Великий и Ужасный - 2 (СИ)
— Ну, нет! — эльфийка сбила меня с ног, уронив на землю, одним резким движением вытянула из моих джинсов ремень и перетянула им раненую руку как жгутом, потом — оторвала от своего платьишка кусок подола и принялась бинтовать мне ладонь. — Идиот, какой идиот!
Дверь маяка полыхала золотом. Башня содрогалась. Монстры вопили как оглашенные. Кажется, сами небеса были в шоке от происходящего, переливаясь всеми оттенками серого. Вдруг мутное стекло на самой вершине маяка, там, где раньше располагался фонарь, загорелось внутренним светом и во все стороны вырвались столпы золотого свечения, ударив так ярко, что я зажмурился.
— Не смей, Бабай! Не смей оставлять меня здесь одну! — она стучала мне в грудь кулачками, и, кажется, плакала.
— Не оставлю… Вызывай… — последнее усилие выбило из меня дух и я запрокинул голову, больно ударившись затылком о плиты дорожки.
Снижающегося конвертоплана я уже не видел — сознание меня покинуло.
* * *В себя я приходил постепенно, рывками. Образы сменяли один другой.
Вот — конвертоплан Воронцовых зависший над пляжем. Кости под напором воздуха из турбин летят во все стороны. Коленька, и Лаврентий в своих черных доспехах помогают Эсси подцепить меня к тросу подъемника. Вот — сама Эсси, которая плачет и гладит меня по голове, пока мы летим прочь от полыхающего золотом маяка.
— У него эфирное истощение, — говорит младший Воронцов. — Мы ничего не можем сделать. У него запитка другая, нестандартная. Или сам оклемается, или… Кто-то знает, откуда Резчик берет ману?
Лестница, дверь, квартира, ванная, руки орчанок, которые споро меня раздевают, холодные струи воды, свежая одежда, моя кровать. Одеяло. Приглушенный свет керосиновой лампы, задернутые зачем-то шторы. Где электричество?
— Мы привезем Поликарпыча и Роксану часа через три, сейчас они на задании… Хьянди приехать отказался, сказал — пока дурдом на Маяке не кончится и носу сюда не кажет… — опричники ушли.
Из-под полуприкрытых век вижу соратников и друзей, которые скопились вокруг кровати.
— Ничё, — сказала Шерочка. — Опять отощает как шкилет и оклемается. Будем его бульоном из чашечки с носиком поить.
— Пошли приготовим, что ли? — пожала плечами Машерочка.
Хурджин помялся в углу, потом сказал:
— Однако, духов спрошу, может подскажут… Так-то все видали, как рука Бабая светилась, шибко сложно понять — почему…
Остались Щербатый, Евгеньич, Витенька, Хуеморген и Кузя. Гоблин весь аж трясся от нетерпения, и теребил свой смартфон.
— Ваще-то! Ваще-то! Я ЗАСНЯЛ! И прямая трансмута… Трансген… Трансцендентация… Ять! Транслянцивания! Мильен просмотров! А? Как вам? Я молодец⁈ — и сунул им в лица экранчик гаджета.
Мне удалось открыть глаза пошире и сфокусировать зрение на соратников. Выражения их физиономий менялись от скептического до удивленного и более того — шокированного. А потом они разразились громогласным потоком матерной брани пополам с идиотским смехом и возмущенными криками.
— Они поимели друг друга! — орал Хуеморген. — Видели? Хранители Хтони просто оттрахали себя настоящим образом! И вся Твердь имела возможность наблюдать прямую трансляцию хтонического порева! Доннерветтер, это слишком!!! Он долбанутый урукский швайнехунд, мы или все сдохнем под его руководством жуткой смертью, или прославимся и будем ходить королями! Но скорее этот арсшлех сведет нас в могилу! Вер-р-р-рдаммте ш-ш-ш-шайзе!!!
— Что он сказал? Что сказал Бабай когда малевал на двери? — Витенька лез щупальцами в экран и пытался отмотать видео назад. — И что он малевал? Чего там помехи-то? Кузя, почему тут одни пиксели?
— Вот почему отрубилось электричество! Вот-нах почему-ять твари ходят как пыльным-врот мешком ударенные и никого не жрут-нах! — объясняли друг другу Евгеньич с Щербатым.
— Бабай очнулся! — спохватился Витенька. — Бабай, что ты там такое сказал, на каком языке? Ты что, набил татуху на маяк? Что ты сказал-то?
