Ликвидация 1946. Дилогия (СИ)

— И еще Лапшин. Но это мало. Надо вскрыть все.
— М-да.
Покровский вновь задумался. Пробарабанил пальцами по столу какой-то мотив. Вдруг спросил без улыбки:
— Слушай, Соколов. Не думай, что я лезу куда не надо. Это как раз куда надо. Ты с этой Шаталовой — того?
— Нет, товарищ подполковник, — отчеканил я нарочито официально. — Не того.
Он хмыкнул, но прямо переспросить не решился. Сказал:
  
— Ну, баба-то она шикарная. Огонь! А?
— Я умею владеть собой.
— Ну, Соколов! Железный ты мужик.
Вот тут он позволил себе усмехнуться. Я пожал плечами.
— Ладно, — он сменил тон. — План ближайших мероприятий?
— Вы командира военного стройбата хорошо знаете?
— Нет. Шапочно. Подполковник Проценко. Но сразу скажу: тип так себе. Ловкач. Шахер-махер. Положиться на него нельзя. Но зацепки там есть. Оперативные данные будут.
— Вот это и надо в первую очередь.
— Согласен. Включим зажигание.
— А Щетинина я возьму на себя. Но брать его сейчас рано. Оборвем корни. Еще бы день-два, я все его главные связи выявлю. А не главные уже не будут представлять опасности.
— Ладно. Несколько дней у нас в запасе есть. А потом, чую, Москва насядет на нас так, что шея затрещит. И жди варягов.
— Должны успеть.
— Вот то-то и оно. Вопросы?
— Не имею.
— Вперед!
— Есть.
То, что в стройбате у Покровского свои прихваты есть — это так и должно быть. У чекиста такого уровня свои глаза и уши должны быть в идеале везде. Но и Кудрявцев пусть работает. Опыта набирается. Глядишь, найдет что-то свое. Парень он перспективный. На вырост.
А что касается Щетинина… Тут я в разговоре с начальством малость слукавил. Но из лучших побуждений. Здесь необходимо было учинить проверку.
Встретиться договорились у меня же на квартире. В том же составе. Трое.
Идя на эту встречу, я испытывал сложную смесь чувств. Ведь тут решится многое, если не все. Может, и моя жизнь.
Вторая! — усмехнулся я про себя. Но не будем об этом. Что сделано, о сделано, путь выбран. Теперь будь, что будет.
Я пришел чуть пораньше, дверь оставил приоткрытой. Там, конечно, люди ходили, голоса звучали, но все это было мимо, я был уверен, что нужные звуки сразу отличу среди других.
Так оно и вышло. Я услыхал их шаги издалека, еще на лестнице. Тут же проверил «Вальтер». На автомате, так сказать. Куда ж он денется!
— Можно?
— Входите.
Вера вошла первой, Щетинин следом. Видно было, что на взводе, хоть и старается держать себя в руках. Я улыбнулся, пригласительно повел рукой:
— Прошу, присаживайтесь! Есть хорошие новости, сразу скажу.
Это был своего рода тест на реакцию Щетинина. Такое сообщение, конечно, должно было его оживить. Но он лишь криво улыбнулся.
Слишком озабочен, слишком что-то ворочает в голове.
Того-то мне и надо.
— Итак, — сказал я. — Вычислил я доносчика. И мало того. Ликвидировал.
Это стало новостью не только для Щетинина, но и для Веры. Он как-то так нервно передернул плечами. Она не дергалась, но внимательно воззрилась на меня.
— Это некто Синельников, — объявил я. — Знакомое имя?
В глазах Щетинина промелькнула бесплодная попытка узнавания. Нет. Не вспомнил. Вера чуть сузила красивые темно-синие глаза:
— Синельников? Знаю. Это экспедитор с продбазы, помнишь? Мы у них недавно продукты забирали для сотрудников.
— А! — вспомнил Щетинин. — Да. И что, он передавал данные?
— Да. Мне, — усмехнулся я. — Теперь не передает. Все шито-крыто, не волнуйтесь. Все на мне и замкнулось. И скрылось.
— Скрылось в земле? — попробовал сострить Щетинин.
— Не совсем, — я встал, прошелся, как бы разминаясь. — В воде. В реке Великой. Сейчас уж, возможно, в Псковском озере… А, впрочем, какая разница!
Я оказался у Щетинина за спиной. Взглянул на Веру. Она сидела, положив ногу на ногу, совершенно невозмутимая.
Ну, пора!
Бесшумно я вынул «Вальтер». Шагнул к гостю. Он повернул голову — и окаменел, увидев дуло пистолета, смотрящее в лицо.
— А теперь, — сказал я, — как говорят мои соратники-американцы: правду, только правду, и ничего, кроме правды.
  
