Пепел Павильона Сливы (СИ)

Я выхожу на крыльцо внутреннего двора Павильона Весенней Луны и вижу чудесную картину — Сора и Идзуми сидят рядышком на теплых досках и наслаждаются чаем со сладостями. Картина умилительная, обе молодые, обе в нарядных кимоно, у обеих — улыбки на лице.
Охота подойти и пнуть. Сперва одну, потом другую. Чаи они тут гоняют, а Соно-химэ одна сидит в сумерках в своей комнате, голодная. Я закрываю глаза и выдыхаю. Четыре секунды. Раз, два, три, четыре. Вдох на счет «четыре». Пауза. Взять себя в руки. Открываю глаза и неспешно иду — вернее даже плыву к месту утреннего чаепития девушек Павильона Весенней Луны.
  
— Вот вы где. — мой голос можно разливать по кувшинам как сладкую патоку и продавать на развес, им можно лечить раны и утешать сирых и убогих, концентрация сахара в нем такая что сразу диабет можно схватить. А еще я — улыбаюсь. Не обнажая зубы, просто растягиваю ниточку губ и наклоняю голову.
Девушки оборачиваются и застывают с чашками в руках. Сора сглатывает. Идзуми поспешно прячет чашку, встает и кланяется.
— Ну что вы, продолжайте. — мед и патока сочатся из меня как из восковых сот если их сжать под прессом, я сама деликатность. — Всегда можно сесть и попить чаю, если вся работа выполнена, не так ли? — я знаю, что мои глаза не улыбаются, все лицо — улыбается, а глаза нет. Теперь уже и Сора убирает чашку и встает.
— Извините. — говорит она, кланяясь. — Мы действительно все сделали. Соно-химэ просто спит допоздна, вот и нет пока никакой работы.
— Вот как. — я демонстративно протягиваю руку и провожу двумя пальцами по перилам. Отнимаю руку и задумчиво смотрю на результат. К моему удивлению, чисто, но отразится удивлению на лице я не даю.
— Мы протираем везде, уважаемая… Старшая Фрейлина. — Сора колеблется прежде, чем назвать меня. Конечно, имени моего они не знают, вернее — знают, тут сплетни среди служанок ходят едва ли не быстрее чем среди знати, но вот как ко мне обращаться?
— Зовите меня Третьей. Сан. — облегчаю я задачу. — Наверное ваши обязанности слишком тяготят вас, такой большой павильон, а вас всего двое…
— Спасибо, что заметили, Сан-сама! — склоняются девушки. — Мы трудимся изо всех сил!
— Слишком большой павильон, а вас всего двое… — задумчиво стучу я веером по ладони, окидывая их задумчивым взглядом. — Наверное имеет смысл попросить управляющего выделить нашему павильону новых служанок… скажем человек десять.
— Спасибо вам за заботу, Сан-сама! — девушки довольны. Ну еще бы, если здесь появится еще десять служанок, то им легче станет, а еще — они же старшими станут. Они и так спустя рукава работают, а тут и вовсе синекура образуется, сиди на крыльце и пряники с вареньем кушай, да покрикивай. Вот только…
— А вас в прачечную отправить. Раз уж тут слишком тяжело. — заканчиваю я. Девушки застыли на месте. Моргают глазами. Переваривают.
— Пожалуйста пощадите, Сан-сама! — первой соображает, что к чему Сора и падает в ноги, распростершись в догэдза. — Не губите! Моя вина, недосмотрела! Не отправляйте в прачечную! Я всю жизнь хотела Соно-химэ прислуживать!
— Пощадите! — тут уже и Идзуми поняла, что жареным пахнет и вслед за своей товаркой — тоже на пол повалилась. — Больше не повторится! Никогда!
— … — вздыхаю я, глядя на этот спектакль имени социальной нормы. Здесь оправдываться не принято, самый верный способ чтобы пощадили — как раз пощаду не выпрашивать, а вину признать. Вот и эти две кулемы — сами пока не знают в чем виноваты, но раз начальство сказало, что виноваты — значит виноваты. И по большому счету — не виноваты они ни в чем, а если и виноваты, в чем, так только в том, что недалекие, не смогли просчитать что с ними будет если они химэ голодом уморят или до болезни доведут. В их крохотных умишках нет места прогнозу «а что со мной будет если Соно-химэ не станет?». Жизнь, благополучие и высокий статус Соно-химэ — это единственное что отделяет этих двоих от тяжкого труда в прачечной, а то и борделя… и не надо думать, что в борделе им будет легче. Они и там будут белье стирать и воду таскать. И это при условии, что их не сочтут виновными, ведь тогда… ой, даже думать не хочу, что тогда.
— … виновата! Нет мне прощения!
