Измена. Попаданка в законе 2 (СИ)

Про запахи, да… Но, зная про знаменитый драконий нюх, нечего удивляться, что не только он, но и другие драконы, в том числе, несомненно, и король, улавливают, что во мне ребёнок Маркуса.
Соответственно, раз Маркус все это говорит, и еще до моего основного выступления, то он сознательно прикрывает меня. Он дает мне понять, чтобы я все отрицала в отношении попаданства! Такой посыл нельзя не заметить. А, значит, что?
  
Это значит, что он полностью на моей стороне. И я тоже все яростно буду отрицать. Я не попаданка, хотя мы оба с ним знаем, что это не так.
Я вижу, как яростно Маркус меня защищает. Мужчина и должен так защищать свою женщину. Поэтому я не буду в своем выступлении говорить про измену Ларики, нет, не буду. Нельзя даже нечаянным словом позорить такого великолепного дракона.
Вспоминаю, как моя мама всегда говорила:
— Никогда не позорь своего мужчину. Ни одним словом на людях не говори плохо о своем муже. Дома разберетесь, а на людях он всегда у тебя — самый лучший.
…Мудрая у меня была мама. Да, а я вот совсем другая, потому и четверо детей у меня росло без отца. Все сама, все сама! Дура, потому что. Но может быть эта новая жизнь мне не просто так дана, а чтобы поумнела, наконец-то.
— Позвольте, Ваша честь, я продолжу, — вклиниваюсь я в спор маститых и злых драконов. — В замужестве я стала Ларой Эшбори. И именно эта фамилия и является моей настоящей и правильной. Но со мной случилось несчастье.
— А что случилось, Лара? — участливо спрашивает судья.
И я вижу, как стремительно темнеют глаза Маркуса, как он ломает в пальцах перьевую ручку на столе.
“Не переживай, Маркус, я не подведу! Я никому не скажу про измену Ларики и удар плетью."
— Через два месяца после свадьбы я по распоряжению своего супруга поехала проведать дальнее имение в Южных землях, — начинаю я, убирая все прочие детали, — но по дороге на меня было совершено нападение.
Зал тихо ахает, все напряженно слушают, понимая, что впереди будет разгадка.
— Во время поездки меня ударила по голове тяжёлым предметом, кажется чугунной сковородой, моя мачеха Хильда. Дело в том, что я с малых лет росла без матери, и мачеха меня не взлюбила. После удара я уже более ничего не помнила.
— А что дальше? — взволнованно произносит король, отражая мнение зала.
— А дальше я очнулась уже на Северной границе, в лазарете. Я не могла вспомнить, как туда попала. И я не могла вспомнить себя, ко мне долго не возвращалась память после удара по голове. Поэтому я назвалась другим именем, которое почему-то пришло мне в голову в этот момент. Так что ничего сознательно я не скрывала.
И вдруг я понимаю, что зря сказала. что у меня была потеря памяти.
“Зачем, зачем я сказала, что ничего не помнила? Пряча одно событие, перенесла акцент на другое, ещё хуже могу сделать.”
Этим моим признанием тут же воспользовался Джеральд Харлоу:
— Вот именно в этот момент телом настоящей Ларики, как я считаю, и воспользовались попаданка или попаданец. Обвиняемая, по сути, сама сейчас призналась, что ничего не помнила, не знает, как оказалась на границе. Все это типично для попаданцев, как следует из многолетних исследований нашего управления.
— С чего ты так решил? — рычит Маркус.
И я вижу, как у него прямо по вискам сейчас идет черная полоса драконьей чешуи.
“Боги, да Маркус так взбешён, что на грани оборота! “
Джеральд Харлоу добивает всех своими словами:
— Известно, что попаданцы активнее всего вселяются в другие тела в моменты сильных душевных проблем, физических травм и смерти. Что и случилось с настоящей Ларикой. А после захвата тела попаданцы всегда заявляют, что ничего не помнят, чтобы прижиться в новом мире.
Дав всем осознать сказанное, Джеральд Харлоу язвительно добавляет:
— Так что твоя жена, Маркус, попаданка, и в этом нет никаких сомнений!
  
Глава 15. Свидетели 
 
Какая же ты сволочь, Джеральд. Упиваешься, считаешь, что подловил меня? Не выйдет.
Я вижу, как Лара буквально сьежилась от заявления Джеральда. Боги, как ей тяжело, и как она еще держится. Живот тяжело вздымается, ребенок нервничает, похоже.
Держись, Лара, девочка моя, мы не зря сюда все пришли. Я в эти два дня всех собрал и доставил порталами.
Вижу, что драконы, пришедшие с Джеральдом, его сотрудники, эти цепные псы, бросающиеся по первому приказу, уже встали и готовы одеть на Лару железные браслеты и ошейник. В руках демонстративно вертят ими.
Очень сложно удержаться от оборота прямо в зале. В меня вцепляется Рочестер:
— Маркус, спокойнее, держись.
Защитник Барт Верес также встал и, не спрашивая разрешения, жестко парирует:
— Голословное утверждение! Слова, не подкрепленные доказательствами! — гремит его голос в зале.
Так их, Барт, так! Для чего мы столько свидетелей привели!
— Именем короля, в условиях военного времени, — высокопарно начинает Джеральд.
— Сядь, — жестко приказывает Арчи, слава Богам, очнулся, — король здесь лично и сам распоряжается своим именем!
А, не понравилось тебе, Арчи, что твоим именем тебя же шельмуют. А я тебя предупреждал, Арчи, что власть легко портит. И что за братцем надо приглядывать, хотя бы время от времени.
Драконы нехотя и явно недовольно садятся. Разбаловал ты их, Джеральд, властью испортил. Зачем в драконах ненависть к жителям пестуешь? Пусть на границе служат, вон какие бравые драконьи морды, государство пусть защищают!
— Продолжаем заседание суда, — проговаривает судья Хитроу.
Четко в тон королю. Правильно, Тор, нечего на Джеральда оглядываться.
Не вышло у генерала с ходу прицепиться. Но расслабляться никак нельзя.
— Будут ли вопросы к Ларе Эшбори на данном этапе? — задал вопрос судья.
— Для нас все слишком очевидно, она виновна! — ответствовал Джеральд.
— Ваша честь, мы предпочтем задавать вопросы Ларе Эшбори по ходу процесса, если вы не возражаете, Ваша честь, — ответствовал наш защитник Верес.
— Если у самой Лары Эшбори все с объяснениями, и она не хочет пока ничего добавить, то давайте заслушаем сторону истца и свидетелей, — продолжил Хитроу.
Я посмотрел на Лару. Она была невероятно задумчива, и явно не хотела больше нарываться на интерпретации Джеральдом ее показаний. Поэтому лучше заслушать пока свидетелей, с обеих сторон. Пусть соберётся с мыслями.
Первым дали слово истцу, то есть Синтии, и свидетелям со стороны истца. Понимаю, что сейчас опять начнутся пляски на тему попаданства, но сделать пока ничего не могу.
Синтии тоже не занимать пафоса, как и Джеральду. Она начала с позиции, что как истинный патриот она не может промолчать о случившемся. Сразу, как только она поняла, что в тело Лары Эшбори вселился попаданка, она немедленно сама сообщила об этом генералу Харлоу, которого знала лично.
Знаю я, как ты его знаешь лично.
Вообще, как я мог связаться с Синтией? Ей же все равно, в чьей постели кувыркаться. И с Арчи была в юные годы, и с Джеральдом, теперь вот от меня отцепиться не может.
Боги, какой я идиот, что связался с этой озабоченной рыжей драконицей! Лара, прости меня, я, же думал, что ты умерла.
Смотрю на Синтию тяжёлым взглядом, отмечая ее воодушевление на тему патриотизма. А за всем этим стоит только одно желание: утопить Лару, мою Лару.
— А как вы услышали эти слова? — спрашивает Хитроу, не давая ей долго разглагольствовать.
— Я прилетела на границу вслед за своим женихом, лордом Эшбори, как настоящая спутница жизни, чтобы разделить с ним все тяготы армейского быта в военных условиях, чтобы вдохновлять его на подвиги…
  
Боги, меня сейчас вырвет. Очень коробит от этой слащавости и желания примазаться.
— Ну, вы же знаете, Синтия, что у него нашлась истинная, какая же может быть свадьба с вами? Хорошо, что эту ошибку не совершили.
Это уже король не удержался.
Кто-то из женщин из зала тоже не удержался: