Хочу ребенка от Деда Мороза (СИ)

С последним не поспоришь…
  
Глава 5
 
Морозов точно какой-то чудик!
Он предлагает мне брак, хотя знает меня несколько часов! Впустил в свой дом! Накормил и без конца твердит про замужество и детей.
И даже непонятно, кто из нас больше ненормальный. Я, которая пришла в его дом, или он, который притащил меня сюда.
В который раз за ночь меряю шагами комнату. Сна ни в одном глазу. Его слова не выходят из головы. Они сводят с ума.
  
Выйти за него!
За того, кого знаю пару часов!
Но папа бы перестал меня гнобить. Я бы сразу вышла на новый уровень. Я бы выросла в его глазах! И тогда можно было бы не возвращаться в родной город и на остров. Могла бы жить свободно.
И все же брак с Морозовым — это не вариант!
Я его не знаю!
Как соглашаться на его предложение?
В дверь моей комнаты стучат. Тихо, но я не сплю, поэтому слышу.
— Марин, ты спишь? — звучит тихое за дверью.
— Не сплю, — отвечаю ему и, подойдя к двери, открываю ее.
Оглядываю одетого в костюм Деда Мороза хозяина дома с шальной улыбкой на лице.
— Пойдем снеговика лепить, — бросает он мне.
— Что? — не сразу доходит до меня.
— Пошли армию снеговиков лепить! — повторяет он, еще шире улыбнувшись.
— А?
— Мне не спится. Пошли снеговиков лепить, — повторяет уже в который раз.
— Ты нормальный? — вырывается у меня. Хотя это мои мысли, и их даже на лице прочитать можно.
— Не очень! — признается он в своей неадекватности. — Но я хочу фотографию в социальные сети! Я костюм Деда Мороза арендовал, если ты не заметила, — указывает он мне на свой наряд. — Было бы круто в костюме на фоне армии снеговиков фотографию сделать! Крутая идея, да?
— Ты явно ненормальный! — бросаю я и отворачиваюсь, принявшись собираться. — Дополнительные перчатки есть? У меня руки быстро мерзнут.
— Есть! — довольно отвечает он. — Пошли. Я тебе еще дутые штаны матери выдам, чтобы теплее было! — щедро заявляет мужчина.
Господи, куда я попала⁈
И… и почему я улыбаюсь?
Ненормальность заразна?.. Я подцепила этот вирус?
Натягиваю на себя принесенный Дедушкой Морозом костюм. Дутые штаны и куртку светло-голубого цвета.
Немного великовато, но главное, что тепло, а остальное мелочи, которые не имеют значения.
— И последний штрих! — произносит Морозов и повязывает мне шарф.
У самого такой же на шее висит поверх почти такого же костюма, но черного цвета. Костюм Дедушки Мороза было принято решение снять, чтобы не намочить раньше фотосессии.
— Я чувствую себя снеговиком, — произношу, пытаясь освободить рот и нос от шарфа.
— Все правильно! — восклицает мужчина, вновь натянув шарф мне на рот и нос. — Ты будешь предводителем снеговиков. Моим любимым снеговиком, которого я оживил, влюбившись.
— А что, нормального человека полюбить не удалось? — подкалываю его. — Решил слепить? Или тебя нормальный человек полюбить не смог, и ты решил слепить того, кто не сможет от тебя уйти? — бросаю с издевкой и первой выхожу на улицу.
Так ему и надо! Ишь что удумал!
Оживил он меня!
Он не Дедушка Мороз, а баран упертый! Втемяшил себе в голову, что мы вместе, и ни шагу в сторону не делает.
— Знаешь, моему отцу твой юмор тоже понравится, — произносит Глеб, выйдя из дома вслед за мной.
— Что? — оборачиваюсь к нему.
— Твой юмор, — повторяет он, догнав и остановившись в шаге от меня. Натягивая перчатки на свои руки, продолжает: — Идеальный для моего отца. Вроде бы и обидела, но так невинно и мило, что и обижаться глупо.
— А ты обиделся, Дедушка? — спрашиваю, и смех вырывается сам по себе, не выдерживаю вида этой «обиженной» мордашки.
— Я в страшной обиде! Придется к психологу теперь ходить, чтобы залечить свои душевные раны, — театрально всхлипывает он. — Предлагаю такой вариант. Я катаю те шары, что побольше, а ты голову. Морковки втыкаешь тоже ты. Как и делаешь им рот, глаза и руки.
— А из чего делать руки? — уточняю, оглядевшись по сторонам.
