Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти
– Я не из Сеула, – хмуро ответил Сончхоль. – Я приехал из Пхёнтхэка [26] месяца три назад, чтобы найти работу, жил в косивоне. А за день до того, как должен был съехать оттуда, оказался здесь… Поэтому уверен, что комната, которую я снимал, уже занята. А делить такую маленькую комнату с кем-то живым… Что ж, желания у меня не возникло, и я решил найти что-то вроде… этого.
Сончхоль окинул взглядом свободную от жильцов спальню.
– Ясно… Понимаю, ситуация не из приятных, хорошо, что ты хоть что-то нашел… Сейчас ночь, но завтра, может, все-таки переберемся еще куда-то? – предложила я. – Есть же вариант остаться в нежилом помещении? В магазине, к примеру, или…
– Там могут объявиться лисы, – перебил меня Сончхоль. – Они держатся на расстоянии от живых и в их дома и квартиры почти не заходят. Но в остальных местах…
И голос, и черты лица Сончхоля словно подернулись льдом, и я почувствовала себя неловко.
– Эй, Сончхоль-а, не обижайся… – протянула я. – Я поняла. Просто не знаю местных… правил. И все еще остро реагирую на все связанное со смертью.
– Вы в мире духов. Привыкайте, – невесело хмыкнул он. – Пока нечто «связанное со смертью» постоянно будет нас окружать. Главное, чтобы мы не стали его частью.
– Пора вводить лимит на разговоры о моей смерти. Без разницы, якобы случившейся или потенциальной, – нервно усмехнулась я.
– Давайте ложиться спать, – предложил Сончхоль. Он улыбнулся, ставя точку в напряженном разговоре, и атмосфера в комнате сразу стала легче.
– Да, я уже засыпаю на ходу. Но… тут маловато места для нас двоих, – заметила я.
Сончхоль смущенно кашлянул:
– Вы про диван? Вы все равно не сможете им воспользоваться…
– Но… – начала я. – Проклятье.
Получается, раз я не могу влиять на мир живых… Я даже не могу сесть на диван?!
То есть единственный вариант, который остается… спать на холодном полу.
– Ложитесь здесь, – предложил Сончхоль, кивая на тонкий матрас. – Так будет теплее. Сами же сказали, что мерзнете.
– Ты тоже мерзнешь, – заметила я.
– Да. Но вы спасли мне жизнь. Думаю, такой моей жертвы как раз будет достаточно, чтобы расплатиться. Поэтому не отказывайтесь. Не люблю быть перед кем-то в долгу.
– Уже не терпится от меня отвязаться? – хмыкнула я, устало опустившись на матрас.
– Что вы, – отмахнулся Сончхоль, сев на пол и скрестив ноги. – Это вы теперь от меня не отвяжетесь.
– Ну да. – Я окинула его нарочито изучающим взглядом, так что Сончхоль все с той же веселой улыбкой выпрямил спину и расправил плечи. – И как ты так долго здесь продержался?
– Вы меня недооцениваете, – усмехнулся он и откинулся немного назад, уперевшись руками в пол за своей спиной. – Кстати, может, расскажете немного о себе?
– С чего бы это?
– Нужно же нам понять, почему вы могли здесь оказаться, – склонив голову к плечу, пояснил Сончхоль.
– Информация обо мне тебе в этом точно ничем не поможет, – фыркнула я и легла на спину. – Так неудобно… Как ты тут спишь?
– Выбирать не приходится, – пожав плечами, повторил он и тоже лег, положив одну руку под голову. – Прошу прощения за неудобства, госпожа Хван.
– Так уж и быть, прощу. – Я не стала игнорировать легкую издевку в его голосе. – Но хватит так формально со мной общаться.
– Вы старше, – напомнил Сончхоль.
– Мы с тобой уже вроде как союзники, даже вместе сбежали от смерти. Пожалуй, это быстро сближает.
– Тогда, если вы не против, буду называть вас нуной?
– Не против, – улыбнулась я.
– Значит, договорились, нуна.
– Ты уверен, что лисы сюда не заберутся? – спустя пару минут молчания спросила я.
– Не должны, – помедлив, ответил Сончхоль.
Я повернулась на бок и вцепилась в него сердитым взглядом.
– Эта пауза мне не понравилась.
