Сладкий дикий рай
– Он превосходен, моя милая. Десяти пальцев на руках, десять на ногах, упрямый подбородок и темные волосы, насколько я могу судить. Однако пока он слишком мокрый.
Свежеиспеченный Камерон пронзительно заверещал, и Джесси увидела, как из пеленок высунулся миниатюрный кулачок.
– Можно мне взглянуть? – прошептала она. И даже попыталась приподняться, но у нее не хватило сил.
– Джесси, еще разок, – сказал вдруг Тамсин, и она Уставилась на него в недоумении. – Еще один раз постарайся, детка. Сейчас должен выйти послед. Ну, потужься еще раз для меня, милая.
На сей раз все получилось гораздо проще. И к тому же Джесси так хотелось поскорее увидеть своего сына. Она стиснула зубы, напряглась – и еще раз испытала то же Удивительное облегчение. Жадно глотая воздух, роженица зажмурилась и без сил повалилась на кровать. А когда снова открыла глаза, то увидела, как Джейми осторожно вкладывает ей в руки сверток.
Горячая любовь мгновенно переполнила ее сердце. Он ел таким крошечным – и таким чудесным! Широко рас-крытый беззубый ротик издавал весьма пронзительные звуки, но для материнских ушей они звучали музыкой. Яр-кие голубые глаза со временем могли измениться и приобрести более темный оттенок, как у самой Джесси. А вот волосы наверняка будут в точности как у отца – уже сейчас видно, какие они темные и необычно густые для новорожденного. И она уже так любила это крохотное личико, красневшее и морщившееся от каждого вопля! Она тоже не удержалась и заглянула под пеленки. Да, се сын был само совершенство. У нее на руках заливался плачем самый настоящий маленький мальчик, и хотя он мог бы быть и чуть-чуть потолще, по нему нельзя было сказать, что он чего-то недобрал, выскочив из материнской утробы на две недели раньше срока.
Джесси охватил нервный озноб. Ну вот, конец ее кошмарам. Ее сын появился на свет – такой живой, чудесный ребенок!
– Ох, Джейми… – прошептала она, чувствуя, что вот-вот заплачет от счастья. – Он такой… красивый.
– Просто грандиозный младенец, – серьезно уточнил Джейми и осторожно погладил одним пальцем сморщенную щечку. Его загорелая рука показалась Джесси необычно огромной. А потом эта рука ласково коснулась ее губ, и она подняла взгляд. – Он грандиозный, – повторил Джейми.
Джесси больше не в силах была удержаться от слез. Выступила вперед Молли и деловито заметила:
– Ты бы покормила его чуток, милая. Он, конечно, много-то не съест, но пусть хотя бы отведает твоего молока. – Тут служанка замялась, нерешительно глядя то на Джесси, то на Джейми. – То есть, конечно, ежели вообще захочешь кормить. У благородных дам не принято самим кормить детей грудью, верно, лорд Камерон?
Джесси от возмущения чуть не задохнулась. Как, неужели найдется на свете женщина, которая по собственной воле откажется кормить свое дитя?! По крайней мере ей
Хотелось одного – всегда быть как можно ближе к своему малышу. Ей до боли хотелось изведать все, что несет с собой материнство, и дай Бог чтобы Джейми это понял. Может быть, это мужья заставляют жен нанимать кормилиц, чтобы оставалось побольше времени, не занятого детьми?
– Вряд ли у нас в округе большой выбор кормилиц, – пробормотала Джесси.
– Ну, наверняка можно кого-то отыскать… – начала было Молли.
– Джесси сама выкормит ребенка, – твердо заявил Джейми.
Она устремила на него благодарный взгляд. Муж был здесь, радом, и взирал на их новорожденного сына с таким же благоговением, как и она. Ласково улыбаясь, Джейми распустил ворот на ее рубашке. Джесси неловко поднесла сосок к розовому рту и не удержалась от счастливого смеха: такое облегчение затопило смятенное сердце, когда мальчик жадно припал к источнику жизни, созданному самой природой. Он сосал сильно и часто, и по всему ее телу разбегались волны до боли острого наслаждения. Переполнявшая сердце любовь засияла с новой силой. А малыш сопел и чмокал как ни в чем не бывало, словно маленький поросенок. Молли с Элизабет весело засмеялись.
– Глянь, так и набросился на тебя, – заметила Молли.