— Деревья ломать жалко, — хмыкает он, и с его словами я согласна. — Думаю из снега делать отростки. В сарае, — указывает он на небольшой домик. — Там есть ведра, лопаты, инструменты и так далее. Все это можно использовать в качестве атрибутов. Где-то в доме даже есть пакет с ненужными вещами… Я должен был в приют отвезти, но забыл это сделать. Намечай территорию, где будет стоять наша армия, а я пока сбегаю и принесу пакет с вещами. Там, по-моему, шарфы и шапки есть.
— Ты крепко взялся за это дело, — бросаю ему вслед.
— Ну так фотография же нужна! — напоминает он, прежде чем войти в дом.
Глеб возвращается уже через несколько минут с огромным пакетом различной одежды. Отдает его мне и принимается за работу.
Внутри пакета с вещами для приюта нахожу кучу всего. Даже два шарфа и три зимние женские шапки. Одну бейсболку и широкую пляжную шляпу.
И дело начинается!
Катаем шары до самого утра. Даже не замечаем, как время проходит. Веселимся, дурачимся… Так весело мне давно не было.
Я почувствовала себя ребенком, у которого начались каникулы. Который промок насквозь и который, придя домой, получит от мамы по самому мокрому месту, на котором скатывался с горки.
А потом будет вкусный чай, булочки, и… и вот оно — ощущение Нового года.
То, что забыто уже очень давно…
У нас получается тридцать один снеговик. И снег для одного мы даже своровали у соседей, но это наш с Морозовым секрет. Мы поклялись никому в жизни не рассказывать, что забрались на территорию чужого дома, скатали у них два шара и чудом их на свою территорию транспортировали.
Стыд и позор!
Но весело так, как никогда не было!
— Раздеваемся здесь, — командую хозяином дома, не пустив его дальше входной двери. — Чтобы воду по всему дому не растаскать, — объясняю, заметив его удивление моим командным тоном. — Предлагаю закинуть все в стиралку, а затем в сушку…
— Согласен с тобой, — кивает Глеб и за несколько секунд раздевается, представ передо мной в одних лишь трусах. И Морозова это ни капли не смутило, в отличие от меня. — Закинешь мое? — просит он, а я даже посмотреть в его сторону не могу. Делаю вид, что снег с себя стряхиваю. — Я пока за одеждой нам с тобой и чайник поставлю.
— Ага, — киваю.
Расслабляюсь, лишь когда он уходит.
Голый Дедушка Мороз — точно не для меня картинка. Туманит разум и… невинность.
Решительно беру себя в руки и стягиваю с себя вещи. Пользуясь тем, что хозяина нет, залетаю в туалет, смежный с постирочной. Заворачиваюсь в найденное на полках полотенце.
Не совсем презентабельный вид, но хоть не в одном нижнем белье.
В таком виде загружаю стиральную машину.
— Ну что здесь? — Морозов заглядывает в постирочную.
— Оба костюма не поместятся, — объявляю ему, запуская первую стирку. — Свой в таз положу. Постирается твой, а затем мой кинем.
— Хорошо, — соглашается он. — Пошли чай пить и греться. Я тебе твою одежду притащил, — отдает мне то, в чем я ходила в своей спальне ночью, и сразу же уходит.
Закрываюсь в постирочной и быстро переодеваюсь, а перед глазами обнаженный Морозов. Всего секунду его в таком виде видела, а из головы не выходит уже около десяти минут.
Выхожу из постирочной и иду на кухню. Морозов уже разлил чай.
— Устал я немного, — признается Глеб, попивая горячий напиток из своей чашки.
— Я тоже, — сажусь за стол уже без стеснения. — Попьем чай и пойдем спать?
— А может, фильм глянем, и только потом спать? — предлагает он. — Не хочу спать, когда настроение такое хорошее. Проснусь потом букой… Хочу подольше насладиться своим состоянием.
— Ладно, давай фильм! — соглашаюсь я. — Но что-то новогоднее хочу! Атмосферой прониклась с этой нашей армией, — делаю глоток и вспоминаю. — Кстати, ты же фотографию не сделал!
  
— Фотографию сделаем после сна, — объявляет он, коварно ухмыльнувшись. — Я кое-что заказал для фотографии. Да и на мои глаза посмотри! С таким видом не фотографируются!