— Занимайтесь любовью, а не войной! — прохрипел я, стараясь сдержать нестерпимый приступ хохота.
Нет, я честно не знал что оно так сработает! Я хотел просто провести операцию по принуждению к миру, проверить — что будет. Думал — успокою их минуток на пятнадцать, и мы с Эсси потихоньку свалим на точку эвакуации, а тут…
— Гы-ы-ы-ы! — соратнички матерились и ржали, и носились по комнате, пока дверь в квартиру не хлопнула и не раздался голос эльфийки.
— Все на выход, — вот что она сказала. — И не беспокоить, до самого вечера — минимум.
— А…
— Эльфийские практики эфирного восстановления! — заявила она.
Девушку я не видел, а вот посерьезневшие лица мужиков — вполне. Ордынцы помнили, как она травками народ на ноги ставила, и меня привела в себя массажем после того страшного инцидента.
— Так что, опричников…
— Никого не пускать! Если вам нужен психически и физически здоровый Бабай в ближайшее время — ни опричников, ни самого царя-батюшку. Особенно всяких блондинок не пускать!
Топоча ботинками, друзья-товарищи удалились, щелкнул замок двери, а Эсси, подходя к кровати, поставила на столик небольшой рундучок, от которого пахло эфирными маслами, и сказала:
— Ну всё. Теперь ты от меня никуда не денешься!
А я и не собирался никуда деваться. Да и не мог, если честно. Эльфийка обошла кровать по кругу, сверкая на меня своими невероятными глазками. Зрачки у нее были расширенными, дрожащими, щечки раскраснелись, ушки, кажется, тоже.
— Знаешь, то, что ты попробовал сделать — это уже не «альта кар» — великое деяние. Это нечто запредельное, — она замерла на секунду, распахнула шторы, и солнечный свет, льющийся в комнату через окно, подсветил ее манящий силуэт сквозь тонкую материю платья. — Мне кажется, если бы я тебя не остановила — ты замирил бы всю Сан-Себастьянскую хтонь и умер бы там. А я очень-очень не хочу, чтобы ты умер! У меня на твой счет другие идеи.
И одним плавным и очень грациозным движением стянула через голову платье. Это что — шелк? Эльфийки носят шелковое белье? Я просто физически чувствовал, как кровь начала быстрее бежать по жилам, муторная слабость постепенно выветривалась, уступая место кипучей энергии весьма определенного свойства.
— Мне даже нравится, что ты сейчас так спокойно лежишь… — она сделал еще пару шагов, явно красуясь и давая мне возможность полюбоваться ее гибким, стройным, сильным телом и смуглой кожей. — Мне вообще-то страшновато было представить, как мы… Ну…
— Иди сюда, — сказал я.
Она, изогнувшись, скользнула под одеяло, и я почувствовал всем телом ее — горячую, ладную, желанную. Пальцы эльфийки пробежались по моей груди, коснулись губ, щек, лба. Я прижал девушку к себе, провел руками по ее плечам, спине, талии и еще ниже…
— Я ведь могу сложить два и два, — прошептала Эсси, щекоча мне шею своим дыханием. — Я знаю, что еще кроме убийства может помочь тебе восстановиться, да? Только очень прошу — хотя бы пять минуточек лежи и не двигайся, ладно?
— Пять минуточек? — я, сделав над собой усилие, заложил руки за голову. — Я очень постараюсь.
* * *Конечно, я не продержался пять минуточек. Да, в общем, это уже и не важно было, оно как-то все само собой получилось, хорошо и правильно.
Спустя время мы лежали рядышком, на диване, и я думал, что теперь смог бы, пожалуй, замирить хтонь и не жертвуя собой. Маны было много, очень много, она плескалась в воздухе и находила себе самые странные выходы: например, лампочки не желали гаснуть, сколько ни клацай выключателем. На улице горели фонари, потрескивала неоновая вывеска над входом в «Орду», несмотря на едва перевалившее за полдень время.
А еще я думал о том, что мне дико не захочется отпускать Эсси. Я, пожалуй, и не отпущу ее вовсе, если будет хоть малейшая возможность повлиять на это. А если не будет — то догоню и верну.
— Бабай, это, наверное, странно прозвучит, но ты у меня первый, — сказала вдруг Эсси.
— А… — нет, я не был полным идиотом, и примерно представлял себе, что должно происходить, и как должна себя вести невинная девица, но и сомневаться в ее словах не хотелось.