– Совсем как его отец, – промолвила Джесси и только потом сообразила, что ляпнула лишнего. Красная от сму-щения, она посмотрела на Джейми, который беспечно рассмеялся, ему принялся вторить Тамсин, и Джесси подумала, что впервые в жизни ей так хорошо.
Джейми позволил ей еще немного полюбоваться мла-денцем, а потом ласково отнял его и поцеловал жену в губы.
– Молли говорит, что тебя нужно обтереть и поменять постель. А потом ты поспишь. Я приду попозже.
У нее слипались глаза. Она едва слышала, как Молли просит отдать ей ребенка – его пора искупать. Джейми вернул младенца и вышел из комнаты. Б полузабытьи Джесси почувствовала, что Молли обтирает ее влажным полотенцем и укладывает на чистую простыню.
А потом пришел сон – крепкий, беспробудный, без видений и кошмаров.
Среди ночи Джесси очнулась, изнемогая от голода, и туг же услышала плач и чмоканье, потревожившие се сон. Она распахнула глаза и увидела, что Джейми сидит в большом кресле, которое передвинул от своего стола к кровати. У него на руках лежал малыш, давно умытый и завернутый в чистые пеленки. Камерон улыбнулся в ответ на ее вопросительный взгляд и положил младенца рядом с ней. Переполненные молоком груди немедленно заныли, и Джесси поспешила дать ребенку пососать. Когда тот с наслаждением зачмокал, она взглянула на Джейми, не скрывая восторга:
– Похоже, у меня получается!
– Конечно, получается, мадам, – хмыкнул Камерон. – Я не сомневался в ваших способностях ни на минуту, и он, судя по всему, тоже!
На сердце у Джесси потеплело, и она счастливо улыбнулась. Джейми наклонился поближе, погладил сына по щечке и легко скользнул пальцами по ее груди.
– Завтра утром мы первым делом должны окрестить его. Ты уже выбрала имя?
– Первым делом?., – испуганно переспросила Джесси, мгновенно помрачнев. – Джейми, а с ним ничего не случится? Пусть бы подождал еще…
– Джесси, Тамсин сказал, что он абсолютно здоров. И будет только лучше, если мы сразу же его окрестим.
Она кивнула, смущенно потупившись и ругая себя за то. что дала волю неоправданному страху.
– Джесси, нужно выбрать имя.
– А разве… разве это право не принадлежит отцу.
– Он ведь и твой сын тоже. По-моему, после сегодняшнего утра ты должна это понимать не хуже меня.
Джесси покраснела при мысли о том, насколько легче обзаводятся детьми мужчины – в отличие от женщин. И громко произнесла:
– Джеймс. В честь отца. Ведь он – первенец.
– Значит, ты обещаешь, что следом за ним появятся другие?
– Еще чего не хватало! – мгновенно вспылила Джесси, и Джейми рассмеялся.
– Ну что ж, будь по-твоему, назовем его Джеймсом. Джеймс Дэниел Камерон – надеюсь, это тебя устроит. К тому же мы сможем звать его Дэниелом, чтобы избежать путаницы.
– Джеймс Дэниел Камерон, – повторила Джесси. – Мне тоже нравится.
Словно услышав ее слова, Джеймс Дэниел во все глаза уставился на мать.
– Джеймс Дэниел Камерон, – еще раз промолвила Джесси, наклонилась и поцеловала удивительно нежную бархатную щечку. – Я люблю тебя, Джеймс Дэниел!
Детские глазки сонно закрылись. Все еще удивляясь, какая нежная у младенца кожа, Джесси осторожно погладила его и увидела, как за ней наблюдает Джейми. В ответ на ее вопросительный взгляд он смущенно улыбнулся и сказал:
– По обычаю лорд должен преподнести подарок своей леди в честь такого события. Честно говоря, если бы мы были дома, я бы хотел подарить тебе жемчужное ожерелье, Но увы, сейчас у меня нет под рукой ничего похожего…
– Это не-…
– Зато я надеюсь, что тебе понравится вот эта вещица. С этими словами Джейми достал шнурок из сыромятной кожи, на кагором висел необычный амулет. На розовой ра-ковине были грубо вырезаны мужская и женская фигурки со сплетенными руками. На них светило солнце. И среди этого сияния угадывались очертания божественной улыбки, обращенной на двух людей. Ласково прижимая к себе малыша, который сладко спал, приоткрыв ротик, Джесси внимательно рассматривала амулет. Наконец она неуверенно улыбнулась и взглянула на Джейми: