Ликвидация 1946. Дилогия (СИ)

И вот такой раритет каким-то образом очутился здесь. Впрочем, Финская война была ведь вовсе недалеко от этих мест, так что удивляться нечему…
Да, вспомнить это было интересно, но не суть важно. Главное было собрать и оприходовать весь арсенал, который в самом деле был диковинно пестрым. Суркову надо отдать должное — он стремился накопить максимум оружия и боеприпасов, вплоть до древних винтовок «Ли-Энфилд» и пистолетов «Маузер» К-96 с деревянными кобурами, примкнув которые, можно было сделать нечто вроде легкого карабина. Словом, поработал он старательно, что есть, то есть.
  
Разумеется, я опросил пленных на предмет того, сколько всего было единиц стрелкового оружия в двух схронах — чтобы уловить разницу между этим количеством и тем, что нам удалось взять. Но присмиревшие разбойники, делая жалостные рожи, клялись и уверяли, что не знают, что все это было известно лишь Суркову.
Мысленно я согласился. Это похоже на правду. Однако я все же сумел сопоставить данные по убитым, пленным, раненым, единицам оружия — и сделать вывод, что десять-пятнадцать человек сумели сбежать с поля боя. В том числе и Сурков.
Это, конечно, было крайне неприятно.
Так и пришлось докладывать Лагунову.
Он выслушал меня тоже сумрачно. Хотя в целом ясно уже было, что операция увенчалась успехом. И нас, ее прямых организаторов и участников могут ждать поощрения.
Вообще план сработал практически полностью так, как мы задумывали. Четыре группировки мятежников — стройбат и три бандгруппы в городе — выступили синхронно. И не успев даже приступить к выполнению поставленных задач, были нейтрализованы нашими силами. Как собственно нашими, псковскими, так и приданным полком МВД.
Четвертый же главарь группировки — тот самый, с которым у меня установился безмолвный контакт — все понял правильно. В последний момент исчез. Свою шайку-лейку попросту бросил. Она собралась в условленном месте, а главного нет. Бандиты растерялись. И были взяты нашим подразделением как урожай плодов. Даже не сопротивлялись.
Естественно, я спросил про Щетинина и Маслова. Эти по распорядку действий мятежа должны были находиться на своих рабочих местах. Первый — в Горкомхозе, второй — в редакции. Но взяли их группы захвата еще дома, на рассвете, не дав даже проснуться. Вернее, вежливо разбудив и предложив одеться и следовать в УМГБ. В качестве арестованных. Заодно вскрыли и тайники с деньгами. Теми самыми новенькими купюрами
— Без сучка и задоринки прошло, — поведал полковник. — Да они же в общем, люди неглупые. Понимают, что сопротивление, попытка к бегству — гарантированная смерть. А так их еще в оперативной игре можно использовать. Да, кое-кого не взяли, но это вопрос времени. Да и сами по себе они не так уж опасны. Ну, Суркова это не касается, конечно.
— Согласен, — сказал я. — Этот гад может дел натворить. Сейчас-то вряд ли. Но в будущем… Он ведь и в уголовный мир может уйти запросто. Тогда милиция хлебнет с ним горя.
— Резонно, — хмуро проговорил Лагунов. — Упустить его — кляксу поставить на все сделанное. А получилось-то неплохо. Можно это сказать без лишней скромности.
— Давайте поразмыслим, как его искать?
— Давай, — полковник глянул на меня с каким-то особым интересом.
И я подумал, что именно в эти минуты для меня многое решается. Взгляд полковника, бесспорно, значил: я тебя слушаю.
И я начал размышлять вслух.
— Начнем с того, что вариантов скрыться у него два: либо сразу удрать в даль дальнюю, либо затаиться в городе. Первое вроде бы выгоднее — исчез и все. Но…
И я логично и дотошно развил это «но». Прежде всего спросил: насколько будут перекрыты выезды из Пскова? Полковник сказал, что полк МВД должен был сделать это прежде всего, еще на подъезде к городу. А кроме того, в помощь ему были брошены милицейские силы, включая ОРУД. Нет, разумеется, какие-никакие шансы есть всегда, и проскочить через оцепление теоретически можно. Но сложно.
— Это одна сторона дела, — заметил я. — И он это прекрасно понимает. Что органы будут ориентированы именно на его розыск. Что все пути побега из Пскова постараются перекрыть. А есть и другая сторона!
Я пояснил: чтобы удариться в бега, нужны надежные документы и деньги. Они у Суркова есть наверняка, но вряд ли были у него с собой во время боя в стройбате. Все же он был уверен в успехе выступления. Так что все это должно быть припрятано где-то на «кукушке» или в тайнике, которые тоже наверняка присутствуют.
— Стало быть, — заключил я, — я склоняюсь к тому, что он постарается залечь на дно. Полк здесь долго держать не будут. Самое большее несколько дней. Вот эти несколько дней, может, неделю он постарается выждать, а затем пойдет на прорыв. За это время надо постараться его взять.
Полковник согласно и задумчиво покивал:
— А иначе мы смажем весь наш результат. Значит, надо искать его в городе…
— Но ориентировки все же разослать, — добавил я.
— Само собой, — полковник поднялся, я тоже вскочил, но он жестом предложил мне сесть. Просто по привычке он рассуждал, прохаживаясь вдоль стола.
— Задачка, сам понимаешь, не из учебника…
Чего ж тут не понять! Найти одного типа среди примерно ста тысяч человек. Как⁈
Я сознавал, что решение должно быть комбинированным. Конечно, запустить частый бредень. Ориентировать милицию: патрульных, участковых. Контингент осведомителей, наших и милицейских. Примитивно, но эффективно. Да, здесь есть риск утечки информации. И что кто-нибудь проболтается по глупости, и что среди осведомителей есть перевертыши. Нельзя исключать, что кто-нибудь на прямой связи с ним, с Сурковым.
Но это текущие издержки, от них в нашей службе никуда не деться.
Полковник слегка поморщился, выслушав меня.
— Тоже ясно, — сказал он. — Однако это часть ремесленная. Разумеется, так и сделаем. Но нужно и что-то особенное. Нестандартное. Бредень бреднем, но нужен и точечный удар!
— А вот тут надо думать, — сказал я.
— Верно. Надо. Только быстро. Очень быстро.
— Хорошо, — я глянул на «Тиссо». — Сейчас пятнадцать тридцать две. В восемнадцать тридцать я могу быть у вас с предложениями по розыску?
— Должен, — поправил полковник. — Три часа тебе на работу мысли. Ровно полседьмого жду.
На этот раз я не стал чертить вспомогательные схемы. Решил пройтись по улицам. Освежиться. Не ослабляя бдительности, естественно.
Впрочем, это у контрразведчика в крови. Не бывает у нас прогулок просто так. Все с полным контролем обстановки.
Я шел по предпраздничному городу, наполненному радостной подготовкой к Первомаю и думал.
Главная идея моя была — обратиться к Шаталовой. Она-то, с ее опытом подпольной работы могла навести на верный путь! Разумно.
Фиксируя все вокруг, я направился к Вере, и вдруг с легким удивлением обнаружил, что оказался вблизи знакомой аптеки.
Заведующий Лапшин наверняка уже в Управлении, дает показания…
Это я подумал очень бегло, потому что все мои мысли враз наполнились Марией.
Как давно я не видел ее! Да по правде сказать, и не думал. А хотя нет! Я вдруг почувствовал, что не забывал я о Марии никогда, только эта память была заслонена вихрем событий последних дней. А теперь пробилась на поверхность.
И я завернул в аптеку.
Мария стояла за прилавком, улыбалась, объясняла что-то посетительнице — все здесь было так светло и спокойно, точно никаких грозовых потрясений в городе Пскове в помине не было. И я внезапно подумал, что это благодаря Марии — такая у нее чудесная аура.
Я тоже невольно улыбнулся, увидев ее. Она обрадовалась:
— А! Владимир Павлович.
  
— Соколов. Здравствуйте, Мария Андреевна! Лавреньева.
— Память у вас хорошая.
— Иначе и быть не может. Вам тоже грех жаловаться.
— Я и не жалуюсь. Владимир Палыч, а у меня к вам дело. Катя! — окликнула она, обернувшись.
Явилась совсем юная девчушка в белоснежных халате и шапочке.
— Здрасьте, — робко сказала она.
— Наша практикантка, — представила Мария. — Катя, обслужи пока посетителей, мне срочно надо с товарищем переговорить. Выйдем на крыльцо?