Грязная магия

– Ого.
– Есть еще чего похуже…
И тут Арс пустился в жуткие рассказы о внутреннем осмотре, об анализах и прочих «прелестях» больничной жизни, которые делают ее более привлекательной, чем отдых на курорте.
– Э, да, – сказал Шнор, когда ощутил, что его начало тошнить. – Все это ужасно интересно, но мне пожалуй, пора.
– Погоди, – Арс нахмурился, – ты что, не поможешь мне выбраться отсюда?
  
– Лучше тебе побыть здесь, – Орин оглянулся и чуть понизил голос, – а то заходила мадам Тюфяк, рассказала, что о тебе спрашивали какие-то типы, все как на подбор одноглазые…
– Да? – Арс побелел, точнее попытался это сделать, но поскольку он и так был бледным, то бледность его кожи стала более густого оттенка, вплотную приблизившись к абсолютному рекорду белизны, принадлежащему горным снегам. – Ну тогда… это… да…
– Не скучай, – бодрым голосом, каким и полагается разговаривать с больными, сказал Шнор, отступая к двери, – ребята обещали зайти, Рыггантропов с Тили-Тили. Будут новости – мы тебе сообщим.
Дверь открылась и вновь захлопнулись, оставив больничных узников в изумрудной юдоли скорби.
– Эй, ребята? – прохрипел со своей койки пораженный дендроидными полипами, неожиданно пришедший в сознание. – Навозу не подбросите? А то они, гады, подкормки требуют…
После беседы с начальством лейтенант Поля Лахов чувствовал себя не самым лучшим образом. Но учитывая, что этим начальством был Игг Мухомор, удивляться не приходилось. Наследник славных аристократических традиций и верный слуга города, Магучий Единственный Ночальник Торопливых (сокращенно – МЕНТ) знал только один метод воздействия на подчиненных – разнос, но зато владел им в совершенстве.
По выработанной среди городских стражников шкале Лахову достался разнос класса «шторм средней силы», так что, спускаясь по лестнице, лейтенант несколько пошатывался. В голове у него звенело.
Но все же он нашел силы удивиться, когда заметил у двери, ведущей в Место Временного Тишайшего Отдохновения (попросту говоря, в тюрьму, расположенную в том же здании, что и стража, а точнее – под ним) самого обыкновенного нищего, оборванного, грязного и вонючего, как помойная яма. При виде лейтенанта нищий исчез со скоростью мысли, заглянувшей не в ту черепушку.
– А ему-то что здесь надо? – спросил Лахов, достигнув двери.
– Так спрашивал, не сидит ли у нас некто Арс Топыряк, – через окошечко ответил несущий стражу капрал.
– Ага, – глубокомысленно сказал лейтенант, выбираясь на улицу. Имя это было ему знакомо и вызывало не самые приятные воспоминания о странных убийствах, гневе начальства и говорящих козлах…
– Ну что? – хором спросили ожидающие Лахова сержанты Дука Калис и Васис Ргов.
– Плохо дело, – грустно ответил Лахов. – Никакого выходного. Приказано повысить бдительность в преддверии выборов и не корчить из себя идиотов…
– Это как? – удивился Калис.
– Кто бы знал, – Лахов почесал шлем где-то в районе макушки. – Пытался я ему объяснить, что мы ничего из себя не корчим, да ничего не вышло.
– Нет, это так оставить нельзя! Надо выпить! – воскликнул Васис Ргов. Подобные предложения поступали от него по любому поводу и без оного, и всегда встречали горячее одобрение в сердцах коллег.
Уж в чем в чем, а в потреблении пива стража оправдывала свое гордое название – Торопливые.
– Надо, – согласился Поля Лахов.
Стражники двинулись по давно проторенному маршруту, который по улице имени Тридцатисемилетия Отрытия Канавы вел прямиком к кабачку «Потертое ухо».
– Не многовато ли тут нищих? – удивленно спросил Лахов, уворачиваясь от очередной протянутой к нему ладони, грязной, словно лопата, которой только что грузили навоз.
– Да, есть маленько, – согласился Ргов, у которого от доносящегося со всех сторон нытья «Подайте убогому, пожалейте калеку, на хлебушек не хватает…» звенело в ушах. – Сегодня от них просто не продохнуть.
