Ликвидация 1946. Дилогия (СИ)
Я это сказал приказным тоном – и Павел беспрекословно вынул из стола отличную топографическую карту. Железнодорожная линия Москва – Коломна здесь была изображена во всех подробностях.
Но карта картой, а местность местностью. Будущие налетчики тоже это понимали. Рассматривали внимательно. Я веско внушал:
– Старайтесь мысленно превратить карту в живой пейзаж. В воображении. Представьте, как бы выглядело это поле. Трава, цветы. А вот дорога через него. Вот перелесок. А вот геодезическая мачта. Вот она, смотрите. Представили?
Смотрели с интересом. Мне удалось загрузить мозги. И вот безымянный без особых предмет человечек крепко ухватился за мочку правого уха, потянул вниз…
Есть!
Сработало. Этот тип – «Костя», связной. Он, правда, так и не представился, но теперь это не обязательно. Теперь можно даже душевно ликовать! Мы точно вышли на Игрека. И он, конечно, завтра будет на месте. Теперь даже и сопоставить его личность с кем‑то из спортклуба ВВС не столь уж важно. Хотя, конечно, было бы полезно.
Надо признать, что Момент вел себя очень корректно. Я бы сказал – воспитанно. Карту изучал дотошно, с вопросами не лез, да и вообще помалкивал. Павел с Климом тоже, но они были подчиненные по отношению к «Косте». Поэтому языки попрятали.
А тот подергал себя за ухо, протянул:
– Ну что ж… Будем готовиться.
– Конечно, – сказал я, встав и прохаживаясь по комнате. – Подумайте – возможно, и сейчас стоит отправиться на местность. Изучить получше.
– Подумаем, – ответил Костя, но невнимательно. Видимо, уже соображал, как будет он докладывать боссу. То есть Игреку. А может, кому‑то пониже рангом.
Я озабоченно глянул на часы:
– Ну, граждане сообщники, как будто все сказано. Осталось сделать. Мы со своей стороны готовы. Кстати: Сергей и Александр, – я кивнул на своих ребят, – будут со мной. Мне удалось протащить их в свой караул.
Парни усердно закивали головами. Саша объявил:
– Сделаем, как в аптеке, Владимир Палыч. С точностью до грамма.
– В нашем случае – до метра, – сказал я. – Но в главном ты прав.
На обратном пути я думал о том, что машина запущена – я лично приложил к этому не мало усилий, а теперь все закрутилось автоматом, без меня, и в гигантских масштабах. Словно я Алладин, выпустивший на волю джинна. Немного странно было сознавать это.
Конспирация соблюдалась свято: ребята довезли меня до самого подъезда дома на Рождественском, полметра до подъезда. И Локтев попозже пришел в измененном виде: в длинном плаще, шляпе, с зонтиком. По погоде: небо хмурилось, чуть накрапывал дождь.
Со стороны эта Пинкертоновщина может показаться вздорной потехой, но мы‑то изнутри знаем, насколько важно не пренебречь всякой мелочью. Ведь наша служба – каждодневный поход по краю жизни и смерти. И с нашей точки зрения это совсем не кажется балаганом. А самой насущной необходимостью.
Локтев был еще и в круглых очках, придававших его и без того интеллигентному лицу окончательно профессорский вид.
– Загримировался, – чуть смущенно сказал он. – Артист погорелого театра… Ну, как встреча прошла?
– В конструктивной обстановке, – улыбнулся я. И рассказал о подробностях.
Полковник снял эрзац‑очки, подумал. Вид у него был сильно утомленный.
– Да, – молвил он после паузы. – Завтра для нас истинный пеленг, как говорят мои собратья радисты. Волнуешься?
– Не сверх того.
– Это хорошо. А я вот, знаешь, перед таким делом заснуть не могу. Вроде бы и спокоен, и не волнуюсь нисколько, а уснуть не могу. Хоть глаз коли… Ладно, что мы сделали, то сделали. Теперь будь, что будет. Пойду к себе, все же попробую уснуть…
Назавтра мы заранее прибыли на Товарную‑Рязанскую. Мы, это весь наш караул, пять человек. В верхах, посовещавшись, решили сделать весь его МГБ‑шным. Кроме знакомых уже Саши и Сергея, еще двое: второй Саша и Виталий. Все ребята молодые, но уже имеющие опыт боевых операций.
