Ликвидация 1946. Дилогия (СИ)
На том и остановились. Полковник сказал, что идею надо еще хорошенько «обтесать, отлакировать» – и в таком виде нести начальству.
– Пара дней мне для этого понадобится, – сказал он. – А ты пока отдохни. Хочешь, у меня на Сретенском, хочешь – на Рождественском.
Я остался на Рождественском бульваре, отлежался, отоспался. С усмешкой думал о том, что исчез сотрудник ВОХР, исчез модный денди‑завсегдатай ОДМО на Кузнецком мосту… Да собственно, и рядовой работяга‑москвич исчез – московская часть операции по выявлению «крота‑Игрека» закончена.
И лето покатилось под уклон. В этом году оно было необычайно жарким, засушливым – и август тоже был сухим, но ощутимо стало, как ночи сделались холоднее. Только сейчас я заметил это, а до того в бешеном беге событий и не обращал внимания на ход времен.
Локтев вызвал меня через пару дней. Вид у него был радостно‑приподнятый.
– Есть решение, – сразу сказал он. – Убедил я начальство. Работаем.
Он пояснил, что решение, разумеется, далось не просто. Сумму данных передали опытнейшим аналитикам МГБ. Те просчитали варианты и вынесли вердикт: есть шансы. Попробовать стоит. Лишь после этого руководство дало «добро».
Так я оказался в неожиданном краткосрочном отпуске – основные текущие заботы легли на плечи ответственных за радиоигру. Я хотел было отпроситься в Псков – я так давно не видел Марию, и главное, не имел права с ней связаться. Это ясно, и ни малейших возражений у меня не было, но как же мне хотелось хотя бы увидеть ее…
Однако Локтев деликатно объяснил, что пока на возвращение рассчитывать не стоит.
– Я ж тебе говорил, – полушутливо заявил он, – что придется превратиться в москвича. Как это французы говорят?
– Такова жизнь, – буркнул я. – C'est la vie.
– Вот‑вот. А я бы сказал: такова служба. Терпи, майор, подполковником станешь.
Пришлось ждать.
Ну, а оперативные службы МГБ пока собирали по Москве брошенных Батищевым компаньонов, на которых тому, конечно, было плевать с самой высокой высоты. Взяли и «Костю», и Павла с Климом, и других членов «спортивной банды». И все они давали ценные показания. Постепенно выявлялся масштаб и характер сперва шпионской, а после и просто преступной деятельности опытнейшего, хитрейшего агента, переброшенного, как выяснилось, на нашу сторону еще в 1938 году в Испании. Все это было любопытно и достаточно результативно, но для меня совершенно второстепенно, ибо я считал, что пока не взят главный фигурант, мы соорудили «дом без крыши».
Параллельно с этим милиция и прокуратура вели расследование убийства на Тишинском рынке, вскрывая коррупционные связи местной администрации с криминалом и жестко ставя рынок под свой контроль. Как и предсказывал полковник, в материалах следствия фигурировало «неустановленное лицо», которое, очевидно, так и не будет установлено.
Так дни шли, я по‑прежнему числился прикомандированным к центральному аппарату МГБ, мне исправно начислялись командировочные… и никаких новостей. Моральное напряжение нарастало. А вдруг «Зодиак» себя не оправдает⁈
Я пытался думать на тему запасного варианта, но честно говоря, ничего не получалось. Напряжение выжигало изнутри.
Но вот однажды под вечер меня вызвали на Сретенский бульвар к Локтеву.
Полковник с трудом сдерживал торжество:
– Ну, товарищ майор, готовься.
– Есть контакт?
– Есть.
Он сказал, что «Зодиак» несколько раз выходил в эфир с призывом к Батищеву. Прямо, конечно, фамилия не называлась, все было тонко, завуалированно, с использованием немецкого шифра. Не придерешься. Передача велась именно на остаточные группы немецких пособников, еще прячущихся в СССР. Недели две результата не было, и правду сказать, в верхах уже засомневались в правильности подхода.
Ну и, естественно, все силы МГБ и милиции были ориентированы на розыск. «Частый бредень» – прием не сильно творческий, но базовый, без него никак. Но и он эффекта не дал.
И вот, наконец, сработало!