— И мне нет прощения, Сан-сама! Пощадите, не губите, я всю свою жизнь посвящу Соно-химэ и вам лично!
— Заткнулись, курицы. — повышаю голос я и эти двое — затыкаются. Смотрю на них сверху вниз. Будем принимать решения по мере поступления проблем, думаю я. Сейчас самое главное — Соно-химэ накормить, умыть и причесать, окна в доме открыть и проветрить, да влажную уборку с уксусом провести, чтобы плесень вывести… так что на первый раз мотивирующих пинков с них хватит. А потом надо будет беседу провести — вдумчивую. И посмотреть, способны ли они меняться. Если нет — то и правда пусть убираются, мне тут саботажники не нужны. Если же способны… то посмотрим.
— Так. — говорю я. — Сейчас быстро — согреть воду для умывания, подготовить полотенца. Открыть окна, проветрить дом, а то у вас тут дышать нечем. Полотенца, гребень и остальное — принести в комнату химэ, я сама ее оботру и причешу. И… — мой взгляд спотыкается об поднос со сладостями и чаем. — Это я заберу. — скорей всего глаза у них сейчас округлились, но мне плевать. Не по статусу еду у служанок отбирать, тут даже поднос несут выше головы, дабы «нечистым дыханием» не испортить еду знатных лордов и леди. Но у меня предубеждений нет, химэ надо кормить прямо сейчас, а на подносе рисовые шарики и даже цубакимоти… вот сильно подозреваю что эти двое на кухне берут еду для Соно-химэ, а сами ее объедают. Не по чину такие сладости, им максимум водяные орехи и сушеные фрукты положены. Ну может сладкий рис. Мысленно даю себе зарок не калечить служанок, это вредно для кармы. Смотрю на двух кулем, распростершихся на полу.
— Ну? — почти ласково говорю я. — Так и будем валяться? Так охота в прачечную? Там всегда людей не хватает…
— Хай, Сан-сама! — Сору и Идзуми как будто тайфун в воздух поднял и тут же унес куда-то вдаль, в доме застучали дверные и оконные панели, открываясь, откуда-то появился патлатый истопник, который принялся разводить огонь, согревая воду для омовения, мелкая девчонка с заспанными глазами и в темном кимоно метнулась куда-то с ведром для воды.
Я присела, убрала с подноса чашки Соры и Идзуми, сложила нетронутые сладости в тарелку. Прижала ладонь к пузатому боку небольшого чайника — еще теплый. Пока сойдет, а там я до кухни сгоняю сама, принесу ей что-нибудь посущественней, повара меня знают еще по старой памяти, остаться без еды нам тут не угрожает.
Через какое-то время мы с Соно-химэ сидим на крыльце, она поела, попила чаю, умылась и я — протерла ее тело теплым и влажным полотенцем. Надо сказать, что для человека, который полдня может провести в постели ее тело довольно гармонично сложено и весьма привлекательно… более того химэ весьма мило смущается, когда я начинаю протирать некоторые чувствительные области. На ее белоснежной коже румянец смущения виден сразу же. Впрочем я стараюсь отвлекать ее разговорами, заодно настраивая для этого дня, прожить который нам предстоит вместе.
— … а на обед обязательно будет нормальное мясо. Не говядина, конечно, тут говядину днем с огнем не найти, а курочка. Или рябчик. Или перепел. Повар говорит, что на охоте добыли, тут у вас птицу не особо жалуют, но это вкусно. Я попросила для вас приготовить. — говорю я, расчесывая длинные волосы химэ. Они у нее едва ли не до пола, длинные, черные и сильные. Все-таки хорошо быть молодой, думаю я, а потом вспоминаю что Аяко — едва ли не ровесница Соно-химэ. Улыбаюсь. Хорошо быть молодой.
  
— … хорошо. — тихо говорит она.
— Не переживайте, рыбка тоже будет. И рыбка, и рис, и сладости всякие. Я даже заказала струганного льда с сиропом, как обычно в Императорском Павильоне заказывают. Любите струганный лед? Его понемногу надо есть, а то голова замерзнет и заболит. — я заканчивают укладку, привстаю и отступаю на шаг, чтобы полюбоваться результатом. Укладывать волосы химэ — занятие не из легких, слава богу в эту эпоху еще нет лака для волос, но уже есть воск и пользоваться им еще труднее, а уж смывать потом — мама дорогая. Тем не менее из-под рук Аяко вышла… неплохая прическа. Я вздыхаю. Надо позвать Ни, она у нас по волосам мастерица. Причесать, накормить и выслушать — это я могу. А вот на голове абстрактную скульптуру из волос сделать да так, чтобы соответствовала теме дня — это к ней.