из комнаты. Нет, я не хочу оставаться!
Где здесь выход?
  
Глава 3
 
Оказываюсь в широком коридоре, стены обиты деревом благородных пород. Вниз ведет лестница, застеленная бледно-зеленой ковровой дорожкой. Сбегаю по ней босыми ступнями, одной рукой держась за стену, а другой стягивая на себе пеньюар.
Передо мной прикрытые стеклянные двери. Слышатся звон бокалов и скрежет столовых приборов по тарелкам. В висках тревожным набатом стучит пульс.
— Где же ваша милейшая супруга? — доносится голос пожилого мужчины из-за дверей.
— Ей нездоровится, — мягко отвечает муженек. — Но она просила передать свои глубочайшие извинения.
Вот же гад!
Любопытство берет верх над разумом. Я подхожу ближе и решаюсь подсмотреть в щелочку.
— Госпожа? — раздается удивленный девичий голос слева.
Я чуть ли не подпрыгиваю от неожиданности и оборачиваюсь.
На меня смотрит большими серыми глазами молоденькая служанка с подносом в руках.
— Госпожа, что же вы… — повторяет и нервно облизывает губы. Ее руки дрожат, угрожая выронить поднос.
Только этого не хватало!
— Да тихо ты, — шиплю на нее, но уже поздно.
Из-за дверей доносятся звуки быстрых и тяжелых шагов, приглушенных ковром. Внутри все сжимается от страха. Я разворачиваюсь и бегу к лестнице, но проклятый пеньюар цепляется за петли двери.
Вот блин!
Я оборачиваюсь и тяну кружевную ткань на себя, она трещит и рвется. Двери приоткрываются, на пол коридора падает вытянутая тень. Смотрю, как в замедленной съемке. Он приближается!
Нет, нет, нет!
Из комнаты выходит муженек-изверг и придавливает меня свирепым взглядом.
— Белс, твою мать, — цедит сквозь стиснутые зубы и хватает меня за руку чуть выше локтя. — Опозорить опять меня хочешь?
И тащит вверх по лестнице. Я сопротивляюсь, хватаюсь за перила, но он куда сильнее. И сдавливает мою руку, будто намеренно хочет причинить боль. Свечу голыми ляжками в лохмотьях пеньюара. Муженька зрелище выводит из себя, на лбу начинает биться жилка.
Служанка охает. Какие все нежные, мама дорогая!
— Пегги! Чего стоишь столбом? — рычит изверг на нее. — Живо за мной!
Девушка спохватывается и ставит поднос на комод у стены. И бежит за нами. Сознание прошибает вспышкой паники. Мышечная память - или как ее назвать - сигнализирует об опасности и боли. Та, в чьем теле нахожусь, уже переживала подобное.
Что они со мной сделают?
— Отпустите меня! — силюсь выдернуть руку из его хватки, бьюсь раненной птицей, но снова терплю поражение.
— Нет, дорогая женушка, — ледяным тоном тянет он и заталкивает меня обратно в спальню. — Тебе пора принимать пилюли.
Затаскивает чуть ли не волоком. Хватаюсь из отчаяния за дверной косяк. Муженек оборачивается, и его лицо непроницаемое, ледяное. Ему не впервой так обращаться с женой. Свободной рукой сгребает мои волосы на затылке и наматывает на кулак.
— Ауч! — вскрикиваю и разжимаю пальцы, а в следующий момент он толкает меня на кровать и отпускает.
Плюхаюсь и забираюсь поглубже, подтягивая под себя ноги. Накидываю на колени остатки кружевной красоты.
Муженек стоит напротив, его мускулистая грудь мерно вздымается и опускается. Смотрю на нее, как завороженная, не в силах поднять глаза к лицу. Пегги застывает в проеме и нервно мнет белый передник.
— Совсем ополоумела? — стальным голосом произносит изверг. — А завтра ты голышом на ужин заявишься? Ты мое проклятье, Белс! — выдыхает и холодно хмыкает. — Ты больна, Белинда. Я дал слово твоему отцу, что буду заботиться о тебе. Но, похоже, мне не под силу справиться с прогрессирующей болезнью. После ухода гостей решим, как поступить. А до этого момента будь добра сидеть тихо и не показываться!
Разворачивается и направляется к двери.
— Выдай ей пилюли, Пегги, — велит служанке. — Продолжит буйствовать - сообщи мне, вызову целителя.
Меня обдает холодком ужаса. Девушка кивает и отступает в сторону, освобождая ему дорогу.
Муженек застывает на миг в проеме и бросает через плечо:
— Видят драконьи боги, я хотел, как лучше. Но ты не оставляешь мне выбора.
И захлопывает дверь.
  