– Надо с этим разобраться! – Дука Калис споткнулся о костыли, аккуратно положенные поперек дороги, после чего наклонился и одним движением вздернул их владельца на ноги.
– А ну! – прорычал он, раздувая ноздри и бешено сверкая глазами. – Говори, гад, чего тут делаешь?
Происходящий из горцев, сержант знал о сдержанности примерно столько же, сколько морж о бальных танцах, а все проблемы решал самыми простыми методами, чаще всего мордобоем.
– Д-денежки с-собираю, – промямлил нищий, слабо трепыхаясь в лапищах Калиса.
– Не ври, – строго сказал Поля Лахов. – А не то мой приятель даст волю кулакам…
Нищий огляделся в поисках поддержки, но его коллеги расползались со скоростью ящериц, завидевших опасность.
– Зачем кулакам? – кровожадно просопел Калис. – Я его просто зарежу!
– Ладно-ладно, – пробормотал нищий, – велели найти одного человека…
– Кто велел? Кого? – При каждом вопросе Калис встряхивал нищего, и в недрах организма попрошайки что-то звенело, наводя на мысли о золоте.
– Однорукий Бобо… Арса Топыряка…
– Этого студента? – изумился Васис Ргов. – На кой он сдался Однорукому?
– Не знаю… не могу сказать… меня убьют!
– Если не скажешь, точно убьют, – уверенно кивнул Лахов. – Я даже знаю, где и когда. Ну что, будешь отвечать?
– Говорят, – нищий вытаращил глаза до такой степени, что стал похож на рыбу-молот, – что его попросил кто-то из убийц… чуть ли не сам Кривой Билли!
– Сказки! – рыкнул Калис. – Можно, я его зарежу? Сниму стресс заодно…
– Брось, – Лахов сморщил длинный нос и чуть нахмурился. – Вряд ли он скажет больше. Пойдем, а то пиво кончится…
Вот уж последняя фраза была точно из сказки. Пиво в «Потертом ухе» не кончалось никогда.
– Странно это, – задумчиво сказал сержант Ргов, когда Торопливые прикончили по первой кружке.
– Что странно? – спросил Калис, который обладал уникальной способностью жить одним моментом.
Иногда это сильно мешало тем, кто пытался с ним общаться.
– То, что один из лучших убийц нашего города ищет обычного студента, – Васис Ргов восседал за столом в позе мыслителя, подперев кулаком небритую щеку. – И вряд ли для того, чтобы затеять с ним диспут по теоретической магии…
– Убийцы ищут людей с одной единственной целью, – авторитетно добавил Поля Лахов.
С неторопливым причмокиванием опустошили еще по кружке.
– Все же это мне интересно, – не унимался Ргов, – пожалуй, стоит найти Кривого Билли и потолковать с ним. Узнать, кто его нанял…
– Тащиться в Дыры? По этой холодине? – сморщился Калис.
– Почему бы нет? Мне тоже интересно, – сказал Лахов. – Так что давайте еще по одной и прогуляемся!
Калис вздохнул. Он остался в меньшинстве.
* * *
– Ну что, господа, – пропыхтел Тощий Брык, потирая руки самым непотребным с точки зрения кашалотов образом, – техническое совещание позвольте считать открытым!
Двое соперников в борьбе за кресло мэра уставились на него с тем же добродушием, с каким гиена глядит на шакала, первым успевшего к телу антилопы.
– Начнем-начнем, – процедил Вейл Фукотан, – только я не понимаю, почему вы ведете себя так, словно вы тут главный!
– Ведь всякому ясно, что главный – я! – отрезал Крак Мясоруб.
Фукотан смерил его взглядом, в котором было больше льда, чем в средних размеров айсберге.
– Ну-ну…
– Хватит спорить, господа! – воззвал Тощий Брык, про себя кляня соперников самыми последними (и предпоследними, так как последних не хватало) словами. – Мы собрались тут не для того, чтоб выяснить, кто главнее, а чтобы определить, каким именно способом укокошить нашего любимого мэра…
Раздалось слитное пыхтение. Подобное издает бык, сильно разочарованный тем, что вокруг нет подходящих кандидатур для поднятия на рога. В данном случае быков было два.
  
– Пусть мой помощник начнет первым! – надменно заявил Вейл Фукотан.
– Хорошо, – согласился Тощий Брык, жестом успокаивая готового вскинуться Мясоруба.