– Уж прости, – закатил глаза Сончхоль и теперь уже сам отвернулся. – Постарайся уснуть. Сколько я тут живу, ничего не происходило. Не бойся.
Я громко фыркнула:
– Я и не боюсь.
Хотя на самом деле солгала.
Страх не покидал меня с того самого момента, как я открыла глаза в жутком подвале. Тогда я еще даже не поняла, что произошло, но страх уже начал тлеть в моей душе. Затем же он разгорелся до яркого пламени, которое трещало угрозами и медленно отравляло удушливым дымом.
Хотя болтовня с Нахи, несмотря на всю абсурдность ее слов, и встреча с Сончхолем несколько сбавили градус. Да и я пыталась погасить страх решимостью, но этого все же не хватало.
Невольно я скользнула рукой в карман ветровки, сжав лежавший в нем пуджок в слабой попытке приободриться. Этот оберег от злых сил, деревянный, с выжженными на нем защитными знаками, верхнюю часть которого оплетали пять нитей – по одной на каждый цвет обансэка [27], – я получила от ученицы одной шаманки, но тогда даже не представляла, в какой потусторонней опасности могу оказаться… Надеюсь, в случае чего пуджок действительно сработает.
Я перевернулась на другой бок, поджав ноги и обняв себя руками в тщетных попытках согреться. Прокля́тый холод… В доме стало получше, так что я не боялась, что во сне заледенею насмерть и проснусь уже на самом деле духом, но все никак не могла отогреться.
Казалось, ледяное дыхание смерти пропитало весь этот мир…
Я разозлилась на саму себя: о чем только думаю!
Сончхоль прав, мне надо постараться уснуть. Я слишком измотана и физически, и морально, чтобы здраво мыслить. Надо набраться сил, и тогда мне будет проще противостоять прилипчивому страху и отыскать выход.
А я не сомневалась, не позволяла себе сомневаться, что он есть. Если имеется вход, должен быть и выход. Обратной дороги нет только для мертвых, но мне еще рано причислять себя к ним. Значит, выберусь. И помогу Сончхолю. С этими мыслями, неприятно щекочущими смесью из надежды и тревоги, я постепенно сдалась перед зыбучими песками сна.
* * *Я медленно поднималась по лестнице, проводя рукой по перилам, добралась до третьего этажа и пошла дальше по балкону-коридору, мимо череды дверей в те квартиры, что меня не интересовали. Остановившись напротив нужной, я склонила голову, оглядела дверь сверху вниз через черные стекла солнцезащитных очков и тогда, улыбнувшись, постучала. Сначала негромко, но когда спустя несколько секунд никто не отозвался, постучала уже громче, а потом несколько раз с силой ударила кулаком.
– Эй! – раздался из-за двери возмущенный мужской голос. – Кто там ломится?
– Впустите меня, детектив, – мягко попросила я, не прекращая улыбаться.
– Кто там? – Голос детектива был все таким же раздраженным.
– Нужно поговорить.
– Не знаю, кто ты, но уходи! – грубо бросил детектив, так и не открыв дверь. – У меня много дел.
Я скривила губы и прищурилась. Проклятая дверь.
– Это насчет убийств, – вкрадчиво пояснила я.
– Если ты журналистка – убирайся. Если свидетельница – иди в участок. – После этих слов я расслышала удаляющиеся шаги и хмыкнула.
Детектив явно на взводе из-за оказываемого на него давления. И опасается как любопытных зевак, так и тех, кто может попытаться его подкупить или каким-то образом скомпрометировать.
Но я не дам прогнать себя. Пусть даже не думает так просто от меня избавиться.
Тем временем на стене рядом с дверью и на самой двери в квартиру появилось пятно зелено-черной плесени, начав медленно расползаться в разные стороны.
– Если не откроешь дверь, в следующие три дня твоя дочь сломает себе обе руки и не сможет участвовать в соревнованиях по стрельбе, – все так же мягко, но уже чуть громче заговорила я. Знала, что мой голос в любом случае достигнет его ушей, вопьется в голову. – Она так расстроится, что покончит с собой. Хочешь, расскажу, что сделает твоя дочь? Спрыгнет со школьной крыши. Прямо как когда-то давно сделала твоя старшая сестра, Чха Минджи.