Измена. Попаданка в законе 2 (СИ)

— Ларочка, держись, рожать уже скоро, мы все за тебя! — слышу отчетливый голос мамочки, ребенка которой я лечила одной из первых.
Улыбаюсь всем приветственно, киваю головой, склоняю в поклоне голову перед королём.
Вижу, как поднимается с места Маркус и делает поклон головой в мою сторону.
За ним встают и делают такой же поклон головой Рочестер, законник, Грегор, Бертран, командиры и драканы. Мне... Мне!
  
У меня комок в горле.
“Боги, ребятушки, как я счастлива, что вы на моей стороне!”.
Даже король Арчибальд Харлоу, видимо, под всеобщим влиянием, также неосознанно делает поклон головой в мою сторону. Хорошо хоть не встает, а то приняли бы за королеву.
Невероятно, но мне удается тихо управлять всем процессом.
Сажусь неторопливо, стараясь сесть поудобнее со своим животом, за стол, стоящий перед зарешеченной каморкой.
Обычно сюда садятся переводчики в делах, когда нужен перевод, иногда лекари, на случай, если вдруг кому-то станет плохо, или иные лица, нужные для связи с арестантом.
По краям стола встают драканы-конвоиры. То ли от меня охраняют зал, то ли меня защищают, сразу и не поймешь.
“Спокойно, Лариса, шаг за шагом, потихоньку. Не форсируй. Держись с достоинством”.
Далее судебный процесс идет, как положено. Судья дает слово стороне обвинения. Зачитывает для начала заявление Синтии Дакли с показаниями, что она слышала от меня слова признания о том, что я попаданка, и что я не Ларика.
Синтия при этом немного нервничает, и надо же, с вызовом поглядывает на меня. А народ смотрит на нее, не слишком веря. И ей от этого некомфортно.
Но я помню, что у неё есть запись на камне, и когда она прозвучит в качестве доказательства, то некомфортно станет уже мне.
Маркус смотрит тяжелым взглядом на драконицу. Оценивает, похоже, масштабы предстоящей борьбы.
“Смотри, смотри… О чем раньше думал, когда с ней кувыркался, бабник! Ладно, Лариса, успокойся, думай только о процессе“.
— Поддерживает ли сторона истца свой иск? — спрашивает Хитроу. Обязан спрашивать.
— Да, поддерживаем, — отвечает за обоих генерал Джеральд Харлоу. — Как руководитель управления по борьбе с попаданцами и иномирянами в нашем государстве считаю, что данный процесс невероятно важен. И любое признание в попаданстве, добровольное, как в данном случае, или полученное при дознании, даже под пытками, должно стать основанием для заключения под стражу. И в условиях военного времени попаданцев следует незамедлительно казнить, во избежании смуты и бесчинств.
“Ах ты, сволочь, как повернул!”.
Мои мысли в данном случае очень тревожные. Я понимаю, куда он гнет. И нисколько не ошибаюсь.
Потому что далее генерал Харлоу произносит огромную речь по невероятному вреду, насенному попаданцами государству Вольтерры. Похоже, у него и личные мотивы по отношению к попаданцам имелись. Или попаданка какая-то неизгладимый след в его жизни и его душе оставила, кто знает?
В качестве наиболее яркого примера приводит случай похищения попаданцами королевы Мелли Харлоу во время Северного прорыва.
“Специально ведь говорит об этом для давления на короля”.
К концу его невероятно длинной речи печально поникли многие головы в зале, и у короля взгляд тяжелел и мрачнел явно от неприятных его сердцу воспоминаний.
Маркус сидел вполоборота ко мне, взгляда его я не видела, но понимала, что он буравил тяжёлым взглядом Джеральда.
Будто у них какое-то соперничество идет по жизни, и Джеральд использует незаконные приемы в случае со мной.
“А генерал умеет зажигать и увлекать за собой на битвы. Только чего вот он не может отличить мирных попаданок, типа меня, от злобных тварей, угрожавших Вольтерре?” — думаю я, понимая, что именно сейчас и начинается основная часть судебной битвы.
По завершению тяжелой и длинной речи генерала, где он вспомнил нескольких попаданцев, нанесших вред Вольтерре, после которой можно было бы сразу всех попаданцев вести на казнь, судья Харлоу, заметно запинаясь, произнёс, пытаясь быть объективным:
— Без сомнения, все это очень, очень важно, генерал, и ваша работа по защите страны очень важна. Но мы имеем конкретный случай. И нам надо выслушать сторону защиты.
Повернувшись к столу защитников, судья Хитроу произнёс:
— У вас есть что сказать по иску? Вы с ним согласны?
— Конечно, нет, ваша честь, — быстро, четко и жестко ответствует законник Барт Верес. — Все сказанное о попаданцах генералом, наверное, справедливо, но не имеет никакого отношения к моей подзащитной. Потому что она не попаданка. И никогда ею не была, и в этом главное отличие.
— Нет, — на высокой ноте завизжала Синтия, — это не так, у меня есть доказательства! Есть, есть!
Вмешивается судья Хитроу, и довольно жестко, как любят некоторые судьи в нашем мире:
— Делаю вам ещё раз предупреждение, леди Дакли! Вы можете говорить только тогда, когда вам дадут слово. До этого вы должны молчать! Не мешайте процессу! На третий раз вас просто выведут из зала. Вам это понятно?
Рыжая драконица от возмущения аж давится, но все же нехотя замолкает.
— Продолжайте, — обрашается судья к законнику Барту Вересу.
Я с трудом начинаю припоминать, что в библиотеке начальника тюрьмы Рочестера Даллау я видела книги на тему законодательства страны, автором которых был Барт Верес.
“Так меня защищает один из главных теоретиков в области законодательства Вольтерры? Откуда Маркус с ним знаком? Это же он или Рочестер его пригласили на процесс? Как он добрался сюда, порталом? И фамилия у него схожа с Бертраном. Они что — братья? “
Все эти мысли бьются в голове, я чуть не теряю нить процесса.
— Моя подзащитная, моя доверительница, леди Лора Эшбори не попаданка, и мы это легко докажем, обязательно докажем. Потому что в зале много людей, которые знают ее очень хорошо на разных этапах ее жизни, — говорит Барт Верес, показываю по кругу рукой на зал. — Посмотрите, Ваше Величество, сколько людей, драканов и высших драконов пришло на суд. Лара Эшбори им не безразлична, они хотят ее защитить, потому что они ее знают лично.
Интересно, я ничего не подписывала, не составляла договор с Бартом Вересом, но он утверждает, что я его доверительница, то есть он мой представитель.
Видимо, Маркус составил с ним договор, как мой супруг, от моего имени. Вероятно, как муж он имеет на это право. На сердце ощутимо теплеет от этой мысли.
— Так она и не Лара Эшбори, — быстро говорит Джеральд Харлоу. — Эта женщина здесь известна совсем под другим именем, на границе она зарегистрирована под именем Лариссы Вэлби. Причём здесь тогда Лара Эшбори?
“А ты подготовился к суду, господин генерал, аргументы нужные приготовил... "
  