Глава 16
 
Он ошалело молчал секунды две-три. Затем выдавил из себя:
— То есть?
— А то и есть, — невозмутимо сказал я, слегка сыграв стволом «Вальтера» туда-сюда. — Неужели вы подумали, что я вам поверю? Что вы и есть резидент. Нет уж! Я слава Богу, профессионал в контрразведке.
Не раз мне приходилось и слышать, и читать: мол настоящий спец, истинный профи не вытащит пистолет просто так, чтобы припугнуть, вообще ради психологии. Вынул — стреляй!
Так вот: чушь это. Вынутый ствол работает отлично. Доброе слово плюс пистолет убеждают лучше, чем одно лишь доброе слово. Только надо знать, где и когда применить. А вот это и есть профессионализм.
В данном случае сработало на все сто. Скажу больше: мы с Верой обсуждали это. Еще тогда, на той встрече в потемках.
— Ты понимаешь⁈ — с напором говорила она. — Я быстро разобралась, что Щетинин — лицо подставное. Зиц-председатель. Помнишь, как в книге «Золотой теленок»…
— Помню, — прервал я. — Согласен.
Слова Веры укрепили и подтвердили то, к чему я уже подбирался сам. Не тянет замначальника техотдела на резидента. Не тот калибр. Не станет из-за такого кончать с собой его подчиненный. Как тот, в парке. Нет! Кто-то здесь есть куда мощнее, и самоубийца его прекрасно знал. И решил, что лучше на тот свет, чем жить остаток дней в диком страхе перед тем, кто не пощадит. Пусть сразу, нежели то же самое, но плюс дни и ночи в смертной тоске.
Такого чувства Щетинин внушить не мог.
— Ну и кто же за ним стоит? Не поверю, что ты не думала об этом.
— Думала. Конечно. Есть соображения.
Она вполне резонно предположила, что резидент живет почти незаметно. Занимает какую-то скромную должность, позволяющую, однако, собирать порядком информации. Но вряд ли государственный или вообще конторский служащий. И наверняка не пролетарий. Скорее всего, что-то связано с хранением продуктов и товаров, со снабжением ими. Область мутная, зыбкая, затеряться там легко. А сведения из сфер власти доставляет ему Щетинин.
А у меня мелькнула мысль, что этот Фантомас может иметь отношение к органам печати или местного радио. Вот тебе и поток информации!
— Значит, — протянул я, соображая, — Щетинин единственный, с кем держит связь наш мистер Икс? Из предосторожности.
— Примерно так. И предлагаю: нам надо психологически сломать его. Внезапно. Резко. И он сдаст этого мистера.
— Ты уверена?
Она вздохнула:
— Ох… Слушай, ну я ведь его, можно сказать, изнутри знаю. Как-никак, а душу он мне приоткрывал. Да и я сама умею туда влезть. Ну… понимаешь, о чем я.
Я кивнул. Жизнь заставила стать Веру Шаталову психологом особого рода. Кружить мужчинам головы и делать их разговорчивыми в своих интересах. Не сомневаюсь, что и Щетинину она развязала язык.
— Он умный, — сказала она. — Очень хорошо соображает. Я убедилась. Не голова, а Дом Советов. Мозговой центр. Но он не организатор! Понимаешь? Вот этого настоящего стержня, что мужчину делает мужчиной, у него нет. Я это распознала. Значит, лидер не он. Я, конечно, пыталась выяснить, но тут он встал стеной. Не прошибешь.
— Предлагаешь взять на испуг?
— Другого способа не вижу. Говорю же, стержня в нем нет. Резко нажать — сломается.
И вот нажали.
Я увидел, как смертельно побледнел Щетинин. Хороший признак.
— Антон Иванович, — промолвил я со зловещим спокойствием. — Вопрос жизни и смерти. Вашей. Вы мне никто. Резидентуру я возглавлю и без вас. Хотите жить — скажите правду. Ложь или отказ — смерть. Выстрел почти бесшумный. Никто не шелохнется. Труп ночью вынесем. Убийство будет нераскрыто. Впрочем, это вам уже неважно.
  
Всю эту лютую пургу я нес замогильным тоном, не ослабляя давления на психику. Щетинин бросил затравленный взгляд на Веру.