Великий и Ужасный - 2 (СИ)
И подхватил ее на руки, и прижал к себе, и, не слушая возмущенные писки, побежал огромными шагами вперед — по улице с романтичным названием Майская, туда, где виднелась на фоне рассветного неба бело-ржавая башня Сан-Себастьянского маяка.
Глава 21
Эпицентр
Пляж состоял из человеческих останков. Хрустели под ногами ребра, таращились пустыми глазницами черепа, торчали тут и там берцовые кости. Чистая мерзость и кошмар. Потому эльфийку я не отпускал — даже напротив, усадил себе на плечи. И мне приятно, и ей не противно, и из штуцера прикроет в случае чего. Чтобы пройти на пляж, пришлось миновать покрытый коростой из черной плесени и странных багровых цветов трехэтажный дом, по щиколотку погружаясь в зловонную жижу пройти по дороге, пробраться по заросшему искореженными хтоническими миазмами деревьями дворику, скрипнуть ржавчиной ворот с жестяными якорями на створках…
Обстановка была гнетущей, тишина стояла мертвящая! Только морские волны медленно шевелились в лучах рассветного солнца, которое едва пробивалось через густую, вязкую хмарь, подсвечивая постапокалиптическую картину этого царства смерти.
— Гнетущая тут атмосфера, — проговорила Эсси. — Но если что — «Розы» я зарядила.
— А по-моему — обстановка по-кайфу. Пока не появились финальные боссы, — я ускорил шаг по пути к маяку.
Кости хрустели под подошвами ботинок.
— Какие еще финальные боссы? — поерзала на моих плечах эльфийка.
— Не те ты книжки в библиотеке читать брала. Нет, то есть — те! Но другие. Ты вот вычислила где этот самый эпицентр, а я узнал, кто тут вокруг него будет нас пытаться сожрать… Мы идеально дополняем друг друга, а?
— Это, предположим, нам еще только предстоит проверить… — как-то задумчиво проговорила девушка таким тоном, что мне стало жарко. — Но мне как-то не хочется никаких сюрпризов. По крайней мере — в хтони.
— Ну какой же это сюрприз, если про него уже знаешь? Как говорил один благородный пират — « Praemonitus, praemunitus», — я не удержался и погладил ее по бедру. Ну очень хотелось!
— Не бывает благородных пиратов, — фыркнула Эсси и не думая сопротивляться моим поползновениямм. — А латинский язык ты откуда знаешь? Это ведь значит — «предупрежден, значит — вооружен», да? Ни в жизнь не поверю, что Садзынар Резчик был знатоком наречия первой Империи Людей и учил ему своего подопечного!
— И правильно не поверишь, и правильно… Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь… — бормотал я, настороженно оглядываясь на ходу. Настолько, насколько позволили ножки девушки на моих плечах.
Некогда весьма приличный двухэтажный каменный дом смотрителя, примыкающий к маяку, теперь представлял собой жалкое зрелище: обрушившиеся крыша и перекрытия, все та же черная короста на стенах, дикая поросль в провалах окон, признаки недавнего пожара и разграбления…
— Снова Пушкин? Бабай, ты нервничаешь? Просто сыплешь цитатами, раньше я за тобой такого…
Кости захрустели особенно громко, и я был уже уверен на сто процентов — это не из-за моих шагов. Да и волнение на море усиливалось, это при легком утреннем бризе-то! Стоило ускориться, тут вот-вот могло стать очень душно. Я проломился сквозь заросли терновника, орудуя кардом на манер мачете, и, наконец, по удивительно хорошо сохранившейся дорожке мы добрались до подножия металлической башни с надстройкой для фонаря наверху. Эльфийка соскользнула на землю и приблизилась к двери, ведущей внутрь маяка, и сейчас запертой на огромный амбарный замок.
— «Чтобы сиять ярче солнца, не обязательно красить волосы в синий!» — прочитала она самую крупную из выцарапанных местными подростками и неместными туристами надписей, покрывавших и саму дверь, и почти всю ржавую поверхность маяка вплоть до двух с половиной метров ввысь.
Я задрал голову и увидел над дверью выпуклые металлические буквы.