Глава 4
 
Смотрю на перепуганную служанку и расчесываю пальцами волосы.
Вот же сволочь!
Такую роскошную гриву чуть не попортил!
Наконец, Пегги берет себя в руки и направляется к столику со снадобьями. Слежу за ней и закусываю взволнованно губу. Раз уж все здесь считают меня сумасшедшей, то глупые вопросы примут за чистую монету.
“Что взять с умалишенной?!” - так сказал мой новоиспеченный муженек.
Что ж, воспользуюсь ситуацией.
Пока Пегги откупоривает флакончики, подползаю к краю кровати и спускаю ноги на пол. Кутаюсь в лохмотья пеньюара и подхожу к диванчику. Забираюсь на него и слежу за руками служанки.
— Пегги, милая, а как зовут моего супруга?
Ее руки вздрагивают. Она поворачивает голову, обескураженно моргая, и смотрит на меня своими огромными глазами.
— Похоже, целитель Барнс слишком большую дозу вам прописал, раз у вас проблемы с памятью начались. Придется уменьшить, — вздыхает и отсыпает из ладони обратно в пузырек пару пилюль. — Ваш супруг, дракон древнего рода, почтенный лорд Стюарт Доусон, — произносит с расстановкой терпеливым голосом, как будто объясняет маленькому ребенку.
Она сказала “дракон”? Нет, мне не послышалось? Вот же ж…
Я радостно киваю и улыбаюсь, а сама кошусь на пузырьки на столе.
Чем бедняжку Белинду пичкают хоть? В прошлой жизни я была фармацевтом и кое-что смыслю в лекарственных препаратах. Похоже, здесь все на основе трав. Так даже проще.
Пегги протягивает мне стакан воды и две голубых пилюли на ладошке с потрескавшейся сухой кожей. Смотрю на них, на ее руки и тяжело сглатываю.
— А это обязательно?
— Разумеется! — хмурится она. — Сегодня вы впервые за последние дни покинули свою спальню, госпожа. Вам что-то приснилось?
Я открываю и закрываю рот, но нахожусь, что сказать.
— Да, — нарочито грустно выдаю и указываю рукой на штору, которая недавно жила своей жизнью. — Там кто-то или что-то есть. И камин сам зажегся! Канделябры…
Пегги закатывает глаза и с жалостью улыбается мне. Я прикусываю язык, наблюдая за ее реакцией.
— Ну, конечно, госпожа! Зима хоть и закончилась, но дом пока приходится отапливать. Благодаря системе на магическом газе камин вспыхивает, когда в комнате температура падает.
Таращусь на нее, как полная идиотка. На магическом… газе? Да вы серьезно? В этом мире еще и магия есть?
Пегги указывает глазами на свою ладонь, на пилюли. Вздыхаю и забираю их, нехотя закидываю в рот и прячу языком за щеку. Выпиваю залпом стакан воды. Надеюсь, показывать пустой рот не придется?
К счастью, Пегги уже переключилась на пузырек с каплями и отмеряет нужное количество на чайную ложку. Чувствую запах валерианы и пустырника. Пожалуй, они мне сейчас действительно не помешают.
  
— Зачем вы выбежали, госпожа? — сокрушается служанка, закупоривая флакон. — У господина сегодня важные гости, он вас настойчиво просил отдыхать и не беспокоить его!
— Так я это… Проголодалась! — смотрю на нее честными глазами и хлопаю ресницами.