В вагоне все было оборудовано под настоящее караульное помещение: электропроводка, нары, постельное белье, стол для приема пищи, плитка, запас продуктов, оружейная пирамида. Оружие – ППС с тройным комплектом патронов. Все строго по правилам, чтобы никто ничего не заподозрил.
По этой же причине вагон с «золотом» несколько раз гоняли туда‑сюда, с Ярославского вокзала на Ленинградский, и вроде бы даже прокатили по Окружной. По ночам дважды меняли номера. И наконец, включили в самый обычный грузовой состав, идущий через Рязань, Пензу, Куйбышев и так далее до Омска. А там вроде бы состав переформируют.
Если честно, я в такие детали не вникал. Лишь знал, что конспирация на высочайшем уровне.
Ровно в четырнадцать тридцать наш паровоз где‑то далеко впереди пронзительно засвистел, рванул вагоны, импульс с лязгом буферов прокатился спереди назад. Нас тряхнуло, Саша‑второй едва не упал, успев схватиться за нары.
– Ишь, паразит, как дернул, – ругнулся он.
Поехали.
– Так, парни, – сказал я. – Сейчас лучше всего расслабиться, прилечь. Закрыть глаза. Не бойтесь, я вас подниму ровно, когда надо.
И сам подал пример. Прилег, закрыл глаза. Поезд набрал ход, катил ровно, со скоростью примерно километров пятьдесят в час. Я стал прокручивать в мыслях то, что вчера услышал от Локтева.
О претендентах на титул «мистера Игрека».
Три человека.
Была мысль незаметно показать каждого арестованному Доллару, чтобы тот, возможно, опознал в нынешнем служащем ВВС убийцу из октября 41‑го. Выглядело заманчиво, но все же от затеи отказались. Во‑первых, не факт, что опознал бы. А во‑вторых, незаметно бы вряд ли получилось. Сверху же последовало строжайшее указание: Василий Иосифович ничего не должен знать, расследование никак не должно его касаться. Если бы он что заметил, то по экспансивности характера мог бы поднять великий шум, спутав нам все карты.
Итак, трое. Все формально служащие ВВС, но к самолетам никакого отношения. Служат в спортивном клубе в разных должностях.
Один, правда, под сомнением. Хотя по всем параметрам подходит. Служил в 41‑м году в Московской комендатуре, потом всю войну пробарахолился примерно в таких же подразделениях. И почти не продвинулся в чинах. Был старшим лейтенантом, стал капитаном. И это все. Хотя возрастом уже под сорок – иные в эти годы уже полковники. А есть и генералы. Двое других – подполковники. Это уже солидно. Один прежде служил в центральном аппарате НКВД, затем оказался в спортобществе «Динамо», оттуда его как хорошего организатора переманил Сталин‑младший. Другой тоже профессиональный военный спортсмен, служил в созданном в сентябре 41‑го Управлении лыжной, горной и физической подготовки РККА. В 43‑м оно было преобразовано в Управление спецформирований и физической подготовки и спорта. Наш подозреваемый так и служил в нем, пока осенью 45‑го не перешел в спортклуб ВВС. У всех троих послужной список безупречный, никаких нарушений, никаких подозрений…
И тем не менее, один из них шпион, превратившийся в бандита.
Вчера Локтев сказал мне:
– Я уверен, что это кто‑то из них. Из подполковников. Уж очень все сходится. И в спортивной среде они как рыба в воде, – невольно срифмовал полковник.
Под стук вагонных колес я вновь мысленно проработал это. Конкретного ответа не нашел, но то, что через… сколько? Вскинул руку, глянул на часы – через полчаса. Что через полчаса ответ будет, я был совершенно уверен.
Бег поезда. Ход облаков в маленьком окошке под крышей. День переменной облачности, без дождя, не то, что вчера.
Двадцать минут. Я поднял парней:
– Ребята, подъем! Готовимся.
Проверка оружия. Разобрали автоматы, пощелкали затворами, магазинами, предохранителями. Порядок!
Пять ящиков сняли из штабеля, подтащили ближе к двери. Тяжелые, заразы, каждый килограммов тридцать. Не знаю, чем их набили коллеги‑имитаторы, но все очень натурально. И по весу, и по характеру тяжести. Ясно, что там не песок, а нечто металлическое.
Это и мои ребята заметили.
– Ты смотри, – пропыхтел Саша‑1, – а там ведь точно… Уж не вправду ли там золото⁈