1861
ERNEST COUIN C
constructeurs Lutecia
И спросил:
— Подходит это под местную достопримечательность? Так-то строение очень интересное, атмосферное…
— Эпицентр здесь, — эльфийка притронулась рукой к поверхности башни и тут же отдернула ладонь, будто ошпарившись. — Я уверена! Очень странно, что мы так запросто дошли сюда, и никто не пытался…
И тут земля вздрогнула. С хрустом и треском посыпались во все стороны костяки, вспучиваясь огромным горбом. Раздался дикий, потусторонний рев, из трещин, которыми покрылся пляж, хлынули потоки того самого, жуткого хтонического свечения, и вдруг в небо рванул огромный, совершенно невероятный костяной дракон. Он размахивал своими крыльями, которые физически не могли помочь ему летать — у них ведь не было перепонок! С серого корпуса разлетались во все стороны обломки скелетов, а длинный шипастый хвост извивался. Полная острых как сабли зубов пасть была раззявлена в полном ярости вопле, глаза горели тем самым светом, по которому так легко отличить порождения хтони.
— Ять! — сказал я. — Первый пошел.
— Что значит — первый? — Эсси, умница, уже целилась в него из штуцера.
Ответить я не успел. Сказал только:
— А вот и второй… — и ступнями почувстовал, как ритмично завибрировала земля под колоссальными ногами еще одной монструозной твари.
Этот кадавр особенно не заморачивался спецэффектами. Огромная мясная хреновина высотой с эту самую башню маяка — вот кто вышел из небольшой рощи эвкалиптов. Похоже — он был самым свежим, появился после недавнего визита сюда упырей… Метров сорока ростом, эдакая гора… Он пердел, рыгал, хрюкал и источал зловоние всем своим отвратительным телом, и двигался к нам.
— Падла, — я не удержался и шмыгнул носом на манер гоблина.
— Бабай? — в голосе эльфийки уже явно наблюдались панические нотки. — Надо что-то делать!
— Падажжи, — я переводил взгляд с дракона на кадавра и обратно. — Кажется, это еще… Ох, м-м-мать! А вот и третий!
Всё. Ктулху больше не фхтагн. Спящий пробудился. Дэйви Джонс решил прогуляться по суше. Кракена выпустили. Море кипело, огромная кальмаровая башка уже высунулась наружу, а рыхлое тело постепенно появлялось из волн. Чудище загребало лапами пляжную гальку, булькало, хлюпало и ползло в нашу сторону.
— Мамочки! — Эсси вцепилась в меня изо всех сил. — Бабай, что мы тут делаем?
— Прикинь, если бы у упырей все получилось и они натравили бы этих типов на Сан-Себастьян? — просипел я, сам пребывая под впечатлением от происходящего. — Имеем мы право дать им третий шанс? Как думаешь, сколько народу погибнет, прежде чем прилетит тактическая авиация, или кто-то из великих магов посчитает, что сервитут всё-таки достоин помощи? Парочка танков опричников тут не особенно помогут, а?
— И что теперь? Что нам делать? Бежим? — но с места не трогалась, мое солнышко. Верила!
Монстры уже заметили нас, и двинулись в нашу сторону. Громадный дракон нарезал спираль в воздухе, траектория его полета все сужалась, в центре имея вершину маяка. Зловоние от гигантского кадавра наполнило легкие, и не будь я уруком — точно блеванул бы, а ктулху… Ктулху полз и тянул свои сраные щупальца! Чего я ждал? Не знаю… Но когда единственный яркий луч солнца пробился сквозь хтоническую хмарь и осветил желтым, веселеньким светом ржавую дверь маяка, покрытую дурацкими надписями, я попросил очень-очень сиплым голосом:
— Дай ножик, пожалуйста.
Кард использовать в таких целях мне показалось кощунственным.
— На, — пальцы эльфийки были холодными, как лед.
— У меня в кармане брюк — коммуникатор, там один номер забит. Это Коля Воронцов. Если что — вызови его, он на конвертоплане подлетит.
— Если — что⁈ Бабай, они рядом! Уже совсем здесь!
— MAKE LOVE, NOT WAR! — громко и четко сказал я, секанул себя по правой ладони ножом, дождался, пока хлынет кровь и нарисовал кровоточащей раной на ржавой двери сначала корявую окружность, а потом вписал в нее «голубиную лапку» — тот самый Пацифик, символ разоружения и антивоенного движения.
Кровь на старинном металле закипела, постепенно превращаясь из багровой в золотую. В голове моей застучали тамтамы, рука внезапно дернулась сама собой, поднимаясь на уровень груди, и алый фонтан хлынул из нее, впитываясь в мой аляповатый рисунок. Я чувствовал, как из меня толчками уходит жизнь, как темнеет в глазах, как…