На «Зодиак» вышла рация, подтвердившая наличие Батищева и его стремление уйти за кордон. В передаче подчеркивались «ценнейшие сведения» которые он, Батищев, мог бы передать американским спецслужбам.
Рацию удалось запеленговать: Латвия, южнее города Елгава, граница с Литвой. «Зодиак» ответил: ждите указаний в ближайшие дни.
Я понимал: теперь в недрах МГБ лихорадочно размышляют над тем, как лучше ответить. Понятно, нужно вытащить изменника на переход госграницы, и там решают, как лучше это сделать.
– По‑моему, здесь только один вариант: морем, – сказал я.
– Так‑то оно так, но дьявол кроется в деталях, – усмехнулся полковник. – Вот эти детали и перебирают.
Мы враз воспрянули духом. Я ощутил прилив сил. И страстное желание увидеть Марию. От этого всего и время побежало быстрей.
Вскоре пришел вердикт от руководства: «Зодиак» передал в бандитский лагерь близ Елгавы указание выдвигаться к Балтийскому побережью, близ порта Лиепая. Естественно, предписание было строго секретное, что особо оговаривалось. Эвакуация касалась только Батищева; впрочем, деликатно предлагалось эвакуироваться и главарю банды, местному немцу, так называемому фольксдойче Генриху Вальдманну. По сути – бросить свою ораву и сбежать. Очень аккуратно, по‑умному, обоим предлагали неплохие условия в английской и американской зонах оккупации. Без завышенных обещаний. Все реалистично.
Сутки с лишним бандиты думали. И вот пришел ответ: на отход за кордон претендуют четверо. Вальдманн, его сожительница, радист и сам Батищев. Теперь для вида подумал «Зодиак» – и согласился.
Сообщив все это, Лев Сергеевич многозначительно взглянул на меня. Я усмехнулся:
– Вас понял. К выполнению задания готов.
И через день я выехал в Псков.
Задание по задержанию группы Батищева решили возложить отчасти на Псковское УМГБ. Разумеется, из‑за меня, как того, кто ближе всех к теме. Мне надо было ознакомить руководство областного Управления с задачей, после чего совместно обсудить план действий.
Так и сделали – Лагунов, Покровский, я. Полковники были немногословны, но я видел, что они довольны. Операция в поле зрения начальства, Псковское УМГБ недавно отличилось, и вот вновь ему доверили важное дело. Это солидный карьерный шаг, и кто знает, что там впереди…
Лагунов отлично понимал, что доверие – это ответственность. Ошибиться нельзя. Поэтому он и положился на меня:
– Кого предлагаешь в исполнители?
– Кудрявцев еще в госпитале? – сразу спросил я.
– Вышел, но к боевой работе пока непригоден, – хмуро ответил Покровский.
– Тогда давайте возьмем из тех, кто был в рейде в Пыталовском районе. Кстати, местные тоже будут задействованы?
Полковник утвердительно кивнул. Разумеется, по правилам корпоративной дипломатии Латвийское УМГБ игнорировать никак нельзя. Необходим контакт. Но это его, полковника, забота. Моя – подобрать личный состав.
Велосипед здесь изобретать нечего. Те же пятеро: лейтенант Федюкин, младший лейтенант Мальцев и прочие. Все они живы‑здоровы, полны сил и рвутся показать себя.
– Ну, хорошо, – признал Лагунов. – Командируем в том же составе. Реши вопрос, – приказал он Покровскому.
Тот кивнул без особой охоты.
– Сегодня отдыхай, – распорядился начальник Управления. – А завтра утром отправитесь. Оружие, продовольствие, медикаменты получите при выезде. Свободен!
И через пять минут я был на улице, щурясь от Солнца и блаженно ощущая легчайшее тепло уходящего лета. И двинулся в аптеку.
Молоденькая провизорша встретила меня строго официально:
– Марию Андреевну? А по какому вопросу?
– По срочному, – стараясь сдержать улыбку, ответил я.
– Не слушайте его, Лена, – донесся голос из служебных недр. – Со срочными вопросами не заходят раз в два месяца.
Появилась Мария, также пытаясь не улыбнуться.
– Полтора, – поправил я.
– Ах, во‑от как… – протянула заведующая аптекой. – Это, конечно же, меняет дело.