Ликвидация 1946. Дилогия (СИ)

Конечно же, и эта мысль пронеслась вспышкой на заднем плане. На переднем — как его свалить.
Довольно умело он взмахнул прикладом, и кого другого, возможно бы свалил. Но не меня.
Я ушел нырком и уклоном. Удар приклада пришелся в воздух. А я подошвой сапога плотно дал ему в колено опорной ноги.
Противный хруст. Отчаянный вопль. Враг просел вниз, и я коленом левой ноги врезал ему в челюсть. Его опрокинуло навзничь.
  
Боец, пришедший мне на помощь, был вооружен ППШ. Длиннющей очередью, стиснув спусковой крючок, он начал поливать ворвавшихся. Один упал, но другой, с «маузером», стандартной пехотной винтовкой вермахта, прорвался. Штык «маузера» был примкнут, и бандит сделал четкий штыковой выпад, сразив автоматчика. Правда, тем самым и свое движение замедлил. Я свалил его одиночным выстрелом.
При этом я сознавал, что патроны в магазине автомата подходят к концу. Скоро придется вынимать пистолеты.
Но пока есть — огонь! Пусть одиночными.
Еще выстрел — и еще один, взвизгнув, повалился на пол.
Кураж боя сдвинул и время, и пространство. Я чувствовал, что ухожу и от пуль, и от выпадов врагов так, словно нечто хранит меня. Хрен убьешь, даже не зацепишь! Свирепый азарт, порождающий бесстрашие.
И я был готов встретить полчища врагов, сколько их там ни будет. Всех положу!
Но с запоздалым удивлением обнаружил, что-врагов-то никаких и нет. Магия боя! Только что были, а теперь никого.
Тут ко мне как будто начал возвращаться дальний слух. Во время схватки я слышал только то, что рядом. А тут донеслось — рык моторов, голоса. Отрывистые, резкие команды.
Подкрепление? Неужто прибыло⁈
Подтверждая это, за спиной радостный голос вскричал:
— Наши! Наши!
Я бросился обратно в столовую. И в окно увидел два крытых «Студебекера», из которых стремительно выпрыгивали, тут же разбегаясь в боевой порядок, бойцы с краповыми погонами, в таких родных красно-синих фуражках…
  
Глава 24
 
Пару секунд я зачарованно наблюдал за этим замечательным зрелищем. Бойцы действовали настолько слаженно и быстро, что казалось, будто их соединяют незримые нити. Или радиоволны. Хотя это лишь выучка и опыт.
Сплошь вооруженные ППШ красноармейцы, сержанты и даже офицеры выглядели и действовали столь стремительно и грозно, что обстановка мгновенно переломилась в нашу пользу. Поняв, что сопротивление бесполезно, бандиты либо пустились наутек, либо стали сдаваться, бросая оружие.
— Есть! — восторженно вскричал Васильев. — Отбились! Отбились, майор. Ты веришь в это?
— Конечно, — слегка усмехнулся я. — Даже не сомневался.
— Да ты провидец просто, — сказал капитан без всякой иронии. В голосе его было лишь сильнейшее облегчение. — Ну, однако, надо считать потери…
— Ладно, действуй, капитан. А у меня свои дела.
И я вышел на плац, переставший быть полем боя. Вернее, на крыльцо столовой, к которому подбегал с воинственным видом сержант с автоматом наизготовку.
У меня уже было наготове удостоверение личности:
— Майор Соколов! Вы из Даугавпилса?
У сержанта мгновенно сработала строевая выучка. Он вытянулся в струнку, вскинул руку к фуражке:
— Здравствуйте, товарищ майор! Да, мы из Латвии. Полк внутренних войск МВД. Какие будут распоряжения?
— Распоряжения будут. Но сперва вопрос: сопротивление противника подавлено?
— Полностью, товарищ майор. Сдаются. Но надо организовать прочесывание. Кто-то, наверное, прячется.
— Так-то оно так. Только скорее всего, они в лес рванули. Возможно, будут в городе прятаться.
Он улыбнулся:
— Нас на это уже настраивали. Не уйдут!
— Разумно. Но вот что: кто у вас тут за старшего? Командир полка здесь?
Сержант оказался толковый малый. Он быстро и четко расписал ситуацию. Весь полк поголовно был поднят по тревоге, погружен на машины, выполнил марш-бросок, а на подходе к Пскову разделился: первый и третий батальоны плюс управление отправились в город: зачищать мелкие банды и блокировать город в целом. А второй батальон направлен сюда, на территорию стройбата.
— Здесь у нас старший начальник комбат-два майор Прудников, — доложил сержант.
— Отлично! — воспрянул я. — Где он? Есть срочное дело.
— Да вот тут должен быть! Товарищ лейтенант! — окликнул он ближайшего офицера, — а где майор Прудников?..
И через несколько минут я встретился с Прудниковым.
— Товарищ майор, — сказал я, — необходимо отыскать главаря. Некоего Суркова. Формально начальник штаба стройбата. Среди живых, среди мертвых, как получится. Но второе вряд ли.
— Тогда и первое тоже. Если он главарь, то в его планы никак не входит нам попасться. А судя по всему, он шпион опытный?
— Не то слово.
На лице комбата выразилось понимание сложности ситуации.
— Ну, попробуем.
Бойцы и офицеры батальона внутренних войск действовали профессионально. Прочесали всю территорию стройбата, задержали всех, кого обнаружили — чтобы разбираться с каждым в отдельности, кто участвовал, кто не участвовал. Тех же, кто был задержан с оружием в руках, либо в непосредственной близости от места боестолкновения, загнали в казарму под надежную охрану. Раненым оказали первую помощь, легких поместили в местный фельдшерский пункт, тяжелых повезли в городскую больницу.
— Двоих, подозреваю, не довезем, — буднично сообщил мне Прудников. — Ну, одного точно. Кончится по дороге.
Я кивнул.
Такова послевоенная реальность. Шлейф Второй мировой, как шлейф кометы, еще тянется над планетой, и ничего с этим не поделать.
Само собой, я тщательнейшим образом проверил всех. Целых, раненых, мертвых. Трупы складировали в одном месте — их оказалось тридцать восемь с обеих сторон — я лично осмотрел, вглядывался в лица. Суркова не обнаружил.
Немедля приступил к допросу задержанных. Выяснил, что последний раз главаря видели перед тем, как он бросил группу в атаку на тыловую часть столовой. Во главе атакующих поставил здоровяка-бандеровца (фамилия его оказалась Гусань) — и понеслось. А сам исчез.
Я еще раз пересмотрел покойников, строго опросил пленных. Нет, Сурков исчез как дым костра.
Вид у меня был, видать, огорченный. Мягко говоря. Потому что Прудников постарался утешить:
— Да не горюй ты так, майор. Главное банда эта… или даже резидентура, так выходит?
— Так.
— Тем более. Она фактически уничтожена. А этот гад даже если в бега подался, ну что он один сможет сделать? Новых гаденышей вокруг себя собрать? Ну, сможет, тут спорить трудно. Но того размаха уже не будет. А там, глядишь, и эту шайку отловим.
Это меня мало согрело. То есть, никак. Но горевать, конечно, было некогда, нужно было фиксировать убитых, пленных и трофеи — за это с меня тоже был спрос.
Я подозвал Васильева:
— Василий Иваныч! Оружие нужно все собрать, складировать. Сам понимаешь.
— Да чего тут не понять. Сейчас сделаем.
Начали собирать. Я вспомнил про диковинный ствол в руках сраженного мною бандита, и меня вдруг осенило: да это же автомат Федорова! Первое в мире реальное оружие такого класса. Не пистолет-пулемет, а именно автоматическая винтовка, стреляющая, правда, японскими патронами калибра 6,5 мм, зато непрерывным огнем.
За всю историю нашей страны не то шесть, не то семь человек (данные разнятся) побывали генералами двух армий: Российской Императорской и Рабоче-Крестьянской Красной. Одним из них стал инженер-конструктор оружия Владимир Федоров. Он разработал автоматическую винтовку еще до Первой мировой. А уже во время той войны была выпущена опытно-серийная пария этого оружия. Причем базовым патроном под нее стал японский к винтовке «Арисака» — по ряду причин он оказался самым удобным для автомата, а боеприпасов этих в те времена в России было почти столько же, сколько «мосинских». Но все на свете кончается, вот и запас японских патронов в СССР почти иссяк, а выпускать такие же оказалось нецелесообразно. И автоматы Федорова начали уходить в склады длительного хранения. Последний случай их боевого применения — Финская война 1939–1940 годов.