Каждый в своей темнице

— А ты, что ли, видел? Ты? Никто не видел. Ну кроме тех, кто в чёрных машинах работает. Да и то остатки, такое.
— Так и я про то. На хрена тогда всё это сдалось?
— Смотреть тогда на них? Тебе по кайфу под землёй из-за них жить? Ну живи тогда, чё. Я лично надеюсь ещё наверх подняться.
— Да надейся, кто не даёт. Ты логику объясни, если понимаешь. Вот мы их дома разрушаем, они сюда падают, нам от этого как лучше?
  
— А. Это ты без дома остался и решил задуматься? Ну задумайся, чё. Толку-то?
— Ой иди ты. — Аггеев встал со стола.
— Чё иди-то? Сам ведь начал. — Закончил Олег разговор со спиной.
И когда вернулась Лена; и когда, через нарочито заметный промежуток времени, вернулся Миша; и когда за окном начала густеть темнота, выдавливая из окон электрический свет; и когда ушёл домой Олег, а за ним, забыв про Агеева, вместе ушли Миша и Лена; Аггеев ещё сидел, наклонившись к монитору, скинув правый ботинок и подтянув колено к плечу. Он хотел сначала всего лишь поправить разметку на оформлении чертежа, но увлёкся и провёл всё это время, прогоняя через скрипт различные варианты зазора между деталями. Проверив решение на критерий оптимальности, он с уважением покивал, снял ногу с кресла, потянулся, издал долгий нецензурный стон и встал, одновременно отлепляя джинсы от задней поверхности бёдер.
Вместо улицы в тёмном окне Аггеев увидел своё отражение посреди пустого кабинета. Он схватился за телефон, открыл в галерее фотографию со временем работы кафе «Киви» и сделал несколько медленных поворотов корпусом из стороны в сторону.
Дорога, по которой Аггеев шёл сегодня уже в третий раз, была освещена фонарями. Все кафе снова были заполнены, как и в обед, но теперь в них не было очередей — люди заходили, искали взглядом свободные места и выходили, не оставаясь ждать. У входа в некоторые места стояли в ожидании заказа курьеры. Они снимали со спины жёлтый или зелёный короб, оставляющий неизбежную чёрную полосу на спине, и смотрели в свои телефоны. Те, что постарше, двигали большим пальцем вверх, те, что помоложе, — вправо и очень редко влево. Двери магазинов почти не закрывались, впуская людей с пустыми руками и выпуская с одинаковыми пакетами.
Аггеев вышел на улицу, почти пустую и почти тёмную по сравнению с проспектом. Платаны загораживали фонари, впитывали их свет своими гладкими пегими стволами и ловили его в сеть ветвей. Только витрина кофейни чертила на тротуаре трапецию светло-соломенного цвета. Аггеев встал у основания этой трапеции, вытянул из рукава запястье левой руки, посмотрел на него и пошёл дальше. На углу дома он развернулся и пошёл назад, немного замедляя ногу, перед тем, как опустить её на асфальт. Через несколько таких проходов он остановился, перешёл на противоположную сторону, где продолжил своё челночное движение. Когда он видел редкого прохожего, то тормозил, доставал из кармана телефон, разблокировал его и начинал изучать сообщение, которое будто только что получил.
Он шёл в сторону от "Киви", когда свет в кафе погас. Аггеев заметил, что свет на улице изменился, но не сразу понял, как именно. Если бы мимо проезжала машина, то он и не услышал бы, как с едва слышным чмоканьем закрылась дверь и загудели, потрескивая, закрываемые рольставни. Аггеев остановился, резко и коротко вдохнул, вернулся на нужную сторону дороги и своим обычным шагом пошёл к Наташе.
— Добрый вечер! — он встал, стараясь быть максимально освещённым светом фонаря.
— А. Вы были сегодня. Что вам нужно? Если познакомиться, то тогда и подошли бы, незачем до вечера ждать, — Наташа опустила ключи в сумочку.
— И получить, как все остальные? Нет уж. Мне не то. Давайте провожу вас, куда вам надо, расскажу тогда по дороге.
— Ещё не познакомились, а уже проводить? Вот вы быстрый. Давайте здесь расскажете и пойдёте. И я пойду, у меня не так много времени.
— У меня к вам деловое предложение. Ничего личного. Ну то есть. Не то хотел сказать. Виктор! — Аггеев снял перчатку и протянул руку.
Наташа посмотрела на протянутую руку, на лицо Аггеева, снова на руку и сцепила пальцы поверх сумки.
— Мы теряем время, Виктор. Я уже замёрзла, а ещё автобуса ждать. Или вы сейчас меня подвезти предложите, раз уж вы такой деловой человек с предложениями?
— Да нет! Ну давайте до остановки вашей дойдём. Я быстро расскажу, правда.
— Что ж, ладно. А, да! Если вы мне хотите предложить сверхвыгодную схему торговли косметикой почти без начальных вложений, то забейте. Спасибо, видела, — Наташа повернулась и пошла вверх по улице.
— Ну что вы сразу!? Я про кафе ваше хотел поговорить.
— Не моё.
— А? Ну вы ведь в хороших отношениях с хозяйкой, если надо, то я с ней договорюсь.
— Почему не с хозяином и с чего вы взяли?
— Слишком круглая птица на логотипе и видно, что вы слишком хорошо всё делаете, чтобы вас кто-то контролировал или не доверял.
— Хрена! Это прям сексизм сейчас был. Ну, допустим, вы угадали. Давайте быстрее, мой автобус через две минуты.
Аггеев посмотрел на табло, кивнул и зачастил.
— Вам не хватает воздушного чего-то в десертах. Огонь, вода и земля у вас есть, а вот воздуха не хватает.
— Так, — Наташа посмотрела на Аггеева как будто в первый раз. — Так. А вы, стало быть, алхимик? Вот повезло мне. Вот повезло!
— Ну блин. Да нормальный я. У вас такое там всё тяжёлое, мука, сдоба. Вам бы что воздушное, как безе или меренга...
— Так, — повторила Наташа в третий раз. — Вот автобус. Я поехала. Интересно, но неинтересно. У нас нет такого у поставщика, а нового искать? Зачем? Всё, до свидания.
— Давайте я с вами, дорасскажу, — Аггеев в первый раз поймал взгляд Наташи.
— Ох-йо-о. Ладно, но я еду две остановки, а вы едете дальше и со мной не выходите. Для сталкера вы какой-то слишком явный.
Аггеев быстро закивал. Они вошли в заднюю дверь автобуса и встали на площадке, не замечая свободных мест.
— Так вот. Я после работы люблю печь, но у меня всегда очень много получается, портится это всё. А так и вам польза будет, и мне интересно.
— Ну вы начнёте из интереса, а потом бросите. И что мне делать?
— Не-не-не. Точно не брошу. Ну давайте первую неделю вся выручка вам, а потом пятьдесят на пятьдесят?
— Все вы так. Ладно, хорошо, хорошо, ладно. Приносите завтра первую партию, там посмотрим. Только не позже семи.
— До семи я не... — Аггеев заметался. — Да, хорошо. Половина седьмого тогда.
Наташа перевела взгляд с плеча Агеева на лицо, обозначила вздох и вышла из автобуса. Аггеев попрощался с закрывшимися створками дверей и уехал, не совсем ещё понимая, что он сейчас сделал, и совсем не понимая, как он выполнит обещанное до утра. Последний раз он делал что-то важное ночью перед экзаменами в универе, а теперь его ожидала ночь работы, первая ночь в лагере, первая ночь после того, как он лишился дома.
 Глава II
В темноте разноцветные, подсвеченные изнутри шатры лагеря были похожи на фонарики новогодней гирлянды, лежащие на земле. Их праздничный вид обещал весёлое недолгое приключение и отдых от ежедневной рутины для тех, кто временно, разумеется временно, остался без дома. Из квадратных раструбов вечных громкоговорителей на столбах слышалась абстрактно-успокаивающая, спокойно-величавая музыка, генерируемая прямо перед воспроизведением и никогда не повторяющаяся.
  
Распылители запахов, висящие чуть ниже, создавали вокруг палаток ауру из сладкого изюма, осенних яблок, дыма восковой свечи и прокисшего молока, возникающего из-за ошибки в работе контроллера смешивания.