Глава 14. Не свое имя 
 
Зал тихо ахает от такого заявления Джеральда. А он умеет давить на нужные точки.
Да, лишь несколько человек знали меня здесь по фамилии Вэлби, при приеме на работу. Для всех остальных я была Лара или Ларисса, и более часто используемое имя Лара вполне могло пониматься как сокращённое.
— Сокрытие собственного имени в нашем государстве является серьёзным преступлением, — жестко продолжает Джеральд Харлоу, — и служит, большей частью, доказательством иного скрываемого преступления, в том числе факта попаданства. Бигль 1001, пункт 10, и я лично, по приказу Его Величества, участвовал в разработке этого бигля.
Король вынужден кивнуть на это заявление генерала. Джеральд Харлоу просто вынудил его это сделать. Ну, конечно, если есть закон о попаданцах, то подписывал его в любом случае король. Не зря же они в королевстве целое управление сделали по борьбе с попаданцами и иномирянами.
  
А Джеральд умело использует этот факт. Вообще он умный и жёсткий противник. Я это понимаю.
Бигль 1001 — это закон о попаданцах, надо понимать. Довольно свежий, видимо, создан и принят недавно. И еще мне ясно, что попала впросак, потому что вообще ничего не знала о законах отношении попаданцев, а надо было интересовться ими, и не думала, что можно посмотреть на разницу в именах под таким углом. Как доказательство попаданства.